Двое тюремщиков переглянулись, не в силах разобраться в словах Ваньянь Сяо и У Линьды. Теперь же они совсем запутались, кто же преступник и кого нужно наказать.
– Не шутите так, принц, – мрачно усмехнулся У Линьда. – Я пришёл сюда согласно высочайшему указу, чтобы привести вас к владыке. При чём здесь нарушение закона?
– Ну, ты сказал, за мной гнались, чтобы убить, а затем подвергли наказанию, значит, я преступник? – Вскинув брови, Ваньянь Сяо смотрел на У Линьду, но тот, не найдясь с ответом, рассмеялся:
– Тут полагаюсь на решение владыки. Я просто пришёл в тюрьму за тобой.
– Тогда посмотрим, – пожал плечами Ваньянь Сяо, направляясь в главный зал дворца.
***
В главном зале император Великой Цзинь Ваньянь Лян, держа в руках чайную чашку, обратился к сидевшему напротив чанши Лян Чуну, который был старшим дворцовым чиновником:
– Я с детства интересовался вещами империи Сун, особенно фарфором, и слышал, что в правление Хуэй-цзуна селадоны Жучжоу не имели себе равных. Жаль, что так уже не обжигают, и я не смогу их увидеть самолично. Поистине жаль…
– Если Владыка желает увидеть жучжоуский фарфор, это можно устроить. Ваш подданный нашёл его специально для вас, – неожиданно провозгласил Ваньянь Сяо, входя в зал. – С уважением желаю спокойствия Владыке.
Тот быстро взглянул на Ваньянь Сяо и, будто бы потрясённо, спросил:
– Кто нанёс моему танди[1] все эти раны?
– Прошу прощения, долго прожив в Бэйшу, охраняя границу Великой Цзинь и вынужденно торгуя с государствами Сун, Ляо и Западное Ся ради обогащения своей страны, я не знал о делах и местопребывании моего старшего брата Ваньянь Юна, поэтому согласно высочайшему указу генерал меня наказал. Должно быть, я провинился, – с этими словами Ваньянь Сяо преклонил колени, коснулся лбом пола и замер.
– Нет-нет, седьмой принц неверно выразился… Владыка… Владыка, поймите, я получил высочайший указ… – У Линьда с трудом поймал Ваньянь Сяо и очень хотел подчеркнуть свои заслуги перед Владыкой царства Цзинь, желая заслужить похвалу. Он никак не думал, что Ваньянь Сяо его обойдёт, и на миг растерялся.
– Ты самовольно наказал моего танди, что требует немалой смелости. Я велел пригласить седьмого принца в Чжунду[2] для беседы. Вот так ты его пригласил?
Затем Владыка улыбнулся Ваньянь Сяо.
– Быстрее, Лян Чун, отведи седьмого принца переодеться и пригласи лекаря, пусть применит лучшие лекарства. Нам предстоит обсудить дела.
– Не стоит. Дела Владыки важнее всего, а раны пустяковые. После пребывания на границе они не заслуживают внимания. При охране спокойствия и народа даже смертельные раны – обычное дело, а такие и вовсе не будут помехой!
Желая опередить императора и избежать обвинений, Ваньянь Сяо умышленно напомнил, что рисковал жизнью на границе ради народа Великой Цзинь, отдавая этому делу всего себя.
Императору действительно нечего было ответить, и он со смехом сказал:
– Танди мой верный помощник, когда ты на страже границ, можно ни о чём не беспокоиться. Я пригласил тебя сегодня, потому что едва столицей стала Чжунду, как твой старший брат Ваньянь Юн перестал слать вести. Я сильно тревожусь за него, и хотел узнать, где он. Кто мог предугадать, что У Линьда воспримет приказ ошибочно и понапрасну нанесёт такие раны.
– Владыка, Владыка, простите! – Видя такое дело, У Линьда бросился на колени и прижался лбом к полу. – Я бесконечно предан Владыке, неизменно предан, простите, Владыка, простите меня!
Глядя на бьющегося лбом У Линьду, Владыка протянул руку Лян Чуну. Тот понял жест, отвязал висевший у пояса «тигриный хвост»[3] и весьма почтительно подал его.
Владыка размахнулся. С резким, пронзительным звуком кнут взметнулся в воздух. Владыка откинулся, холодно усмехнулся и с силой ударил У Линьду по спине. Плоть лопнула, обнажив кости.
– Владыка, Владыка, простите! – Лицо У Линьды перекосилось от боли, одежда пропиталась потом и кровью.
Владыка делал вид, что не слышит.
– Принц, седьмой принц! Я ошибся, я не должен бы самовольно наказывать вас! Принц, вступитесь за меня, принц! – Едва живой У Линьда вцепился в рукав Ваньянь Сяо.
Тот глянул на лицо владыки, который, похоже, не собирался останавливаться.
Повелитель Великой Цзинь был скорым на расправу самодуром, поэтому Ваньянь Сяо скрыл гнев, который было уместно излить на У Линьду, и молча отступил.
«Тигриный хвост» свистел, пока наказуемый не умолк. Тогда Владыка отшвырнул его, приказал вынести У Линьду из зала и сумрачно улыбнулся.
– Я выместил злость вместо танди. Что думаешь?
Ваньянь Сяо понимал, что получил уступку, и тактично воспользовался ею.
– Владыка позаботился обо мне, и я не забуду этого до самой смерти! – сказал он, вновь опускаясь на колени.
– Довольно. – Владыка поднял его сам. – Скажи, чем ты занимался в последнее время? Чего достиг?
– Последние несколько месяцев ваш подданный много ездил по империи Сун, и потому действительно не знает о местонахождении старшего брата. Я тоже не получал от него вестей. Но будучи лазутчиком, несу все обязательства. В империи Сун я узнал немало тайн и ввёл наших людей в управу Запретного города.
– Да? И что узнал мой танди? – Владыка сел и откинулся на спинку кресла, сделав вид, что внимательно слушает.
– Въезды и выезды из империи Сун, трудные и лёгкие дороги, недостатки и преимущества политики, реальные расходы казны – ваш подданный узнал обо всём, – крайне почтительно ответил Ваньянь Сяо.
– Седьмой принц не обманул ожиданий, он может сесть. Лян Чун, принеси мягкую подушку и осмотри его раны. – Владыка широко улыбнулся, словно и не посылал в погоню убийц.
***
– Благодарю брата за сочувствие. – Ваньянь Сяо опустил взгляд на чайную чашку в руках Владыки. Она была покрыта чёрной глазурью с пятнышками. – В стихах империи Сун говорится: «На поверхности пёстрой чаши-куропатки слова скрыты туманом, пока в бурой сердцевине снег превращается в воду». Это всё о красоте чаши с чёрной глазурью.
– Действительно, она раскрывает вкус как чистая талая вода с горы Чанбайшань. Танди тоже ценит приготовление чая? – Владыка понятия не имел, что Ваньянь Сяо что-то знает о фарфоре и чае.
– Любовь к чаю в самом естестве суньцев, поэтому они серьёзно относятся к чайным принадлежностям. В империи Сун я завязал знакомство с канцлером правой руки Чжан Хуайжэнем. Он обладает большой властью при дворе и управляет государственными гончарнями, где изготавливают фарфор. Через его руки проходит несметное количество лучшей фарфоровой посуды. Я же только что слышал, как брат хвалил изысканный жучжоуский фарфор времён Сун Хуэй-цзуна. К счастью, я встречал его и обязательно добуду для повелителя.
– Отлично, отлично. – Владыка радостно хлопнул в ладоши. – Танди действительно имеет подходы в империи Сун. Он понимает мои высокие устремления и с юности имеет способность к торговле, да ещё талантлив в хитростях. Отныне накопление богатства царства Цзинь зависит от тебя.
Как только Владыка сказал это, Ваньянь Сяо понял, что на ближайшее время сохранит жизнь, став полезным. Пользуясь случаем, он сказал:
– Хотя генерал У Линьда привёз меня силой, я всё же успел приготовить владыке подношение.
Ваньянь Сяо достал список даров, спрятанный в рукаве, тщательно вытер с него кровь и со смехом сказал:
– Прошу Владыку не погнушаться и прочесть.
Чанши Лян Чун почтительно взял список и зачитал: раковина «морское зеркало» – одна штука; большая выпуклая линза – четыре штуки; осветляющие воду жемчужины – десять штук; рог носорога, излучающий тепло и рассеивающий холод, – две штуки; коврик из слоновой кости – две штуки; веер из хвоста феникса – две штуки; коралловое изголовье – одна штука; золотые монеты – две тысячи; серебряные монеты – пять тысяч; яшма пяти видов по пять кусков; шёлковые отрезы разных цветов – пятьдесят штук; узорчатая ткань – двести штук; фарфоровые вазы из подношений императору Сун – пять штук…
Когда Лян Чун закончил перечень, Ваньянь Сяо улыбнулся.
– Я оказался здесь слишком быстро, и подношения ещё в пути. Прошу простить мою вину, – низко поклонился он.
– Перестань кланяться! – Владыка велел Лян Чуну поднять Ваньянь Сяо и с улыбкой сказал: – Мы близкие родственники, незачем вести себя так официально, это выглядит нехорошо. Подношения из списка стоят огромных денег, танди очень внимателен ко мне. Среди прочего немало фарфора из личного пользования императора Сун. Откуда он у тебя? – Услышав про пять фарфоровых ваз, Владыка заволновался.
Ваньянь Сяо же в этот момент думал только о том, как бы покинуть Чжунду, но не мог выдумать подходящей причины. Однако при упоминании фарфора ему в голову пришла одна мысль.
– К счастью, я нашёл учителя из мастеров государственных гончарен Сун, – радостно сказал он. – Весьма талантливого в производстве фарфора и обжиге.
– Похоже, это удивительный человек. Почему же он принял в ученики чужака? – удивился Владыка.
– Потому что я спас ему жизнь, и в качестве награды получил возможность стать учеником. Владыка, если я научусь изготавливать фарфор, да ещё смогу доставить этого человека в царство Цзинь, наша династия породит фарфор с огромными достоинствами, без единого недостатка. На границе один только селадоновый ритуальный кувшин императора Сун стоит гору серебра.
Фарфоровые изделия царства Цзинь по большей части были простыми, с грубой глазурью и сильно отличались от фарфора империи Сун.
Немного подумав, Владыка сказал:
– Раз так, я разрешу тебе вернуться в империю Сун, но если твой фарфор мне не понравится, рано или поздно я верну тебя в Чжунду.
Владыка улыбался, словно шутил, но Ваньянь Сяо знал, что это предупреждение, а потому выразил благодарность, сказал ещё пару любезностей и покинул главный зал.
Провожая его взглядом, Лян Чун спросил:
– Владыка вот так отпустит седьмого принца? Он весьма умён.
– Вели личным стражам вычеркнуть Ваньянь Сяо из списка родственников, подлежащих казни. Временно я его пощажу. К тому же вряд ли у него есть все ценности из прочитанного списка. Навестите его резиденцию, проверьте приходно-расходные книги, доищитесь правды. Если он солгал, то умрёт. – Владыка протянул Лян Чуну список подношений и добавил: – Жаль убивать того, кто умеет так наживать богатства.
Ваньянь Сяо выехал из столицы Великой Цзинь и нашёл соглядатая, которого сам когда-то оставил. Дав ему чистый клочок жёлтой бумаги, он сказал:
– Немедленно отправляйся в Бэйшу и лично передай это Цин Чуаню.
[1] Танди – младший двоюродный брат по отцу.
[2] Чжунду – название столицы в районе Пекина при династии Цзинь.
[3] «Тигриный хвост» или «железный хлыст» – боевое оружие, состоящее обычно из хлыста/железной цепи и длинной палки.