— Можно войти? Или будешь держать родную мать на пороге?
Я смотрела на маму и не узнавала ее. Строгий костюм, идеальная прическа, виноватая улыбка — все как всегда. Но что-то изменилось за эти полгода разлуки. Или изменилась я?
Игорь молча отступил в сторону. Мама прошла в комнату, оглядела нашу съемную однушку. Я видела, как она отметила облупившуюся краску на подоконнике, старый диван, детские вещи на сушилке.
— Тесновато у вас, — заметила она. — Хотя для начала сойдет.
Для начала. Словно мы дети, играющие в семью. Словно через месяц-другой одумаемся и вернемся под ее крыло.
Я вспомнила те крестины полгода назад. До сих пор слышу ее голос: «Хоть внук умный будет, несмотря на отца». Игорь побледнел тогда так, будто его ударили. А гости замерли с тарелками в руках, не зная, куда деться.
Мама произнесла это почти равнодушно. Для нее это была простая констатация факта — мой муж недостаточно хорош. Недостаточно образован. Недостаточно успешен. Недостаточен.
Мы познакомились год назад, когда Игорь приехал чинить кондиционер в мамином кабинете. Август, жара, духота. Он пришел в чистой майке, с потертым ящиком инструментов, смущенно улыбался и извинялся за каждый звук.
Мама демонстративно ушла в спальню. Не желала находиться в одной комнате с рабочим.
— Строгая у вас хозяйка, — сказал он тогда, вытирая пот со лба.
— Она судья. Привыкла всех оценивать.
— А вы?
— Я пытаюсь не быть на нее похожей.
Он засмеялся — открыто, без фальши. Таких людей я не встречала в мамином окружении. Там все смеялись осторожно, просчитывая каждое слово.
Когда я забеременела, мама неделю не разговаривала со мной. Потом сказала: «Ну что ж, придется выйти замуж за этого... слесаря». Она не могла даже профессию правильно назвать.
На свадьбе я подслушала ее телефонный разговор: «Залетела от этого... ну, ты понимаешь. Что поделаешь, теперь придется терпеть».
Игорь старался. Боже, как же он старался. Приносил цветы — «дешевка из палатки». Помогал с сумками — «только мешается». Дарил подарки — «безвкусица».
Я видела, как он сжимает кулаки, заставляя себя молчать. Как старается улыбаться, когда мама в очередной раз интересуется, умеет ли он вообще читать.
На крестинах что-то сломалось. Не у меня — у него.
— Вы знаете что, Тамара Григорьевна, — сказал он тихо, но твердо. — Хватит унижать меня при моем сыне.
Мама изогнула бровь: «Моем внуке? Посмотрим, в кого он вырастет».
Тогда я встала. Опрокинула бокал с вином. Красное пятно расползлось по скатерти, и все смотрели на него, а не на нас.
— Мама, извинись.
— Перед кем? — она смотрела на Игоря так, словно его не существовало.
— Перед отцом моего ребенка.
Игорь взял Дениса на руки: «Вика, мы уходим».
Я не спросила куда. Просто начала собирать вещи. Памперсы, бутылочки, распашонки. Руки дрожали. В голове билась одна мысль: как я смогу жить без маминой поддержки?
Мама кричала с порога: «Он не ровня тебе! По образованию, по воспитанию!»
— Зато он во сто раз ровнее тебя по человечности, — ответила я.
Эти полгода были трудными. Мы снимали комнату в коммуналке. Игорь брал дополнительные заказы. Я подрабатывала через интернет, когда Денис спал. Денег едва хватало.
По ночам я плакала в подушку. Не от бедности. От того, что скучала по маме. По ее голосу, рукам, даже по ее критике. Я всю жизнь искала ее одобрения. А теперь потеряла его навсегда.
Игорь обнимал меня и молчал. Он понимал.
И вот она здесь. Спустя полгода. С белыми розами и виноватой улыбкой.
— Анечка, нам надо поговорить.
— О чем?
— О семье. О нормальных отношениях. — Она села, поправила юбку. — Люди спрашивают про внука. Неловко получается.
Что-то сжалось у меня в груди. Холодное, тяжелое.
— Ты пришла из-за того, что люди спрашивают?
— Конечно, нет! — она попыталась улыбнуться. — Я соскучилась. И потом, зачем из-за глупых слов рушить семью?
— Глупых? — Игорь качал Дениса. — Вы назвали глупыми слова о том, что мой сын будет умным несмотря на меня?
— Сережа... то есть Игорь, ну что ты как ребенок! — мама попыталась изобразить добродушие. — Подумаешь, сгоряча сказала.
— С кем не бывает, — кивнул он. — Прощайте.
— Что значит «прощайте»?
— Дверь вон там.
Мама посмотрела на меня. В ее глазах была растерянность — наверное, впервые в жизни ей отказали.
— Аня, ты же не позволишь?
Я встала. Подошла к Игорю, обняла его. Денис заворочался, открыл глазки, узнал меня и улыбнулся беззубой улыбкой.
— Мама, ты не извинилась. Ты пришла, потому что неудобно перед коллегами.
— Но я же по-человечески...
— Нет. Ты по-человечески не можешь признать, что ошиблась. Что мой муж — хороший человек. Что твои слова причинили боль.
Она молчала. Потом выпрямилась, натянула привычную маску.
— Прекрасно. Посмотрим, как запоете без моей помощи. Кто за институт платил? Кто на квартиру откладывал?
— А кто научил меня любить? — я посмотрела на Игоря. — Точно не ты.
Дверь закрылась. Я прислонилась к ней спиной, медленно сползла на пол. Слезы катились сами собой.
Игорь присел рядом, прижал меня к себе. Денис сопел между нами, теплый и родной.
— Не жалеешь? — спросил он.
Жалею ли? За окном моросил дождь. В комнате было холодно — батареи еще не включили. На столе лежали неоплаченные счета. Мама была права — мы едва сводили концы с концами.
Но Игорь читал Денису сказки разными голосами. Целовал меня по утрам. Никогда не говорил обидных слов. Просто был рядом.
— Не знаю, — честно ответила я. — Мне страшно. Мне больно. Я всю жизнь была маминой дочкой. А теперь...
— Теперь ты жена и мать, — он поцеловал меня в висок. — И это тоже важно.
Я кивнула, не веря собственным словам. Часть меня все еще ждала, что мама вернется, обнимет, скажет, что все будет хорошо. Как в детстве, когда я падала с качелей.
Но детство закончилось. Я сделала выбор. И теперь придется жить с ним — с этой болью, с этой пустотой на месте маминой любви, с этим страхом, что я поступила неправильно.
Денис зевнул, уткнулся мне в плечо. Игорь погладил его по голове.
За стеной соседи включили телевизор. В коридоре коммуналки кто-то ругался. Наша жизнь была далека от идеала.
Но она была честной. Без лжи, без унижений, без фальшивых улыбок.
Правда, я до сих пор не знаю, хватит ли мне сил жить с этой правдой. Хватит ли сил просыпаться в съемной комнате и не думать о просторной маминой квартире. Хватит ли сил растить сына без бабушки. Хватит ли сил любить мужа, когда весь мир говорит, что я могла выбрать лучше.
Не знаю.
Знаю только одно — сегодня я не вернулась к маме. А что будет завтра, я не загадываю.