— Я тридцать четыре года где-то на краю света мёрзла, — отчеканила Лидия Сергеевна, разглядывая свои накрашенные ногти. — Теперь моя очередь нормально пожить. Тем более у меня теперь есть где.
Артём сжал челюсти. Он только что сбежал от жены после очередного скандала, приехал в квартиру, которую сам купил, и застал там мать с каким-то мужиком. А теперь она ещё и намекает, что никуда отсюда не денется.
— Мам, ты помнишь нашу договорённость? — он старался говорить спокойно. — Квартира оформлена на твоё имя временно. Когда я разведусь с Вероникой, ты переоформишь её обратно на меня.
— Прямо завтра и переоформим? — мать усмехнулась, и в этой усмешке было что-то новое, незнакомое. Артём впервые увидел в её глазах насмешку.
Он всегда считал, что вырвался из того северного городка, где родился. Куда мать приехала молодой дурой за длинным рублём, где похоронила мужа, где сама чуть не спилась от тоски. Артём помнил их двухкомнатную хрущёвку на окраине, вечно холодную, с грибком на стенах. Помнил, как мать приходила с ночных смен и падала на диван, не раздеваясь. Как бабушка варила супы на неделю вперёд. Как он сам зарекался жить бедно.
Институт он выбирал не престижный, а проходной — лишь бы выбраться. В областном центре нашёл общагу, подработки, друга Дениса, который умел пролезать везде. Денис устроил их после выпуска в нефтяную компанию. Не сразу на тёплые места, конечно. Первые два года Артём вкалывал как проклятый, но зато потом пошли повышения, нормальные деньги. Он даже начал откладывать на квартиру.
А потом появилась Вероника.
Она не была красавицей, но ухаживала за ним так заботливо, что Артём почувствовал себя нужным. Год встречались, и он почти решился на предложение. Когда Вероника сказала, что беременна, он даже обрадовался — судьба решает за него.
На третьем месяце она потеряла ребёнка. Артём был в командировке, позвонить не успел. Когда вернулся через две недели, жена уже оклемалась и сказала, что всё нормально. Только после этого она стала другой.
Раньше Вероника просила тихо. Теперь требовала. Её голос становился таким пронзительным, что Артём ловил себя на мысли: а правильно ли я сделал? Он начал откладывать часть зарплаты втайне. Не говорил о повышениях. Когда они ссорились, жена кричала: «Убирайся из моего дома!» — и Артём понимал, что надо что-то менять.
Три года спустя Вероника снова забеременела. Артём уже собирался подавать на развод, но отступил. Сын родился похожим на него. Глеб рос спокойным мальчишкой, и только ради него Артём держался в этом браке.
А Вероника превратилась в фурию. Она проверяла каждый чек, каждое опоздание, кричала из-за любой мелочи. «Где ты был?! Почему мы до сих пор в однушке?! Что за подгузники ты купил?!»
Артём молчал. Терпел. И думал о том, как выбраться.
Спасение пришло неожиданно. Сначала позвонила мать: дядя Толя умер и оставил Артёму участок в хорошем месте. Два миллиона можно выручить. Но на квартиру нужно минимум восемь.
А через пару дней Артём подвёз пожилого мужчину, который стоял под дождём у дороги. По пути разговорились. Анатолий Петрович оказался инженером на пенсии, мечтал уехать в деревню, но не мог продать квартиру.
— Не хочу, чтобы плохие люди там жили, — сказал он. — Родная же квартира.
Они сговорились о цене. Старик даже согласился подождать, пока Артём соберёт деньги. Продажа участка, кредит, сбережения — всё сошлось. Но оставалась проблема: Артём не хотел, чтобы жена имела к этой квартире хоть какое-то отношение.
— На мать оформи, — посоветовал Денис по телефону. — Она ж у тебя нормальная.
Лидию Сергеевну вызвали срочно. Артём даже нанял сиделку для бабушки, которая после инсульта лежала пластом.
— Оформляем на тебя, а когда я разведусь, ты мне вернёшь, — объяснил он матери.
— Конечно, сынок, — та кивнула.
Всё прошло гладко. Мать уехала обратно. Артём вздохнул свободнее. Теперь у него был козырь.
Через два месяца Лидия Сергеевна вернулась. Бабушка умерла. На похороны Артём не поехал — работа, Глеб, скандалы с Вероникой. Он отправил денег на поминки и думал, что мать погостит и уедет.
Но она заявила, что остаётся.
И за эти два месяца преобразилась до неузнаваемости. Короткая стрижка, модная одежда, маникюр. Она выглядела моложе своих пятидесяти восьми. Артём удивился, но решил не вмешиваться. Пусть побудет в городе, развеется.
А потом они с Вероникой крупно поругались. Она буквально выставила его за дверь со словами: «Чтоб духу твоего здесь не было!»
Артём поехал в свою квартиру. И застал там мать с Анатолием Петровичем.
— Я же не старуха, — сказала Лидия Сергеевна, когда он возмутился. — Имею право на личную жизнь.
— Зато вы теперь вместе в деревню переедете, — попытался съязвить Артём. — Мама же так о городе мечтала?
Мать и старик переглянулись.
— Кто сказал, что я куда-то переезжаю? — удивилась Лидия Сергеевна. — Анатолий будет жить здесь, а его дом мы используем как дачу.
— Здесь? — Артём почувствовал, как внутри всё сжалось. — Эта квартира куплена на мои деньги.
— Ну и что? — мать пожала плечами. — Мы семья. Или ты хочешь, чтобы Вероника узнала правду? Кстати, ты зачем пришёл? Опять поругались?
— Да! Окончательно! — он сорвался на крик. — Я здесь переночую, а завтра мы всё обсудим.
Но обсуждать не получилось. Лидия Сергеевна стояла насмерть. Артём грозил судом, она — разоблачением. Они ссорились, мирились, снова ссорились. Анатолий Петрович тактично исчезал, но было ясно, что он на стороне матери.
Неделю спустя Лидия Сергеевна предложила компромисс. Она продаст свою квартиру в северном городе и отдаст деньги Артёму на кредит. Взамен он выделит ей долю в этой квартире и не будет возражать, когда она с Анатолием захотят здесь жить.
— А если я откажусь? — спросил Артём.
— Тогда Вероника узнает всё. И получит половину при разводе. Ты же не хочешь отдать своей истеричке половину того, что заработал?
Артём молчал. Он думал о том, как всю жизнь прокладывал себе путь наверх. Как манипулировал, просчитывал, использовал людей. Даже мать. Особенно мать.
И теперь она применила его же методы против него.
— Почему ты так, мама? — спросил он тихо. — Я же тебе доверял.
Лидия Сергеевна посмотрела на него долгим взглядом. В нём не было ни злости, ни торжества. Только усталость.
— А ты мне доверял? Или использовал? — она налила себе чай. — Ты же не спросил, хочу ли я этой игры. Просто решил, что мать всё стерпит. Как всегда терпела.
Артём хотел возразить, но слов не нашлось.
— Я тридцать четыре года жила для других, — продолжала мать. — Для мужа, для свекрови, для тебя. Работала на трёх работах, лишь бы ты учился. Хоронила, терпела, откладывала. И думала, что так правильно. А потом встретила Анатолия и поняла, что мне уже пятьдесят восемь. И если не сейчас, то когда?
Она встала и подошла к окну.
— Ты обижен, что я тебя обманула? Но ведь ты первый обманул. Использовал меня как инструмент. Даже не подумал, что я тоже человек со своими желаниями.
Артём сидел молча. Где-то в квартире тикали часы. За окном шумел вечерний город. А он вдруг понял, что проиграл не сейчас. Он проиграл тогда, когда решил, что все вокруг — фигуры на его доске.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Я согласен на твои условия.
Лидия Сергеевна кивнула.
— Вероника об этом не узнает. Обещаю.
Через месяц всё было оформлено. Артём получил деньги на кредит, мать — свою долю. Анатолий Петрович переехал окончательно и оказался неплохим мужиком. Они с Лидией Сергеевной выглядели счастливыми.
А Артём снял однокомнатную квартиру на другом конце города. Вероника подала на развод сама, едва узнав, что он съехал. Требовала алименты, половину всего, что у него есть. Но у него официально не было ничего. Только долги по кредиту.
Глеба он видел по выходным. Сын спрашивал, когда папа вернётся, и Артём не знал, что ответить.
Он построил свою жизнь на расчёте. И теперь расплачивался за каждый просчитанный шаг. Квартира осталась у матери. Семья развалилась. Сын рос без него.
Единственное, что у него было — работа и съёмная однушка на окраине.
Иногда он думал: а если бы тогда, в самом начале, он просто был честен? С Вероникой, с матерью, с самим собой? Но каждый раз отгонял эти мысли. Слишком поздно что-то менять.
Он научился жить один. Даже привык. Но по ночам, когда за окном выл ветер, Артём вспоминал ту холодную хрущёвку на севере. Мать, греющую чай на плите. Бабушку, штопающую его носки. И понимал, что в погоне за тёплым местом он потерял всё, что было по-настоящему тёплым.
Квартира осталась у Лидии Сергеевны. Она жила там с Анатолием Петровичем, приглашала внука в гости. Артём отказывался приходить. Гордость не позволяла.
А мать больше не звонила. Она получила то, чего хотела. Право на собственную жизнь. И цену за это заплатил тот, кто считал, что имеет право распоряжаться чужими судьбами.