В мире театра есть легенды-основатели, а есть легенды-спасительницы. Галина Волчек, бессменный худрук московского «Современника» на протяжении почти полувека, принадлежала к обеим категориям.
Она была одной из тех юных идеалистов, кто ночью 15 апреля 1956 года сыграл премьеру «Вечно живых» в Школе-студии МХАТ, дав жизнь новому театру. И именно она, когда основатель Олег Ефремов ушёл, забрав с собой звёзд и будущий репертуар, не дала «Современнику» погибнуть, возглавив его в 1972-м.
Она выстроила не просто театр, а семью, где царила особая атмосфера доверия и материнской заботы. Она гордилась тем, что актёры могли привести на репетицию двухмесячного ребёнка и оставить коляску в её кабинете. Но именно это глубокое, почти семейное доверие и было однажды предано. И предано самой, казалось бы, родной — Чулпан Хаматовой.
История их конфликта — это не банальная склока. Это история о том, как ломается связь между Учителем и Ученицей, между Матерью театра и её любимым чадом. История, в которой есть две абсолютно разные правды, обида, горечь и, как ни парадоксально, неизжитая любовь. Это рассказ о том, что даже в самом крепком творческом союзе может появиться трещина, если в него попадает яд недомолвок, слухов и чьих-то посторонних интриг.
Часть 1: «Современник» — дом, построенный Волчек. Где каждый ребёнок был желанным
Чтобы понять глубину раны, нужно осознать масштаб личности Галины Волчек и того, что она создала. «Современник» родился на гребне хрущёвской оттепели как вызов «заскорузлой мертвечине» иных театров.
Молодые выпускники МХАТ — Ефремов, Волчек, Евстигнеев, Кваша, Табаков — хотели говорить со зрителем на современном языке о настоящих проблемах. Они отвергали пафос, искали предельной искренности, за что критики пренебрежительно называли их стиль «шёптальным реализмом».
Когда Ефремов ушёл во МХАТ в 1970 году, театр, оставшийся без лидера и репертуара, оказался на грани краха. Два года кризиса, и коллектив сделал, пожалуй, самый важный выбор в своей истории — во главу угла поставил Галину Волчек. И она совершила чудо.
Она не просто сохранила театр, она вдохнула в него новую жизнь, пригласив таких актёров, как Валентин Гафт, Марина Неелова, Лия Ахеджакова.
Она сделала «Современник» одним из первых советских театров, громко заявивших о сталинских репрессиях, — скандально знаменитый «Крутой маршрут» по книге Евгении Гинзбург в 1989 году имел оглушительный успех и на родине, и на Западе. Под её руководством театр первым из зарубежных удостоился престижной американской премии «Драма Деск» — одной из высших театральных наград США, которая отмечает лучшие постановки Бродвея и офф-Бродвея.
Но главным её достижением была атмосфера. Волчек управляла труппой не железной рукой менеджера, а тёплой, а иногда и жёсткой, но всегда справедливой рукой матери.
Она взращивала таланты, давала им раскрыться. Многие ключевые роли Валентина Гафта, Марины Нееловой, Елены Яковлевой, Сергея Гармаша состоялись именно благодаря её режиссёрскому гению и безошибочному чутью. Для неё театр был большой семьёй, где ценили не только профессионализм, но и человеческие качества. И в эту семью в конце 1990-х влилась яркая, хрупкая, невероятно талантливая Чулпан Хаматова.
Часть 2: Чулпан — любимая дочь. От коляски в кабинете до роли Гитель
Их отношения с самого начала складывались по-особенному. Чулпан, уже получившая известность благодаря фильму «Страна глухих», пришла в театр не просто молодой актрисой, а глубоким, ранимым человеком. Она чувствовала ту самую материнскую теплоту Волчек и, что важно, платила ей искренней любовью и преклонением.
Она не боялась быть живой, настоящей. Могла прийти на репетицию прямо с двухмесячной дочерью Ариной, поставить коляску в кабинете Галины Борисовны и, положив рядом радионяню, идти работать.
Для Волчек, ценившей в людях естественность и доверие, это было лучшим доказательством родства душ. Чулпан стала одной из тех, на кого «мать» возлагала самые большие надежды как на будущее театра.
Эти надежды материализовались в 2015 году, когда Волчек задумала невероятно личный проект — возобновление спектакля «Двое на качелях». Эта пьеса Уильяма Гибсона была её режиссёрским дебютом ещё в далёком 1962-м. Спустя более чем полвека она решила вернуться к ней, чтобы заново прожить историю хрупкой любви.
И на роль Гитель, нежной, пугливой, ищущей своё счастье танцовщицы, она без раздумий выбрала Чулпан Хаматову. Это был знак высшего доверия, почти благословение. Роль Джерри досталась Кириллу Сафонову.
Премьера состоялась 23 января 2015 года и стала триумфом. Спектакль, в котором раскрылась вся психологическая глубина таланта Хаматовой, полюбили зрители. Казалось, этот творческий союз — Волчек-режиссёр и Хаматова-актриса — идеален и будет длиться вечно. Но театр, как и жизнь, редко следует идеальным сценариям.
Часть 3: Просьба об отдыхе и удар в спину. Версия Галины Волчек
В конце 2018 года, давая откровенное интервью, пожилая, уставшая, но по-прежнему мудрая Волчек обнародовала историю, которая, судя по её словам, причинила ей невероятную боль.
Всё началось с того, что Чулпан Хаматова, измотанная плотным графиком, пришла к художественному руководителю с просьбой. Она просила творческий отпуск. Полгода.
Объясняя это нервным истощением, тем, что ей необходим перерыв, чтобы восстановить силы для семьи и для сцены. Но была одна договорённость, ключевая. Актриса дала Волчек честное слово, что на эти полгода полностью прекращает все съёмки в кино и не будет участвовать ни в каких проектах на других театральных площадках.
Единственное, на что она оставляла себе право, — это концертная деятельность, как необходимый источник дохода. Волчек, всегда с пониманием относившаяся к человеческим слабостям и усталости своих актёров, согласилась. Она верила Чулпан на слово. Для неё это слово было нерушимым.
Каково же было её потрясение, когда всего через месяц после начала этого «лечебного» отпуска она узнала, что её любимая актриса, давшая честное слово, вовсю репетирует. Причём не где-нибудь, а в Риге и в Москве, готовя новую постановку.
Волчек описывала свои чувства не как гнев руководителя, а как личную, глубокую человеческую обиду. «Это ранило меня в самое сердце», — признавалась она.
Её мир, построенный на доверии и честности, дал трещину. В порыве эмоций она даже хотела снять «Двое на качелях» с репертуара — спектакль, который был её детищем дважды: в 1962-м и в 2015-м. Но потом остыла. Она подумала о зрителях, полюбивших эту работу. Подумала о Кирилле Сафонове, который остался бы без одной из главных своих ролей. И приняла непростое, но благородное решение.
Роль Гитель в спектакле передали Кристине Орбакайте. И, как ни удивительно, постановка заиграла новыми, свежими красками. Но для Волчек это было слабым утешением. Отношения с Чулпан Хаматовой, выстроенные за годы взаимного уважения, были, по её мнению, безвозвратно испорчены. Доверие, которое так трудно зарабатывается и так легко теряется, было разбито.
Часть 4: Сплетня, искажение и немой укор. Версия Чулпан Хаматовой
Сама Чулпан Хаматова много лет молчала, не вступая в публичную полемику с человеком, которого продолжала глубоко уважать. И лишь когда история стала достоянием широкой публики, она решилась изложить свой взгляд. И её версия кардинально отличалась от той, что прозвучала из уст Волчек.
Хаматова подтверждала: да, она приходила к Галине Борисовне и просила тайм-аут. Да, она была на грани эмоционального выгорания и нуждалась в паузе. Но она категорически отрицала, что давала какие-либо конкретные обязательства не работать в других театрах. По её словам, разговор шёл в общих чертах о необходимости отдыха.
Что же касалось «предательских» репетиций в Риге, то здесь, по версии актрисы, и произошла роковая подстава. Действительно, у неё были планы участвовать в постановке «Горбачёв» в Национальном театре Латвии.
Но ключевая деталь: эти репетиции были запланированы не на ближайший месяц, а на период… спустя два года после того разговора! То есть в момент, когда Волчек получила «горячую» информацию, проект существовал лишь в виде далёкой перспективы.
Хаматова была убеждена, что кто-то из окружения Галины Борисовны целенаправленно исказил факты, донёс ложную информацию, «оговорил» её. И сделано это было с холодным расчётом, ведь все в театре знали, насколько ранимой может быть их «железная леди» под стальной внешностью. Она глубоко переживала предательство и болезненно реагировала на ложь.
Настоящим шоком для Чулпан стало интервью Волчек. Актриса признавалась, что была поражена и пристыжена. Услышанное ей показалось нагромождением слухов, не имеющих отношения к реальности. Но она оказалась в ловушке: любая попытка оправдаться выглядела бы как нападение на пожилого, уважаемого человека. Поэтому она выбрала молчание, горькое и вынужденное.
Самое важное, что подчёркивала Хаматова: её любовь и благодарность к Галине Борисовне никуда не делись. Она по-прежнему считала её великим режиссёром и человеком, спасшим театр. Конфликт, раздутый из сплетни, отнял у них драгоценное время, которое можно было бы провести в творчестве и простом человеческом общении.
Эпилог: Незаживающая рана и вечный урок
Эта история так и не получила однозначной развязки. Две женщины, две артистки, связанные годами совместной работы, так и не нашли способа сесть и спокойно, без посредников и сплетников, обсудить произошедшее. В этом — её главная трагедия.
Галина Волчек ушла из жизни в декабре 2019 года, унеся с собой чувство обиды на актрису, в которую верила как в дочь. Чулпан Хаматова, пережившая прощание с учителем, навсегда осталась с горечью от неразрешимого недоразумения.
Их конфликт — это больше, чем театральная история. Это урок о хрупкости человеческих отношений, даже самых крепких. О том, как одно неверно переданное слово, одна умышленная или случайная ложь могут разрушить мост, на строительство которого ушли годы.
Это история о том, что даже «железные леди» имеют ранимое, живое сердце, которое можно разбить. И о том, что молчание порой бывает красноречивее любых оправданий, но именно оно не даёт шанса на прощение.
«Современник» живёт дальше. На его сцене по-прежнему играют великие спектакли. Но в стенах этого театра, пропитанных историей, навсегда останется эхо той самой боли — боли от сломанного доверия между матерью и её самой талантливой дочерью.