Неопубликованные материалы по истории Далматовского Успенского монастыря.

Исходное описание: Вид Далматова монастыря с реки Исеть. Год: 1912 Источник: Коллекция Сергея Михайловича Прокудина-Горского (Библиотека Конгресса).

И . Л . Манькова
Уральский университет

Манькова Ирина Леонидовна — к. и. н., ведущий научный сотрудник Института истории и археологии УрО РАН (г. Екатеринбург).

Неопубликованные материалы по истории Далматовского Успенского монастыря.

С рассмотрением вопросов истории русской церкви периода феодализма связано решение многих важных проблем, таких, как история
различных форм феодальной собственности на землю, колонизация окраин России, классовая борьба, идеология, культура и т.д.
В Сибири феодальное государство стремилось с помощью церкви
расширить процесс колонизации, укрепить свое господство в крае и
влияние на сибирские народы, создать более благоприятные условия
для их эксплуатации. Церковь была призвана установить идеологический контроль над переселившимся русским населением. Большая роль
в этой политике отводилась монастырям.
Монастырская колонизация явилась одной из важных составных
частей освоения в конце XVI - ХѴII в. обширных просторов Сибири,
присоединенных к Русскому государству. В этот период позиции государственной власти в крае были еще недостаточно прочными, поэтому правительство возлагало на церковь, и в первую очередь на
монастыри, важные идеологические и экономические функции. В связи
с этим выявление и введение в научный оборот новых материалов по
первоначальной истории сибирских монастырей даст возможность более полного освещения процесса освоения Сибири.
Одним из первых в Зауралье был основан в 1644 г. Далматовский Успенский монастырь, впоследствии ставший крупнейшим монастырем края. Так, уже к середине ХVIII в. ему принадлежало село, 7 деревень, 2158 душ крестьян1 .
Далматовский монастырь явился одним из главных оплотов самодержавной власти в Сибири. Он сыграл значительную роль и в подавлении крестьянских выступлений (монастырские стены были свидетелями крестьянского восстания 1762-1764 гг., названного историками
"Дубинщиной", и Крестьянской войны 1773-1775), и в обороне восточных рубежей России, и в выполнении ряда идейно-политических функций. Долматовскому монастырю, в частности, отводилось определенное место как в административно-управленческом аппарате церкви
(он контролировал деятельность церквей и монастырей Далматовского
заказа и управлял ими), так и в системе духовного просвещения
края (в начале ХѴIII в. монастырем была открыта школа, которая готовила грамотных священников для всего Исетского края, при ней
велось также обучение грамоте и нерусского населения).
Наряду с этим монастырская цитадель использовалась и в качестве тюремного застенка, стала карательным орудием в борьбе не
только с противниками церкви, но также с политическими и уголовными преступниками. Немалая роль отводилась Далматовскому монастырю и в искоренении зауральского раскола.
К истории Далматовского Успенского монастыря исследователи
обращались неоднократно. Среди дореволюционных работ, посвященных
этой проблеме, особое место занимают труды Г .С.Плотникова2 , получившие достаточно высокую и положительную оценку у историков уже
в XIX - начале XX в.3 Следует отметить, что эти труды не
потеряли своего значения и для современного исследователя, так
как в распоряжении Г .С.Плотникова, с 1816 г. занимавшего должность учителя, а потом инспектора училища при Далматовском монастыре, находились материалы, не сохранившиеся до наших дней4 .
Еще до публикации своей основной книги "Описание мужского
Далматовского Успенского монастыря и бывшим приписным к нему женского Введенского монастыря" Г .С .Плотниковым была проведена большая работа по систематизации сведений, содержащихся в архивных документах, и предпринимались попытки изложить историю монастыря3 .
Среди источников, использованных им, упоминается "копия с записи архимандрита Ксаака об основании Далматовского монастыря"6 .
Судя по всему, она была единственным документом, содержавшим биографические сведения об основателе монастыря старце Далмате (в-миру - Дмитрий Иванович'Мокренский). Этими сведениями в пересказе
Г.С.Плотникова пользовались и все последующие историки.
Эта копия, хранящаяся в настоящее время в Синодальном собрании ГИМ под № 843, была сделана в последней четверти.ХѴIII в. далматовским игуменом Адамом7 . Поскольку заглавие у рукописи отсутствует, предлагаем условно назвать ее "Известием об основании Далматовского монастыря".
Записи в конце синодального списка "Известия" дают основание
предполагать, что копия Адама была в свою очередь переписана с копии, сделанной при архимандрите Иакинфе (в 1763-1777 гг. занимал
эту должность в Далматовском монастыре). Автором подлинника Г.С.
Плотников, также основываясь на записях в конце рукописи, называет архимандрита Исаака.
Судя по тексту "Известия", .архимандрит Исаак (в миру - Иван
Дмитриевич Мокренский), сын старца Далмата, живший в монастыре с 1650 г. и занимавший здесь с 1666 г. (с перерывами) должность
игумена, действительно был автором этого сочинения9 . Исаак оставил заметный след в истории монастыря: при нем началось строительство каменных стен и построек, расширились земельные владения, увеличилась монастырская библиотека9 .
Архимандритом Исаак стал в 1702 г. и находился в этом сане
до смерти в 1724 г.10 Таким образом, если принимать во внимание
запись в конце копии, позволившую Г .С .Плотникову считать автором
произведения Исаака, то ‘'Известие” было написано им (а скорее
всего продиктовано, о чем свидетельствует слова "читал’, поставленное Исааком после его слов, заключавших текст “Известия” : "Успенския обители Далматова монастыря архимандрит Исаак во уверение
сего писания, дабы без сомнения было, пометил своею многогрешной
рукою: "читал"11) между 1702 и 1724 гг. Ниже мы попытаемся еще
более локализовать датировку памятника.
Условно "Известие" можно разделить на две части: в первой
содержится подробный рассказ о Далмате и об основании им монастыря; во второй перечисляются по годам переписи монастырских земель.
Казалось бы, такой переход от подробного повествования об
основании монастыря к беглому перечислению переписей нелогичен.
Но, с другой стороны, при рассмотрении данного сочинения в контексте конкретно-исторической обстановки видна взаимосвязь обеих
частей произведения, цель которого - обоснование и подтверждение
прав монастыря на земельные владения.
Как известно, одним из основных средств приобретения земельных владений монастырями в Сибири был захват земель у нерусского
населения. Позднее этот захват они пытались узаконить путем получения соответствующих документов на уже имевшиеся вотчины12.
Не был исключением в этом отношении и Далматовский монастырь.
Земли, на которых поселился в 1644 г. Далмат, принадлежали татарскому мурзе Илигею и сдавались им в аренду для промыслов "ирбитцам и невьянцам Королевым и Шипицыным".
Илигей трижды пытался вооруженным путем изгнать Далмата из
своих владений, поэтому, на первый взгляд, не совсем ясно, каким образом основателю монастыря удалось одержать победу в борьбе
с ним.
Не имея на эти земельные угодья юридических прав, далматовские старцы пытались представить дело как добровольное пожалование
и найти соответствующие мотивы, побудившие к этому бывшего владельца земель. Поэтому в "Известии" и появляется версия о родстве

Далмата с Илигеем, которая уже в литературе XIX в. подается как
неоспоримый Факт, хотя из текста "Известия" видно, что это лишь
уловка Далмата. Одновременно рождается легенда о божественном
прозрении татарского мурзы, также охотно используемая в дореволюционных исследованиях13.
А.А.Дмитриев высказал предположение, что Далмат купи и эти
земли у Илигея14. Однако вряд ли у Далмата были такие средства.
Скорее всего он договорился с Илигеем об аренде угодий за более
высокую плату, чем Королевы и Шипицыны.В "Известии" после сообщения о том, что весной 1645 г. Илигей отдал Далмату свою вотчину,
идет Фраза: "А от русских людей он же, Илигей татарин, приезжав,
оборонял, и оброк с них брал'. Ясно, что под "русскими людьми"
здесь подразумеваются бывшие арендаторы Королевы и Шипииыны, которые, по версии "Известия", неоднократно натравлизали Илигея
на незваных переселенцев. А в последней части фразы речь идет
о Далмате и его сподвижниках.
Как долго продолжалась выплата оброка и как старцам удалось,
стать безраздельными хозяевами угодий на р.Исеть, источники не сообщают. Далматовские старцы поспешили предать забвению этот факт
из первоначальной истории монастыря. Ни в одной челобитной на имя
царя, ни в одном документе, касающемся монастырского землевладения, о нем не упоминается. Вероятно, это связано с царскими указами 1644, 1648 и 1662 гг., в которых "государь указал: ... в Софийской дом и во всех Сибирских городах в монастыри руским служилым и никаким людем, татаром и остяком, никаких угодий вкладу давати и продавать не велено, ни которыми делы, чтоб Сибирский архиепископ и в Сибирских городех в монастырех архимандриты и игумены и строители с братиею никакими землями без нашего Великого
Государя указа не владели"1е. В случае нарушения установленного
порядка указ предписывал полученные монастырями земли "имать безповоротно безденежно", а отдавшим земли полагалось "чинить жестокое наказание". Иногда это указание действительно выполнялось16.
Поэтому неудивительно, что далматовские старцы упорно, на
протяжении многих лет добивались юридического подтверждения своих прав на эти земли. В 1651 г. они обратились с челобитной к царю Алексею Михайловичу и тобольскому воеводе боярину Василию Борисовичу Шереметеву "около своей пустыни о пустой (курсив наш. -
И.М.) земле и об рыбних ловлях и о всяких угодьях"17. В том же
году на Белое Городище (так называлось место, где поселился Далмат) был послан сын боярский Павел Яковлевич Шульгин для "досмо­тру” указанных земель и описания границ владений монастыря10.
Вслед за этой переписью в Известии" перечислены переписи монастырских владений, произведенные в 1655(1656) г. сыном боярским
Воином Дементьевым, в 1662 г. - письменным головой Кириллом Дохтуровым и в 1682-1683 гг. - стольником Львом Поскочиным, причем
в них неоднократно подчеркивалась неизменность размеров вотчины -
"по тем же межам и урочищам",
Таким образом, вторая часть "Известия" была составлена уже
в Форме правового подтверждения монастырского землевладения. По
какому же породу могло быть написано "Известие"?
В 1708 г. в результате пожара сильно пострадали монастырские
владения3®, в том числе частично сгорел архив: погибли выписки из
переписных книг Л.Посконина, И.Спешнева, переписанные книги В.Дементьева, данная Сибирским приказом закладная на р. Течу, список со сказок, "что поступились тюменские татары на Течу реку",
и другие документы20.
Возможно, что из-за утраты этих документов • и во избежание
недоразумений при очередной переписи 1711 г. архимандритом Исааком и было составлено "Известие об основании Далматовского монастыря" .
Анализ содержания памятника позволяет прийти 'К выводу, что
"Известие" относится к жанру исторической повести. Вместе с тем
оно испытало на себе и сильное влияние агиографического канона.
С одной стороны, это было обусловлено как родом деятельности,
так и кругом чтения автора произведения. Так, в распоряжении архимандрита Исаака находились монастырское книжное собрание и личная библиотека. В начале ХѴIII в. в книгохранительнице монастыря
находилось несколько десятков книг и рукописей21, подавляющее
большинство которых составляла литература богослужебная и житийная22. То же мы наблюдаем и в составе келейной библиотеки архимандрита Исаака23, в которой следует особо выделить книгу "О чудесах пресвятыя богородицы"; оказавшую определенное влияние на текст "Известия".
С другой стороны, житийная окраска памятника объясняется
также традиционной для того времени оценкой исторических явлений
с точки зрения провиденциализма. Но если реализация общего замысла произведения, состоящего, как уже говорилось, в обосновании
законности появления и существования Далматовского монастыря именно на этих землях, достигается в первой его части с помощью чисто
средневековой апелляции к "промыслу божьему", то использование “земных'* доказательств владельческих прав монастыря-Феодалла на
окрестные земли во второй части “Известия1' показываем нам его автора как человека трезво и рационально мыслящего, который прекрасно понимал, что в новых исторических условиях одних чудес явно недостаточно.
Вместе с копией “Известия" в Синодальном собрании ГИМ хранится еще один документ24, интересный тем, что также содержит своеобразный очерк истории Далматовского монастыря. Это копия, сделанная игуменом Адамом с челобитной на имя царей Ивана и Петра,
составленной игуменом Исааком и келарем Никоном, в которой содержалась просьба о денежном пожаловании на монастырские строения.
Челобитная не датирована, поэтому время ее написания (1684-1696)
можно определить следующим образом: нижняя грань - дата, упоминаемая в тексте челобитной последней (1684), верхняя - дата смерти
царя Ивана (1696).
Впрочем, в документе есть место, косвенным образом позволяющее уточнить время написания челобитной. В ней говорится, что в
1684 г. цари Иван и Петр пожаловали далматовской братии "на строение церкви в девич монастырь и на книги, и на церковную утварь,
и на колокола 100 рублей". Но этих денег для строительства церкви
оказалось недостаточно: далматовские старцы смогли только заготовить лес» а на строительство средств уже не хватило. Поэтому они
и обратились к царям с просьбой о денежном пожаловании. Вряд ли
заготовка леса продолжалась длительное время. Следовательно, челобитная скорее всего была составлена в 1685-1686 гг.
Подборка фактов в челобитной и их интерпретация также, как и
в "Известии“, определяются целью создания. Акцент в этом документе делается на бедствиях и трудностях, которые испытывал монастырь едва ли не с момента своего основания.
Следует отметить, что еще в 1886 г. Н.И.Тихомировым было
опубликовано Дело (1679 г.), производившееся в Сибирском приказе
по челобитью игумена Далматовского Успенского монастыря в Пермской губернии Исаака с братиею о даче всепомоществования деньгами
и церковными вещами на построение церкви"25, начинавшееся челобитной. Рассматриваемая нами челобитная в основном повторяет челобитную 1679 г. с той лишь разницей, что последняя составлена на
имя царя Федора Алексеевича, не содержит сведений из жизни монастыря по^ле 1679 г. и помимо просьбы о пожаловании денег включает
просьбу о книгах, красках на "пoнoвлeниe,, икон и другую утварь.
Изложенные в 1679 г. факты почти дословно совпадают в обеих челобитных. Таким образом, можно сделать вывод, что историческая
часть челобитных далматовских монахов была достаточно устойчивой
и переписывалась из челобитной в челобитную с добавлением лишь
Фактов последнего времени.
Интересно отметить, что к челобитной 1679 г. прилагалась
"роспись... что в монастыре том нужда церковных потреб и книг",
в которой перечислялись необходимые книги и утварь20. Эту роспись составил и собственноручно подписал бывший игумен, занимавший в 1679 г. должность келаря монастыря, Афанасий (в миру - Алексей Артемьевич Любимов-Творогов), известный впоследствии церковный деятель, писатель и книжник Афанасий Холмогорский27. Как известно, Афанасий начал свою литературную деятельность еще в Далматовском монастыре. Следовательно, он мог быть автором или принимал участие в сочинении челобитной, послужившей образцом для
всех последующих.
Естественно, что все исторические Факты, изложенные в челобитных, не принимались в Москве на веру и перепроверялись через
тобольских воевод. Об этом свидетельствует документ в деле, опубликованном Н.И.Тихомировым26, составленный по отпискам тобольских
воевод И.А.Хилкова и А.А.Голицына. Так, в частности, в отписках
подтверждались Факты разорения монастыря башкирами в 1662, 1663 и
1664 гг. О помощи же со стороны монастыря отряду Д.Полуектова тобольские воеводы умалчивали.

В условиях правительственной политики сдерживания роста монастырского землевладения для далматовских старцев было важно не
только сохранить и расширить свои земельные владения, но и заселить их новыми работниками.
Ценным источником по истории заселения вотчимы Далмаговекого
Успенского монастыря во второй половине ХѴII в. являются переписные и писцовые книги. Они составлялись по царскому указу представителями светской администрации. Оригинал высылался в Москву, копия оставалась в тобольской съезжей избе, а в монастырь отдавалась заверенная дьяком выписка, которая была основным документом,
подтверждавшим права монастыря на крестьян, живущих на его земле.

Самыми ранними из введенных в научный оборот переписных книг
Далматовского монастыря являются переписи Е.Шубина 1699 г. и
Л.Поскочина 1632-1683 гг.20
Сохранившиеся з фонде Сибирского приказа ЦГАДЯ переписная
книга письменного головы К.Дохтурова 1662 г.30 и комплекс документов, связанных с переписью Е.Шубина31, позволяют не только проследить историю заселения далматовчской вотчины, но и расширить наши представления о государственной политике по отношению к монастырским владениям в Сибири.
Пока неизвестно, когда была проведена первая перепись всего
населения вотчины Далматовского монастыря. Возможно, это было сделано в 1658(1659) г. Микифором Веревкиным. Именно его переписные,
книги являлись точкой отсчета для всех последующих составителей
переписей вплоть до 1682-1683 гг. Задачей переписчиков 60-70-х гг.
было выявление и Фиксирование людей, поселившихся "за монастырем"
после переписи 1658(1659)г.
Политика правительства, направленная на ограничение роста
церковного землевладения в Сибири, во многом объясняется озабоченностью властей положением дел на государевой десятинной пашне.
Нередки были случаи, когда часть земель .и населения сибирских монастырей отписывалась "на великого государя". Так, в 1659 г. эта
участь постигла Тобольский Знаменский, Тюменский Преображенский
и Далматовский Успенский монастыри. Но в 1662 г. отобранные владения и крестьяне были возвращены монастырям "по прежнему, чтоб
тем монастырям до конца не разориться и братье с голоду не помереть"3 2 . Видимо, старцы "засыпали" органы власти челобитными
с описанием всех тягот своей жизни.
В связи с этим К.Дохтуровым и проводилась перепись в Далматовском монастыре. В нее не включались все жители вотчины, а только вновь пожалованные. При этом отмечалось, что после переписи
М.Веревкина в деревнях монастыря "никаких людей не объявилось".
Перепись составлена из 57 распросных речей по традиционному формуляру: социальное положение расспрашиваемого, его имя, откуда
пришел и кем был, сколько лет назад ушел с прежнего места жительства, сколько лет живет "за монастырем", кем был отец, имена сыновей и братьев, проживающих с ним в одном дворе.
В документе записаны 32 крестьянина по деревням: Заимка - 18,
Красный Яр на р.Ольховке - 7, Березов Яр на р.Исети - 4, деревня
на р.Течи за Исетью, на Степной стороне - З33.
В список также попали 3 крестьянина, которые ушли из монас­тыря в 1660 г. Четверо крестьян отметили получение от монастыря ссуды.
После крестьян перечислены 9 монастырских детенышей. Почти
все они в малолетстве остались сиротами и “вскормлены" в монастыре. Исключение составляет лишь Филька Ильин, который жил гулящим
человеком в Пыскорском монастыре и ушел оттуда около 1652 г.34
Завершают перепись распросные речи 19 трудников. Почти все
они отметили род своей деятельности в монастыре (кузнец, плотник,
дровосек, конюх и т.д.) Четверо из них трудились "по обещанию".
Подавляющее большинство отмеченных в переписи пришли в монастырь из Поморья гулящими людьми не позже 1653 г.3й Только 22 человек из 57 сказали, кем были их отцы: у 9 - бобыли, у 8 - нищие,
у 3 - гулящие, у 2 - рыбаки. Всего в переписи зафиксирована 91
душа мужского пола (вместе с сыновьями и братьями).
В 1662-1664 гг. Далматовский монастырь подвергался многочисленным опустошительным нападениям кочевников. Отводя монастырю
заметную роль в обороне восточных рубежей, правительство вынуждено было заботиться об его укреплении. В документах, связанных
с переписью Е.Шубина 1669 г., упоминаются писцовые отдаточные
книги 1665 и 1668 гг., дополняющие переписные книги М.Веревкина.
В них записаны крестьяне,.попавшие в монастырь в результате государевых пожалований.
В переписи Е.Шубина зафиксированы люди, недавно пришедшие
в монастырь: 45 крестьян с семьями и 7 наемных работников. Мы не
будем останавливаться на анализе самой переписи, так как это достаточно полно сделал А.Н.Кондрашенков38, а обратимся к событиям,
последовавшим за ней.
По наказной памяти-Е .Шубин должен был выслать всех переписанных в Тобольск. Предварительно им предписывалось продать "дворы и животы свои и всякий скот". Но в Тобольск явились только 35
человек (из них 10 гулящих). Видимо, случайно вместе с новопришлыми в Тобольск попало несколько крестьян, записанных в отдаточных книгах 1665, 1668 гг. Поэтому старец Далмат подал челобитную
с просьбой вернуть этих крестьян. В росписи, приложеннной к челобитной, перечислялись 16 человек3 7 . По жалобе Далмата было проведено расследование, в ходе которого выяснилось, что 3 крестьянских семьи и трудник, отданные монастырю в 1668 г., в Тобольск
не приезжали.
В это же время в съезжую избу был вызван старец Логин для
выяснения обстоятельств приема новых крестьян "сверх государева указу". Незаконные действия монастыря Логин мотивировал тем, что
принимали,в крестьяне только из вольным гулящих людей "для того,
что-де из них многие старинные крестьяне померли, а иных побили
башкирцы, да многие из тех людей на их монастырских женах и дочерях поженились.и животами их и ныне владеют"38.
С 26 человек, приехавших в Тобольск, были взяты раепросные
речи, из которых выяснилось, что ДО человек пришли в монастырь из
Поморья, причем только 4 из них в прошлом гулящие люди, остальные
либо государственные, либо частновладельческие крестьяне. Так, например, Власко Иванов сначала был "за государем" в Каргопольском
уезде, но затем его пожаловали патриарху Никону, “а живучи за ним,
он обнищал". Никон распорядился выслать Власка из волости, и тот.
был вынужден поселиться в Сийском монастыре, а затем, получив отпускную, ушел к Соли Камской, где его и подрядили в плотники далматовские старцы. 8 человек - бывшие жители Кунгура, где почти все
платили денежный оброк. 6 новопришлых до поселения в Далматовском
монастыре жили в близлежащих слободах и пахали государеву пашню.
Среди распрошенных оказались 2 крестьянина и трудник, которые числились за монастырем по переписям 1662 и 1665 гг. В .распросе трудник Якунько Семенов назвался другим именем, видимо, желая таким образом уйти из монастыря, но был разоблачен старцем Лотом.
Любопытна судьба Микитки Микитина Бабкина. Сначала он вместе
с отцом жил в Нижне-Ницынской слободе. В конце 50-х гг. ХѴII в.
Микитка с братом Спиркой поселились в Далматовском монастыре и
в 1658(1659)г. попали в его переписные книги. Видимо, братья Бабкины оказались среди тех крестьян, которые время от времени отписывались на государя, а затем возвращались монастырю, поэтому их
имена встречаются в переписях. 1662 и 1665 гг. В 1668 г. приказчик
Мехонской курьи Д.Андреев отдал Бабкиных далматовским старцам по
"тобольской памяти". 8 1675 г. их имена вновь появляются в монастырских документах в связи с "делом" строителя Никона, на которого не раз жаловались в Тобольск братия монастыря, крестьяне и
вкладчики39. Доведенные до отчаяния злоупотреблениями старца, Микитка и Спирка "порезали" его. Около года лечился Никон "от урезу". А братья после разбора дела в Тобольске были биты кнутом.
Монастырские старцы стремились получить с новопришлых поручные записи и тем самым закрепить их в своем хозяйстве. Так, из 26
расспрошенных в 1669 г. 17 человек жили в монастыре по записям.
У 3 из них поручные записи были "намучены" старцем Никоном. Так, Назарко Яковлев Шумилов работал в монастыре по обещанию 3 года,
но когда срочные годы ”отошлй", старцы его из монастыря не отпустили и заставили дать на себя запись. Оксенко Иванов Казанцев
был вынужден остаться в монастыре и дать запись, так как за ним
числился долг, в то время как его отец с братьями ушли в беломестные казаки Шадринской слободы.
Несмотря на поручные записи, в съезжей избе у крестьян спрашивали, где бы они хотели жить. 9 человек изъявили желание остаться в монастыре, а 15 хотели стать "государевыми" крестьянами
в Шадринской слободе. Но царь распорядился иначе. За монастырем
было оставлено только 3 человека - те, кто отмечен в отдаточных
книгах 1665 г., а 21 человек был возвращен в государственные
крестьяне. Из числа последних царским указом от 17 февраля
1669 г. слободчику Юшке Соловью было велено взять крестьян для
строительства новой слободы на р. Масленке, наделить их землей и
"положить на них государеву десятинную пашню"40.
Был ли предпринят розыск неявившихся в Тобольск по переписи
Е.Шубина - в данных документах не отмечено.
Монастырь вел борьбу со слободчиками и приказчиками за привлечение на свои земли новых работников. Так, поводом для проведения переписи Е.Шубиным явилась жалоба приказчика ТерсюцкоЙ слободы Д.Андреева в 1668 г. на монастырских старцев, которые перехватывают у него гулящих людей41.
В августе 1654 г. тобольские воеводы В.Хилков и И.Гагарин
получили челобитную, от приказчика Киргинской слободы М.Фефилова
о том, что приказчик Исецкого острога Д.Андреев и старец Далмат
отказались выдать укрывшихся у них беглых пашенных крестьян Киргинской слободы42. Воеводы послали в Исецкий острог и Далматовский монастырь памяти, чтобы "крестьян с тягла не принимали", и
решили, что на этом конфликт исчерпан. Но тем временем монастырские старцы подали на Фефилова два извета архиепископу Симеону.
Приказчик был взят под стражу, а в Киргинскую слободу послана
комиссия "для.сыска великого духовного и государева дела". Помня
о недавней жалобе архиепископа Симеона патриарху Никону на . вмешательство светского управления в духовные дела, воеводы поспешили передать Фефилова архиепископу до государева указа. В свою
очередь арестованный пытался исправить свое положение и подал извет на одного из членов сыскной комиссии - казначея архиепископа
Симеона старца Филарета, обвинив его в том, что он тайно возил
в Далматовский монастырь ревень, на который в то время существо­вала государственная монополия. Последовавшее за этим расследование показало полную несостоятельность извета Фефилова. Трудно
предположить, чем закончился этот конфликт, так как заключительная часть дела, содержащая решение вопроса, в данном комплексе
источников отсутствует.
Дальнейший поиск и выявление всего круга документов, связанных с переписями населения в Далматовском монастыре, позволит не
только воссоздать картину формирования и заселения монастырской
вотчины, но и проследить миграционные процессы, происходившие
в ХѴII в. на востоке России.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 См.: Кондрашенков A.A. Очерки истории крестьянских восстаний в Зауралье в ХѴШ в. Курган, 1962. С.15.
2 См.: Плотников Г.С. Далматовский монастырь в 1773-1774 год,
или в Пугачевский бунт // ЧОИДР. М., 1059. Кн.1; Он же. Очерки
бедствий Далматовского монастыря и частично края с 1644 по 1742
год // ЧОИДР. М., 1863. Кн.1; Он же. Взгляд на училище при Далматовском монастыре с 1718 по 1818 годы по актам архивным. Пермь,
1868; Он же. Материалы для истории христианства в Далматовском
крае (Пермская губерния). Пермь, 1869; Он же. Описание мужского
Далматовского Успенского монастыря и бывшим приписным к нему женского Введенского монастыря. 4-е изд. Екатеринбург, 1906. (Впервые эта работа увидела свет на страницах "Пермских епархиальных
ведомостей" за 1858 г., № 3-12; она была также целиком перепечатана в кн.: Шишонко В.Н. Пермская летопись (1263-1881 гг.).* Период 3. Пермь, 1884.) )
3 См., напр.: Дмитриев A.A. Пермская старина. Пермь, 1900.
Вып.8. С. 104.
4 В настоящее время архив монастыря в виде отдельного фонда
хранится в ШФ ГАКО (Ф. 224).
Б Речь идет 6 так называемой "Древней рукописи из архивных
актов Далматовского Успенского монастыря за 1651-1730 гг." (ШФ
ГАКО. Ф. 224. Оп.1. № 3243) и об "Историческом описании монастыря сего и о монастырских древностях, начато 12 сентября, окончено
31 декабря 1840 года" (Там же. № 1989). См. также: Соколов В.И.
Библиотека имп. Общества истории и древностей российских. Вып.2:
Описание рукописей и бумаг, поступивших с 1846 по 1902 гг.//
ЧОИДР. М., 1906. Кн. 1. С. 474 (здесь под № 746 указано Описание
Далматовского Успенского монастыря неизвестного автора, написанное в 1820-х гг.; в четверку, на 14 л. Можно предположить, что
данная рукопись также написана Г.С.Плотниковым).

6 Плотников Г. С. Описание... С.4.
7 Внешнее описание этой-рукописи см. : Протасьева Т.Н. Описание рукописей Синодального собрания, не вошедших в описание рукописей А.В.Горского и К .И .Невоструева. М., 1973. 4.2. С.44, № 894.
9 Об этом говорят некоторые подробности в '’Известии", которые, очевидно, мог знать только близкий Далмату человек.
ѳ См. о нем: ШФ ГАКО. Ф. 224. On. 1. №. 3243; Плотников Г.С.
Описание... ; Верюжский В.М. Афанасий, архиепископ Холмогорский,
его жизнь и труды в связи с историей Холмогорской епархии за первые 20 лет ее существования и вообще русской церкви в конце ХѴП
века: Церк.-ист. очерк. СПб., 1908; Манькова И.Л. Жизнь и деятельность архимандрита Далматовского Успенского монастыря Исаака //
Обл. науч. чтения памяти П .А.Флоренского: Тез. докл. Тюмень,
1989. С. 27-29.
10 См.: Плотников Г. С. Материалы для истории христианства
в Далматовском крае... С.1-2.
11 Впрочем, Исаак мог таким образом пометить и чистовую писарскую копию своего сочинения.
12 См.: История Сибири. Д., 1968. Т.2. С.113.
13 См.: Дмитриев В.А. Пермская старина. Вып.8. С.104-105.
14 Не исключено, что за этой легендой скрываются какие-то реальные факты, например, обращение Илигея в христианство, следствием чего могла быть передача им своих земельных владений монастырю в качестве вклада.
13 АИ. СПб., 1842. Т.5..С.48.
10 См.: История Сибири. Т. 2. С. 113.
17 ШФ ГАКО. Ф.224. Оп.1. № 26. Л.194 об.
Там же; ГИМ. Синод, собр. № 843. Л.2.
1Ѳ Так, в 1711 г. по сравнению с 1700 г. количество окладных
дворов уменьшилось почти в 2 раза. См.: Дмитриев A.A. Пермская
старина. Вып.8. С.107.
20 См.: Плотников Г.С. Описание ... С.15.
21 ШФ ГАКО. Ф.224. Оп.1. № 3. Л.1 об.,20 об.
22 См.: Манькова И.Л., Шашков А.Т. Библиотека Далматовского
монастыря в XVП - первой четверти XIX в.// Общественно-политическая мысль дореволюционного Урала. Свердловск, 1983. С.47-56.
23 ЦГИА. Ф.796. Оп.7. № 40. Л.2 об.-З.
24 ГИМ. Синод, собр. № 844. Внешнее описание рукописи см.:
Протасьева Т.Н. Описание рукописей Синодального собрания... 4.2.
0.133. № 1049.
25 Тихомиров H.H. К истории Далматовского монастыря // ЧОИДР.
М., 1886. Кн.4, отд.5. Смесь. С.18-24.
26 Там же. С.20.
27 Афанасий сам отвез челобитную в Москву. Подробнее о нем
см.: Верюжский В.М. Афанасий, архиепископ Холмогорскйй ...; Кукушкина М. В. Монастырские библиотеки Русского Севера: Очерки по истории книжной культуры ХѴІ-ХѴП веков. Л., 1977. С.185-197.
28 См.: Тихомиров Н.И. К истории Далматовского монастыря.
С.23.
28 См.: Шунков В.И. О феодальном строе сибирской деревни
в ХѴП в. /У ВИ. 1952. № 6; Кондрашенков A.A. Крестьяне Зауралья
в ХѴП-ХѴШ вв. Челябинск, 1966. 4.1.
30 ЦГАДА. Ф.214. Оп.1. Кн.434. Л.154-169 об.
31 Там же. Кн.535. Л.25-80 об.
32 Шишонко В. Пермская летопись. (1263-1881 гг.): Период 3.
С.706-711.
33 Двое из последних довольно длительное время жили в монастыре трудниками.
84 Не совсем понятно, почему он отнесен к монастырским детенышам .
38 Количество лет, прожитых при монастыре, указывалось приблизительно, так как по ответам 5 человек получается, что они пришли в монастырь еще до его основания.
36 См.: Кондрашенков A.A. Крестьяне Зауралья... С.74-79.
37 Все эти люди отмечены в переписи К.Дохтурова. Видимо, между 1662 и 1669 гг. властями предпринимались попытки переселения
монастырских крестьян на государеву пашню. Позже по челобитной
старцев они вновь возвращаются монастырю.
38 ЦГАДА. Ф.214. Оп.1. Кн.535. Л.56 об.
38 ШФ ГАКО. Ф.224. Оп.1. № 3243. Л.148. Микитка и Спирка
здесь названы вкладчиками.
40 ЦГАДА. Ф.214. Оп.1. Кн.535. Л.80.
41 Там же. Л. 25-26. В работах A.A.Кондрашенкова и Л.П.Шорохова ошибочно указана дата челобитной Д.Андреева - 1676 г. (См.:
Кондрашенков A.A. Крестьяне Зауралья... С.73; Шорохов Л.П. Корпоративно-вотчинное землевладение и монастырские крестьяне в Сибири в ХѴ-ХѴШ веках. Красноярск, 1983. С.83).
42 ЦГАДА. Ф.214. Оп.З, Стб.496.

Выражаю искреннюю благодарность Ирине Леонидовне Маньковой за предоставленное разрешение на публикацию материала.