Весна и лето 1918 года стали одним из самых драматичных и малоизвестных периодов Гражданской войны — временем, когда в России возникла попытка создать альтернативу как «красному» большевистскому проекту, так и «белогвардейским» режимам. Этот краткий, но яркий эпизод вошёл в историю под названием «демократическая контрреволюция», понятие, введённое меньшевиком И.М. Майским — бывшим участником тех событий, ставшим позже автором одноимённой книги.
Речь идёт о Комитете членов Учредительного собрания — знаменитом Комуче, который летом–осенью 1918 года контролировал огромные территории Среднего Поволжья, Прикамья и Южного Урала и претендовал на роль всероссийского антибольшевистского центра, опираясь на идею восстановления разогнанного в январе Учредительного собрания.
Это была уникальная попытка построить демократическое государство в разрывающейся на части стране. Попытка — яркая, вдохновлённая и… обречённая.
Сегодня Комуч рассматривается историками как «третья сила» Гражданской войны — нечто принципиально отличающееся и от красных, и от белых. Он задумывался как воплощение социалистической демократии без большевистского радикализма и без монархической реставрации. Именно поэтому интерес к его деятельности остаётся неизменно высоким.
Откуда взялся Комуч: поиски территории для «второго рождения» Учредительного собрания
После разгона Учредительного собрания 5–6 января 1918 г. партия эсеров — тогда крупнейшая политическая сила страны — не смирилась с поражением. Лидеры ПСР искали любую территорию, где можно было бы восстановить работу Конституанты. На ранних этапах обсуждались Киев, Новочеркасск, но всё решилось весной 1918 года на заседании ЦК: новый центр должен быть в Поволжье, где были сильны антибольшевистские настроения среди крестьян и рабочих.
Особенно привлекательным выглядел Саратов — эсеровская «Мекка» с конца XIX века. Однако судьба распорядилась иначе: подпольное восстание в Самаре и подход частей Чехословацкого корпуса сделали именно Самару центром новой власти.
Так образовался Комитет членов Учредительного собрания, возникший ещё в подполье. В его состав вошли В.К. Вольский, П.Д. Климушкин, И.М. Брушвит, И.П. Нестеров, а военным ведомством руководил Н.А. Галкин, ставший благодаря Комучу генерал-майором.
Территория под контролем Комуча была огромна, а её ресурсы — колоссальны: в регионе проживали около 20 миллионов человек. Эсеры рассчитывали создать миллионную армию, опираясь на Вятский оружейный завод, Воткинский судостроительный центр, Оренбургское и Уральское казачество и рабочие коллективы Ижевска и Воткинска.
Красное знамя демократии: идеология и государственные устремления Комуча
Комуч осознанно противопоставлял себя диктатуре — «и слева, и справа». Он объявил себя наследником Учредительного собрания 1917 года и строил свою программу на принципах революционной демократии.
П.Д. Климушкин формулировал цели новой власти так:
- восстановление Учредительного собрания;
- восстановление земско-городского самоуправления;
- непризнание Брестского мира и борьба с Германией;
- создание армии;
- «воссоздание России».
Именно поэтому комучевцы поднимали над зданиями красный флаг — символ революции, который, по их мнению, был узурпирован большевиками.
Но при всей красоте деклараций Комуч сталкивался с фундаментальной юридической проблемой: для возобновления работы Учредительного собрания не хватало кворума. В Поволжье осенью 1918 г. собрались лишь около 90 депутатов из более чем 700 избранных в 1917 году.
Отсюда вытекала дилемма: либо ждать невозможного — появления полного состава, либо признать необходимость самороспуска и проведения новых выборов. Дискуссия шла ожесточённая, но время было упущено.
Законотворчество новой власти
Несмотря на временный характер власти, Комуч развернул активную законотворческую деятельность. Первым же приказом он:
- объявил советскую власть низложенной;
- восстановил земско-городское самоуправление;
- возродил окружной суд;
- подтвердил ликвидацию помещичьего землевладения.
Особое внимание — как и у большевиков — уделялось земельному вопросу. Приказ №15 от 25 июня 1918 года воспроизводил положения Основного закона о земле, принятого Учредительным собранием 5 января 1918 г. Его ключевые тезисы:
- частная собственность на землю навсегда отменяется;
- земля, леса, воды и недра — народное достояние;
- земля передаётся в пользование тем, кто её обрабатывает;
- отчуждение прежних земель происходило без выкупа.
Комуч фактически подтвердил советскую аграрную политику, рассчитывая этим привлечь крестьянство.
Не менее важным стало решение отменить твёрдые цены на хлеб и разрешить свободную куплю-продажу, что было призвано устранить главную причину деревенского недовольства большевиками.
Вернуть свободу — и церковную, и рабочую
Комуч стремился показать, что его политика — это антибольшевистский поворот к свободе. Поэтому:
- был упразднён комиссариат по вероисповедным делам;
- церкви возвращали имущество, изъятое большевиками;
- 8-часовой рабочий день сохранялся;
- допускалась свобода профсоюзов.
Но красивая теория столкнулась с суровой реальностью.
Военная диктатура вместо демократии: деревня отворачивается
Реальная власть на местах оказалась в руках офицеров Народной армии. И многие из них были настроены монархически, рассматривая Комуч лишь как временную ширму до победы над большевиками.
Начались эксцессы:
- крестьян пороли и даже расстреливали в бывших помещичьих имениях;
- за 1917 год на них накладывали штрафы;
- земельные комитеты игнорировались;
- деревня увидела прямую угрозу реставрации «старых порядков».
Комуч пытался остановить насилие — выходили циркуляры, запрещались самовольные действия, — но ни один офицер не был наказан, ни один помещик не понёс ответственности.
Ко всему добавились тревожные слухи и факты о распродаже помещичьих имений иностранным инвесторам, хотя официально продажа земли была запрещена. Самое громкое дело: продажа имений графа Орлова-Давыдова французскому банкиру за 12 миллионов рублей.
Это стало ударом по доверию деревни, которая и так всё меньше поддерживала Комуч.
Продовольственный кризис при хлебном изобилии
Парадокс эпохи: при великолепном урожае 1918 года Самара и другие города Комуча начали испытывать голод.
Причина? Крестьяне саботировали хлебный подвоз, не видя для себя выгоды. Попытки введения свободного рынка не сработали: цены взмывали вверх, но городская промышленность не могла предложить деревне взамен ни товаров, ни предметов первой необходимости.
Свидетельства современников рисуют мрачную картину:
- толпы голодных в Хвалынске;
- закрытие приютов для стариков и инвалидов;
- включение «талона на водку» в продовольственные карточки;
- отсутствие хлеба даже в благотворительных отделениях.
Комуч оказался в положении, схожем с большевиками: без промышленности нет рычага давления на деревню, а без деревни — нет хлеба для городов.
Крах «демократической альтернативы»
К концу лета 1918 года положение Комуча стало критическим.
Деревня отвернулась, рабочие поволжских городов разочаровались в росте цен и падении зарплат, офицерство жило своими идеями, а армия формировалась медленно и с трудом.
Все попытки Комуча доказать, что он — демократическая сила, оказались погребены под грузом:
- хаоса на местах;
- недостатка ресурсов;
- отсутствия единства в руководстве;
- невозможности обеспечить население элементарным.
К осени 1918 года Комуч фактически утратил способность держать власть.
Так закончилась короткая эпоха «демократической революции на Волге», которая могла бы стать альтернативой как советскому, так и белому пути развития России.
Почему опыт Комуча важен сегодня?
Потому что это — уникальный исторический эксперимент. Комуч был:
- последней попыткой эсеров реализовать свою программу;
- демократическим проектом в условиях Гражданской войны;
- альтернативой диктатуре, которая пыталась сочетать революцию и свободу;
- экспериментом, погубленным реальностью войны.
Комуч не выдержал давления обстоятельств, однако его опыт позволяет трезво взглянуть на то, что происходит, когда идеалы сталкиваются с военной практикой, а революционный романтизм — с социально-экономическим коллапсом.
Комуч — это история о том, как трудно, почти невозможно построить демократию в стране, где власть определяется стволом винтовки, а не бюллетенем избирателя.