Николай Александрович Морозов являлся действительным членом Русского физико-химического общества, Русского асторономического общества, директором Государственного естественно-научного института имени П.Ф.Лесгафта, почётным членом Академии наук СССР, заслуженным деятелем науки.
В 1939 году ему стукнуло уже 85 лет и в честь этого знаменательного события Николай Александрович был награжден орденом Трудового Красного Знамени. Легенда гласит, что в 1939 году академик Морозов окончил курсы снайперов ОСАВИАХИМа и с началом Великой Отечественной войны ушёл добровольцем на фронт. Вы только вдумайтесь, 85 лет человеку было в 1939 году, но в 1941 он засобирался на фронт, чтобы бить фрицев.
А чтобы понимать, откуда дедушка черпал свою энергию и жизнерадостность, нужно знать, как он прожил свою жизнь. Выходец из дворянской семьи, получивший блестящее образование, в молодости он вступил в революционное движение народовольцев, приговорён к пожизненному заключению на каторге и 25 лет провёл в казематах, на хлебе и воде.
В Петербурге о нём ходили легенды и известный художник Репин в 1906 году вызвался написать портрет революционера Морозова, представляя себе измождённого каторгой старика.
Какого же было удивление живописца, когда при знакомстве он обнаружил удивительно ясного, необыкновенно жизнерадостного, подвижного человека, полного душевной молодости и ясности, по лицу которого никак нельзя было догадаться о всех перенесённых им испытаниях человека, к тому же собиравшегося жениться на студентке медицинского института Ксении Бориславской (а Морозов уже в начале 20 века, по меркам тех времён, считался почтенным стариком, ведь родился он в 1854 году).
Портрет был написан, но художник был недоволен им, ему не удалось передать на лице Николая Александровича всю тяжесть пережитых испытаний.
А Морозов действительно женился и разница с невестой составляла 26 лет (священник даже запросил от невесты официальную бумагу, что у неё нет претензий к жениху).
В чем был секрет такого ясного долголетия Морозова при столь суровых обстоятельствах (каторга и тюрьмы)?
Николай Александрович ещё в молодости взял себе за правило — развивать мозг чтением и мыслями, а тело нагружать физическими упражнениями, обязательно включать в рацион овощи, ягоды (в ход шла даже рябина, за неимением прочих), зелень, и умеренно — алкоголь (заключенные революционеры в камерах умудрялись варить самогон, а в на свободу употребляли водку).
В 1911 году Морозов был приговорен ещё к одному году заключения, за чтение нелегальной литературы и стихи революционного содержания. К тому времени Морозов был издателем и занимался научной деятельностью. Николай Александрович был даже аэронавтом, летал на аэропланах и воздушных шарах.
Великую Октябрьскую Революцию почётный русский революционер Николай Морозов принял отнюдь не восторженно, так как к тому времени ориентировался уже на бытовую сторону вопроса (Морозова уже успели к тому времени ограбить в трамвае). 31 декабря 1917 года в своём письме жене он писал:
"…ты …уже знаешь последний декрет правительства комиссаров, отменяющий оплату купонов процентных бумаг, но я не знаю, понимаешь ли ты вполне смысл этого!
Это значит, что мы с тобой, а также и мамаша в Борке и все, кто в нашем положении, — отныне нищие. Это все равно, лежат ли бумаги в банке на хранении или на дому. Их никто более не купит, а потому и я, и ты, и Верочка имеем для дальнейшей жизни лишь ту физическую силу, которая сохранилась в наших руках, или те неотъемлемые знания, которые накопились у нас в голове.
Но это последнее богатство теперь в загоне и презрении в наших великорусских областях и на время должно храниться в запасе. Единственное средство интеллигентных людей теперь — крепко цепляться друг за друга…"
В советское время Морозову удалось спасти от расхищения и национализации свое потомственное имение Борок, превратив его в государственную обсерваторию (Морозов в ранних письмах жаловался, что крестьяне совсем отбились от рук, растащили утварь господского дома и всех кур из опытного хозяйства, а в обмен на продукты принципиально не брали денег и взвинчивали цены).
24 января 1923 года вышло постановление Свнаркома за подписью Л. Каменева:
Предоставить в пожизненное пользование Н. А. Морозова имение «Борок» Рыбинской губернии со всеми постройками, живым и мёртвым инвентарем, в нём находящимися. <…> Освободить имение «Борок» от всех денежных налогов и продналога, приравнять таковое к государственным культурным хозяйствам.
Советское правительство видело ценность в деятельности престарелого академика и позволяло ему заниматься научной работой. Постепенно все те, кто ему благоволил, умерли или погибли в политических репрессиях. Морозову приходилось придумывать и публично заявлять, что его делу и ему лично покровительствовал сам Владимир Ильич Ленин.
Но это не всегда помогало. В 1934, в честь 85-летнего юбилея коллектив института ходатайствовал о присвоении Николаю Александровичу ордена Ленина. Однако, против этого резко выступил Молотов, заявив, что Морозов был идейным противников Ленина. Орден вручили, но понизили в значимости, вместо ордена Ленина дали орден Трудового Красного Знамени.
Но вернемся к 1941 году.
Легенда гласит, что:
"За один месяц так называемой фронтовой командировки 87-летний академик Николай Морозов отправил на тот свет с десяток гитлеровцев. Старик успешно передвигался ползком между стрелковыми снайперскими позициями на передовой, порой залегая на несколько часов даже в снегу. Видавший виды снайпер пользовался на фронте почетом, на него приходили посмотреть из соседних частей.
В военкомат царский ученый-дворянин явился добровольцем. Ввиду более чем преклонного возраста ему неоднократно отказывали в призыве. Но Морозов был настойчив и хитростью добился своей цели. По окончании войны на его счету значились два ленинских ордена. Дождавшись победы, в 1946 году Николай Александрович скончался".
К сожалению, это не так.
Несмотря на то, что в 1941 году, на девятом десятке своей жизни, Николай Александрович был бодр физически и духовно, что видно из документального фильма, снятого о нём в 1941 году, воевать на фронте он не мог по причине очень плохого зрения (старик почти ничего не видел).
С началом войны Морозов принял решение не эвакуироваться из Борок. Более того, в имении приютили родственников и сотрудников Лесгафтовского института. Сотрудникам, оставшимся в блокадном Ленинграде было решено Оставшимся в Ленинграде отправляли продуктовые посылки.
Свой 90-летний юбилей почётный академик тоже праздновал в Борке. В этот памятный день Морозова наградили орденом Ленина и было объявлено об учреждении стипендии его имени, которая присуждалась студентам и аспирантам, работающим в области астрономии, физики и химии.
Историк Валентина Твардовская так характеризовала эти награждения:
Советская власть, награждая почётного академика Н. А. Морозова…, подчёркивала, что отдаёт дань не только его научным, но и революционным заслугам. Образ учёного-революционера должен был стать символом связи науки и революции, преемственности революционной традиции. С реальной личностью Морозова этот образ уже имел мало общего, но эпоха нуждалась в своих символах, мифах, легендах...
В 1945 году Николай Александрович обратился к С. И. Вавилову, вновь избранному президентом АН СССР, с просьбой о предоставлении квартиры в Москве. Аргументировалось это ухудшением здоровья, делающим невозможным проживание в Борке зимой, и тем, что ленинградская квартира за годы блокады пришла в полную негодность.
Осенью того же года квартира Морозову была предоставлена, недалеко от здания президиума Академии наук. Но в связи с утратой здоровья, жил он в академических санаториях "Узкое" и "Барвиха". 30 июля 1946 года почётный академик скончался в Борке.