Следующие недели слились в однообразную рутину. Визиты к врачу, анализы, УЗИ. Малыш рос, толкался все сильнее. Андрей приезжал два-три раза в неделю ненадолго, всегда торопился. Вера принимала его без лишних эмоций. Он, кажется, был даже рад такому положению дел.
Игорь продолжал присылать отчеты.
Кира и Андрей встречались регулярно рестораны, ее квартира, иногда загородные поездки. На одном из снимков Вера увидела, как он кладет руку на ее живот. Жест был говорящим.
Он знает про ее беременность.
И, судя по его лицу на фото, принял эту новость с радостью.
Два ребенка. Один выстраданный. Другой - плод интрижки.
Вера старалась не думать об этом, но мысли возвращались снова и снова.
В середине декабря она встретилась с Настей и Ритой. Небольшое кафе в центре, тихий угловой столик.
Три женщины, объединенные общей болью. Настя оказалась именно такой, как Вера представляла - энергичной, решительной, с острым взглядом карих глаз.
Рита мягче, с печальной улыбкой, которая, казалось, навсегда застыла на ее лице.
- Нас уже пятеро, — сказала Настя, когда они заказали чай.
- Еще две женщины согласились говорить. Одна из другого города, ее муж познакомился с Кирой на отдыхе. Вторая местная, безнесвумен, потеряла из-за этой истории партнера и половину состояния.
- Что мы можем сделать? - Спросила Рита. - Юридически она чиста. Мужчины сами отдают ей деньги.
- Не совсем, - Вера достала папку с документами. - Я консультировалась с адвокатом.
Если доказать систематическое поведение, можно попробовать подать коллективный иск. Не за мошенничество, а за умышленное причинение морального вреда.
- И что это даст?
- Публичность. Ее имя будет в суде, в прессе. Репутация - все, что у нее есть. Если ее разоблачить, она потеряет доступ к своим жертвам.
Настя кивнула.
- Мне нравится. Но нужно больше доказательств. Больше свидетельств.
- Я работаю над этим, - Вера погладила живот. - После родов займусь вплотную.
Они проболтали два часа. Обменялись информацией, контактами, планами. Впервые за долгое время Вера чувствовала себя не жертвой, а частью команды. Женщины, которые решили дать отпор.
Роды начались раньше срока, на 36-й неделе, в канун Нового года.
Вера проснулась от боли в пояснице, потом отошли воды. Мама вызвала скорую, и через час она уже была в родильном зале.
Андрей примчался через 40 минут, взъерошенный, бледный.
- Верочка, как ты? Что врачи говорят?
- Все нормально, — она говорила сквозь схватки.
- Иди. Подожди в коридоре.
Он не спорил. Ушел, Вера почувствовала облегчение. Она не хотела видеть его сейчас, в этот момент.
Сын родился в три часа ночи, маленький, но здоровый. Закричал сразу, громко и требовательно. Врачи положили его Вере на грудь, и она заплакала впервые за все эти месяцы. Слезы текли по щекам, и она не пыталась их остановить.
- Привет, малыш, — прошептала она. - Привет, мой хороший.
Его назвали Максимом, это имя Вера выбрала давно, еще в начале беременности. Андрей не возражал, хотя предлагал другие варианты. Теперь это не имело значения.
Первые дни после родов прошли, как в тумане: кормления, пеленки, бессонные ночи. Мама помогала, но все равно было тяжело. Андрей приезжал, держал сына на руках, улыбался.
Выглядел счастливым отцом.
Вера смотрела на него и думала, знает ли Кира, что он здесь. Ревнует ли?
На пятый день после выписки из роддома, Игорь прислал новое сообщение.
Кира выставила ультиматум вашему мужу. Требует, чтобы он развелся и женился на ней. Иначе грозит рассказать все вам.
Вера читала эти строки и чувствовала странное спокойствие.
Началось. Финальный акт драмы, которую она наблюдала последнее время.
- Что он ответил?
- Пока думает. Но, по моим данным, склоняется к согласию.
Андрей готов бросить её и новорождённого сына ради женщины, которая его шантажирует.
Вера убрала телефон и посмотрела на Максима. Он спал в кроватке, сжав крохотные кулачки.
Такой беззащитный, такой невинный. Он не заслужил отца-предателя.
- Ничего, — прошептала она. Сынок, мы справимся.
Январь выдался холодным. За окном мела метель, сугробы росли до подоконников, Вера почти не выходила из дома. Максим требовал внимания круглые сутки - кормления каждые три часа, колики по ночам, бесконечные стирки.
Она уставала так, что иногда засыпала прямо с ребенком на руках.
Андрей приезжал все реже. Сначала через день, потом раз в три дня, потом раз в неделю. Отговорки были привычными - работа, проекты, заказчики. Домой не звал.
Вера не спорила. Она знала правду, и эта правда делала его отсутствие облегчением. Галина Петровна видела все, но молчала.
Только однажды, когда Андрей уехал после особенно короткого визита, не подержав сына и пяти минут, она не выдержала.
- Сколько ты еще будешь это терпеть?
- Пока не буду готова.
- К чему?
- К борьбе.
Мама посмотрела на нее долгим взглядом и кивнула. Она понимала.
В середине января Вера связалась с Дианой Владимировной. Адвокат внимательно выслушала последние новости и сказала, если он сам подаст на развод, это упростит дело.
- Вы будете выглядеть пострадавшей стороной, а это важно для суда.
- А если не подаст?
- Тогда подадите вы. С доказательствами измены, растраты семейного бюджета, морального ущерба. Результат будет тот же, просто дольше.
- Сколько я могу получить?
При грамотном подходе — половину совместного имущества плюс компенсацию за потраченные на любовницу средства.
Алименты на ребенка — 25% от всех доходов отца. Если докажем, что он скрывает доходы, можем добиться фиксированной суммы.
- А что насчет коллективного иска против Киры Орловой?
Диана Владимировна задумалась.
- Это сложнее. Но если соберете достаточно свидетельств, можно попробовать. Как минимум привлечь внимание прессы. Публичное разоблачение иногда работает лучше любого суда.
Вечером того же дня позвонила Настя.
- Есть новости. Та без бизнесвумен, о которой я говорила, она согласилась дать интервью. Анонимно, но с подробностями.
- Какому изданию?
- Пока никакому конкретному. Но у меня есть знакомая журналистка. Она давно хотела сделать материал о таких схемах профессиональных разлучницах, охотницах за чужими мужьями. Говорит, тема горячая, редактор заинтересован.
Вера почувствовала, как сердце забилось быстрее.
- Это может сработать. Может. Но нужны лица. Хотя бы одна женщина, которая согласится говорить открыто.
С именем, с фотографией.
Пауза повисла в воздухе. Вера смотрела на спящего Максима и думала. Выйти в публичное пространство, значит рассказать всему миру о своем позоре. О муже-изменнике, о разрушенной семье.
Это унизительно. Но если не она, то кто?
- Я подумаю, - сказала она наконец.
- Не торопись. Это серьезное решение.
Следующие дни Вера провела в раздумьях. Взвешивала за и против, представляла возможные последствия. Максим словно чувствовал ее тревогу, капризничал больше обычного, плохо спал.
В пятницу вечером приехал Андрей. Без предупреждения. Просто позвонил в дверь и вошел, когда Галина Петровна открыла. Вера сидела в комнате, кормила сына.
Услышала его голос в прихожей и напряглась.
- Мне нужно поговорить с женой, — сказал он теще. - Наедине.
Галина Петровна появилась в дверях, вопросительно посмотрела на дочь. Вера кивнула:
- Все нормально, иди.
Андрей вошел и закрыл за собой дверь. Сел на стул напротив, потер руки. Выглядел он плохо - осунувшийся, с темными кругами под глазами. Впервые за долгое время Вера увидела в нем не врага, а просто уставшего человека.
- Как малыш? — спросил он.
- Хорошо. Растет.
- Можно подержать?
Вера передала ему сына. Андрей взял Максима на руки, посмотрел в его лицо и что-то дрогнуло в его глазах. Боль? Вина? Сожаление?
- Верочка, — начал он, и голос его дрогнул.
- Мне нужно тебе кое-что сказать.
- Говори.
Он долго молчал. Качал сына на руках, смотрел в окно, на метель за стеклом.
- Я совершил ужасную ошибку, - наконец выдавил он. - Страшную ошибку. И я не знаю, как теперь жить.
Вера молчала. Ждала.
- У меня есть другая женщина.
Он не смотрел на нее.
- Я думал, что люблю ее, что она мое настоящее, а ты и наш брак - это все ошибка молодости.
- А теперь, теперь... - он судорожно вздохнул. - Теперь я понимаю, что ошибся. Она не та, кем казалась.
Он замолчал, не в силах продолжить.
- Она шантажирует тебя, - спокойно закончила Вера.
Андрей вскинул голову, уставился на нее с ужасом.
- Откуда ты?
- Я знаю все, Андрей. Про Киру и ваши встречи. Про деньги, которые ты на нее потратил. Про ее беременность.
Он побледнел так, что Вера испугалась, не упадет ли в обморок прямо с ребенком на руках.
- Как давно ты знаешь?
- С ноября. Узнала, когда в больнице лежала.
- И ты все это время...
Он не мог подобрать слов.
- Да, все это время я знала. И молчала. Потому что должна была сначала родить здорового ребенка.
Андрей опустил голову. Плечи его затряслись, он плакал. Беззвучно, как плачут мужчины, которые разучились это делать.
- Прости меня, — прошептал он. — Вера, прости. Я не знаю, что на меня нашло.
Она, она как болезнь, как наваждение. Я не мог остановиться.
Вера смотрела на него и не чувствовала ничего. Ни жалости, ни злорадства. Только пустоту.
- Что ты хочешь от меня, Андрей?
- Второй шанс. Я брошу ее. Уже бросил. Сегодня утром сказал, что все кончено. Она угрожает, но мне плевать. Я хочу вернуться к тебе, к сыну. Хочу все исправить.
Он поднял на нее красные, мокрые от слез глаза:
- Пожалуйста, Вера, дай мне шанс.
Тишина повисла между ними.
Максим заворочался на руках отца, захныкал. Вера забрала сына, прижала к груди.
Малыш успокоился, уткнувшись носом в ее плечо.
- Второй шанс, — повторила она медленно, словно пробуя слова на вкус.
заключительная часть