Помимо могучих, мускулистых фигур выходцев из мифической Атлантиды, городские постройки украшают и другие, если будет позволительно так выразиться, человекообразные существа: красавицы Кариатиды – в Средние века преданные забвению изваяния богини охоты Артемиды, вновь вспомянутые в эпоху Возрождения, и младенчики-ангелочки Путти.
Я уж не говорю о бесчисленных маскаронах и лорелеях, о скульптурных львах, орлах, грифонах, летучих мышах и прочих химерах. Впрочем, грифоны со львами как раз таки повстречаются в сегодняшней моей заметке. А рассказ в ней будет касаться дома, стоящего в самом начале проспекта Мира – улицы, до 1957 года называвшейся Первой Мещанской…
…В память о старинной Мещанской слободе
Она зародилась здесь в семнадцатом столетии, в правление Алексея Михайловича Романова, и была заселена выходцами из Речи Посполитой.
Мещанами или местчанами в ту пору стали называть самое низшее, «черное» податное сословие обывателей, жителей всевозможных местечек и городов. Польское слово miasto (място) так и переводилось на русский: «город».
Многое изменилось для этой местности в девятнадцатом веке. Улицы бывшей слободы стали заселяться московским купечеством. А те купцы принялись строить здесь богадельни, благотворительные больницы, школы и училища для всех сословий, дома дешевых и бесплатных квартир. В общем, творить добро по заповеди Божьей и расположению сердец.
Само собой разумеется, что и зарабатывать они умели.
«…лучше трудись, делая своими руками полезное, чтобы было из чего уделять нуждающимся»
(Послание к Ефесянам, 4:28)
Одним из таких тружеников, правда не руками, а своими финансами, стал…
…Московский купец и домовладелец Василий Иванович Камзолкин
К слову сказать, купец этот был дедом художника Евгения Ивановича Камзолкина. Многие сегодня не помнят этого имени и не подозревают, что именно он в 1918 году создал один из наиглавнейших символов советской эпохи – «Серп и Молот».
Василий Иванович в 1860-х годах приобрел земельный участок близ Сухаревой башни, на котором стояли каменные палаты Матвея Григорьевича Евреинова – купца из польских евреев, владельца шелковой и суконной фабрики. Палаты после него достались его сыновьям Андрею Матвеевичу и Ивану Матвеевичу, а затем и внуку Матвею Андреевичу, которые продолжили семейное дело производства сукна и шелка.
Купив усадьбу Евреиновых, купец Камзолкин устроил в ней доходное владение, раздав жилые комнаты внаем.
К примеру, здесь некоторое время жил известный собиратель русского фольклора, историк и литературовед Александр Николаевич Аксаков. А в 1869 году в палатах, у своего соратника по революционному движению Петра Гавриловича Успенского и его жены Александры Засулич, поселился нигилист и революционер, один из лидеров радикальной партии «Народная расправа» Сергей Геннадьевич Нечаев.
В 1885 году Василий Иванович Камзолкин решил увеличить прибыль от владения. Он сохранил старинные палаты 1680-1690-х годов постройки, ставшие теперь простым усадебным флигелем, а между ними и красной линией улицы…
…Выстроил трехэтажный доходный дом
Его автором стал архитектор Василий Петрович Загорский. Обычно рассказывают, что зодчий, дабы оформить фасад нового здания, пригласил молодого, но талантливого скульптора Сергея Тимофеевича Коненкова. Однако в 1885 году, когда строился дом, будущему гениальному скульптору было всего 11 лет, а в Московское училище живописи, ваяния и зодчества он поступит только в 1892 году.
Да, весь лепной декор, все скульптуры и изваяния в оформлении доходного дома Камзолкина действительно создал именно студент Сергей Коненков, но это случилось несколько позже.
(15 фото)
Существует даже курьезный рассказ самого скульптора об этой его работе, положившей начало славной творческой деятельности:
«За два года я окончил скульптурное отделение. Средств не было никаких. Однажды целых двадцать дней пришлось жить на рубль четыре копейки, и наконец дошло до того, что решился я написать домой и просить хотя бы маленькой поддержки. Дядька Андрей отозвался, прислал денег, но не преминул попрекнуть купленными мной по рублю за штуку небольшими копиями с известных «Коровы с теленком» и «Собаки» Константина Менье, которые я привез с собой в Караковичи во время летних каникул.
«Посылаю тебе 15 рублей, понапрасну их не трать – телят и собачек не покупай», – писал он мне.
Добыть кусок хлеба молодому человеку, не имевшему в Москве даже знакомых, было, конечно, не просто. Но находились добрые люди и из товарищей, и из преподавателей: они устраивали мне кое-какие мелкие заказы. Постепенно я перезнакомился с московскими подрядчиками и стал «своим человеком» у хозяев мастерской орнаментальных украшений у Смоленского вокзала. Однажды получил заказ: вылепить кариатиды для фасада дома чаеторговца Перлова на Мещанской улице. Работа принесла целую сотню рублей. Я отделил из них 35 и купил на них швейную машину «Зингер», которую привез летом в деревню. Само собой разумеется, это произвело впечатление. Никто из домашних уж больше не сомневался, что из меня выйдет толк»
(Сергей Тимофеевич Коненков, «Пророчества о войне. Письма Сталину»)
Правда, скульптор в своей книге ошибся, назвав Камзолкина Перловым. Дом известных чаеторговцев стоял правее того, над украшением которого он работал. Теперь это дом №5, строение 2 по проспекту Мира, и о нем я расскажу, когда вернусь в эти замечательные места в следующий раз.
Дом по-настоящему заиграл новыми красками. Его украсили и те самые кариатиды, и изваяния грифонов, и львиные маски. А еще некие девушки, до пят закутанные в одеяния возле центрального купола, и в платьях до колен перед моими любимыми щипцовыми шатрами над двухэтажными эркерами.
(12 фото)
Насчет тех девушек, что парочками пристроились по верхней части дома, могли бы возникнуть вопросы. Выглядят они весьма молодо…
…Явно не возраста вечно юной Афродиты
Можно было бы даже предположить, что они появились значительно позднее, когда радикально сменилась женская мода. Но нет, на исторических фотокарточках ясно видно, что восседали они здесь с самого начала.
В начале 1890-х дом перешел в руки купца, потомственного почетного гражданина Александра Аркадьевича Журавлева. На первом его этаже размещались магазины, а второй и третий этажи сдавались внаем. Имелись водопровод и канализация, а отопление было печным и каминным.
Собственно говоря, именно Журавлев пригласил в 1893 году Сергея Коненкова украсить фасад. А наблюдал за реконструкцией дома не кто иной, как Лев Николаевич Кекушев, служивший в ту пору участковым архитектором.
(9 фото)
С 1909 и до самой революции доходным домом владели фабриканты и купцы, братья Алексей Алексеевич и Николай Алексеевич Фирсановы.
Дом остался жилым и после революции. В нем устроили коммунальные квартиры; магазины продолжали работать на его первом этаже, а в годы НЭПа часть их потеснил ресторан. Позднее его закрыли, а помещение отдали полиграфическому предприятию «Вымпел».
В 1999 году здесь провели масштабную реставрацию.
Сегодня дом этот является Объектом культурного наследия регионального значения. А вот каменные палаты Евреиновых, что стояли во внутреннем дворе, во время реставрации снесли до подвалов и выстроили в 2001 году новую бетонную постройку.
И кстати, мне не удалось найти никаких указаний на то, чей вензель «ДВ» теперь украшает фасад. Может быть, кто-то из дорогих читателей сумеет просветить?
* * *
Большая и искренняя благодарность каждому, кто дочитал до конца. Буду очень рад вашим оценкам, репостам и комментариям. Они помогут другим читателям находить мои заметки.
И конечно, не пропустите новые истории, ведь продолжение следует!