Родительская квартира Марата и Алины еще с середины декабря дышала праздником.
Людмила Сергеевна с увлеченным видом листала каталог с рецептами салатов, а Анатолий Петрович смотрел телевизор.
В этот момент в квартиру ворвались сияющие дети. Алина первым делом бросилась обнимать мать:
— Мама, папа, всё! Мы всё придумали! Скучным посиделкам пришел конец!
Марат ничего не сказал. Он с важным видом положил на журнальный столик распечатанную бронь:
— Встречаем 2026-й не в этих бетонных стенах, а там, где ему и место — на лоне настоящей, дикой природы! Мы сняли бревенчатый сруб! В настоящем лесу, в 200 км от города!
Людмила Сергеевна выронила из рук на пол каталог:
— В... срубе? Это... как у деда в деревне? Там же, наверное, сквозняки? И туалет на улице?
— Лес? В декабре? Марат, ты в своём уме? Там же минус двадцать, не меньше! — Анатолий Петрович приглушил телевизор.
— Пап, там печка-голландка, всё утеплено! И туалет, конечно, внутри. Но дух-то — лесной! Представьте: вместо дурацких телешоу — треск поленьев в камине! Вместо душной квартиры — морозный воздух, от которого щёки горят! — радостно произнес мужчина.
— И самое главное — программа! Мы не будем сидеть! В 23:30 мы выйдем в лес! У каждого — фонарик и карта. Мы пойдём по снежной тропе к старой сосне, где Дед Мороз (то есть Марат, переодетый) оставит нам главные подарки! Это же квест! — Алина с восторгом подхватила слова брата.
После слов детей наступила тишина. Лицо Людмилы Сергеевны выражало абсолютный ужас.
— В лес... Ночью... В новогоднюю ночь... Я... в норковой шубе и каблуках... по сугробам? А "Ирония судьбы"? Она же в 17:45 начинается! Мы же каждый год смотрим! — шепотом проговорила Людмила Сергеевна.
— А медведи?! Шатуны же зимой не спят! Или волки?! Ты нас на корм зверям ведёшь, сынок? — хватаясь за сердце, прошипел Анатолий Петрович.
— Пап, там заповедная зона, волков нет 100 лет, а медведи спят! Маршрут безопасный, я его сам разметил! — возразил в ответ Марат.
— Мам, мы тебе купим супер-пупер термобельё и треккинговые палки! Будешь выглядеть круче всех! — одобрительно проговорила Алина.
— А стол? Я же уже начала заготовки делать... Фарш для щуки... А холодец? Его в лесу не приготовить! И шампанское в пластиковых стаканчиках? Это же варварство! — не слыша детей и уставившись в одну точку, прошептала Людмила Сергеевна.
— И главное — зачем? Здесь тепло, светло, диван мягкий. Я за год устал, а ты мне предлагаешь в сорокаградусную ночь на лыжах бегать? — отец стукнул кулаком по столу.
В тот вечер дети и родители ни о чем не договорились. И последующие две недели вторые жили в режиме тихой обречённости и тайной подготовки к апокалипсису.
·Людмила Сергеевна тайком от детей смотрела ролики: "Выживание в лесу" и "Как развести огонь без спичек".
Она зашивала в подклад своей старой шубы вату и положила в сумочку свисток (на случай, если отобьётся от группы).
Анатолий Петрович действовал более технологично. Он купил на военном складе самый мощный тактический фонарь, способный ослепить космонавта на МКС, и газовый баллончик, а также притащил домой походный генератор, аргументируя:
— А вдруг там печка потухнет? Нам же телефон заряжать нужно!
Он тайком тренировался ходить по квартире в полной темноте, натыкаясь на мебель.
Их общий кошмар состоял в том, что они провалятся в снег по шею, потеряются, и Новый год встретят, сидя на пеньке и деля последнюю мятную конфету.
31 декабря, в лесном домике собрались дети и родители. Внутри оказалось все не так страшно, как казалось.
Дом был уютный, печка топилась жарко, а на окнах мигали разноцветные гирлянды.
Но напряжение за столом все равно висело в воздухе. В 23:30 Марат выдал всем фонарики и карты.
Нехотя пожилые родители отправились вместе с детьми в лес. Лицо Людмилы Сергеевны было каменным, она шла как будто бы на заклание, а Анатолий Петрович то и дело щёлкал своим фонарём, освещая добрую половину леса.
Людмила Сергеевна, идя за дочерью, сначала ковыляла, но потом поймала ритм и вдруг заметила следы зайца на снегу.
— Ой, там косой! — крикнул Анатолий Петрович и ткнул пальцем в убегающего зайца. — Слышите? — он вдруг остановился и выключил фонарь.
Все, как по команде, замерли.
— Тишина... Настоящая. Ни машин. Ни соседей сверху. Красота-то какая...
Марат с Алиной переглянулись и выдохнули. Они уже было решили, что отец увидел волка или медведя.
Через пару метров они находят свои подарки под сосной (шампанское и шоколад).
Бой курантов они все слушают по портативному радио, стоя в кругу на снежной поляне.
У Людмилы Сергеевны на глазах появляются слёзы — не от горя, а от неожиданного восторга.
В 00:30 ночи родственники вернулись в дом, румяные и счастливые. Алина поставила на печку чайник, чтобы попить чай с тортом.
Анатолий Петрович в это время с таинственным видом подошел к своему рюкзаку.
— Ну что, герои? Молодцы. А теперь — настоящий сюрприз.
Мужчина достал из рюкзака...маленькую нарядную искусственную ёлочку (30 см в высоту) и пластиковый контейнер с домашним холодцом и мандарины.
— Без этого — всё-таки не Новый год. Мамка, доставай хрустальные рюмки, я знаю, ты их припрятала у себя в сумочке.
Людмила Сергеевна, сияя, достала спрятанные рюмки и даже салфетки с изображением Деда Мороза.
Чайник на печке засвистел, наполняя комнату ароматом хвои и кипятка. В свете гирлянд маленькая искусственная ёлочка, водружённая Анатолием Петровичем на середину стола, казалась самым драгоценным трофеем.
— Ну что, герои? — повторил Анатолий Петрович, уже наливая в хрустальные рюмки коньяк из походной фляги. Его лицо, обветренное морозом, светилось от радости. — Говорил же, без холодца — как без души. На, мама, разделывай.
Людмила Сергеевна, с торжествующим видом принялась раскладывать по тарелкам дрожащее желе с мясом. Её слёзы восторга уже высохли, оставив на щеках следы от туши.
— Знаешь, Алина, — задумчиво проговорила она, отламывая кусочек холодца. — Я тут, в лесу-то, вспомнила… В молодости, с твоим отцом, мы ведь тоже на лыжах бегали. А потом — квартира, ремонт, работа… И как-то забылось, что снег-то он… хрустящий. И звёзды — вот такие... красивые. Я, кажется, лет тридцать на звёзды так не смотрела.
— А я — на зайца, — с набитым ртом сказал Анатолий Петрович. — Настоящего, дикого! И не испугался он моего фонаря, сволочь. Моргнул и дальше поскакал. Красиво же?
Алина и Марат переглядывались, не веря своему счастью. Они готовились к ворчанию, к борьбе за каждый шаг по тропе.
А вместо этого получили…родителей, которые вдруг оказались молодыми романтиками, какими, наверное, были когда-то.
— Так что, пап, — осторожно начал Марат, наливая всем чай. — Впечатления? Или всё-таки в следующем году — обратно, на диван, к "Иронии судьбы"?
Анатолий Петрович отхлебнул из рюмки, задумчиво посмотрел на огонь в печи, потом — на крошечную ёлку, а затем — на сияющее лицо жены.
— Диван… диван никуда не денется. Он и в марте будет таким же мягким, — медленно проговорил отец. — А вот чтоб звёзды так громко звенели, чтобы от чистого воздуха аж зубы сводило, и чтоб ты, мать, ахала на след заячий, как девочка… Это только здесь. И только раз в году.
Мужчина сделал паузу, и в тишине было слышно только потрескивание поленьев.
— Забронируй на следующий год этот же домик, сынок. Только… — он хитро прищурился. — Чтоб банька была. После такого-то похода отогреться надо. А то печка — она, конечно, ничего, но…
— Баня! — оживилась Людмила Сергеевна, хлопая в ладоши. — Да, баня обязательно! Я тогда валенки свои самые тёплые достану. И… — она понизила голос до шёпота, — может, не говорить детям, но я свой салат "Оливье" в следующий раз привезу.
— Договорились, — улыбнулся Марат, поднимая кверху свою рюмку. — На следующий год — тот же лес, та же тропа, баня по-чёрному, «"Оливье" мамы и папин фонарь, чтобы медведям было завидно. С Новым годом!