— Вот тут сменка, тут ингалятор, а это — список лекарств. И, пожалуйста, не давай им много сладкого, у Ванечки диатез! — Юля, моя невестка, с натугой впихнула мне в руки огромную спортивную сумку и начала подталкивать детей вглубь моей прихожей.
Пятилетний Ваня уже стягивал кроссовки, разбрасывая грязь, а семилетняя Маша с тоской смотрела в телефон.
— Стоп, — я выставила руку вперед, преграждая путь второму чемодану, который пытался занести мой сын, Дима. — Юля, Дима, что происходит?
Невестка замерла, поправляя прическу. На ней было легкое летнее платье, в руке — папка с путевками. Глаза сияли предвкушением, которое моментально сменилось раздражением.
— В смысле «что происходит», Елена Николаевна? Лето на дворе! Каникулы! Мы же говорили, что привезем детей. У нас самолет в восемь вечера, нам еще в дьюти-фри успеть надо. Всё, давайте, мы побежали, такси ждет!
Она попыталась проскользнуть мимо меня к выходу, но я не сдвинулась с места. Сумку с ингалятором я аккуратно поставила обратно на пол, к ногам сына.
— Забирайте вещи, — мой голос прозвучал спокойно, но твердо. — Дети остаются с вами.
В прихожей повисла такая тишина, что было слышно, как жужжит муха, бьющаяся о стекло на кухне. Дима, до этого старавшийся слиться с обоями, испуганно посмотрел на жену. Юля медленно повернулась ко мне, ее лицо пошло красными пятнами.
— Вы шутите? — процедила она. — У нас тур. Горящий. «Ультра ол инклюзив». Отель «18+», без детей. Мы год пахали, мы имеем право отдохнуть?!
— Имеете, — кивнула я. — Но и я имею. Я вам еще в апреле сказала: в июне я делаю ремонт на лоджии, а в июле уезжаю в Кисловодск. У меня путевка. Санаторий. Спина, знаете ли, не казенная.
— Да какой Кисловодск?! — взвизгнула Юля, забыв про субординацию. — Сдайте путевку! Мы вам деньги вернем... потом. Вы же бабушка! Вы обязаны сидеть с внуками! Это ваш долг! А мы молодые, нам нужно отношения укреплять, иначе семья распадется! Вы этого хотите? Чтобы ваш сын разведенным остался?
Вот она, любимая манипуляция. Если бабушка не ляжет костьми — семья рухнет.
— Юля, — я посмотрела ей прямо в глаза. — Внуков я люблю. Но только по праздникам. И по выходным, когда мы договариваемся заранее. Не надо мне их на все лето спихивать, как ненужный багаж. Я своих детей вырастила. Я ночей не спала, пеленки стирала, уроки учила. Теперь мое время. Я хочу тишины, хочу читать книги, хочу гулять в парке, а не стоять у плиты, выготавливая каши и супы на ораву.
— Ораву? — Дима наконец подал голос, и в нем звучала обида. — Мам, это твои внуки. Твоя кровь. Как ты можешь так говорить?
— А вот так, сынок. Кровь — это прекрасно. Но у меня гипертония и артрит. Я физически не вытяну двоих активных детей три месяца подряд. Вы спросили, как я себя чувствую? Нет. Вы просто поставили перед фактом.
Юля нервно посмотрела на часы.
— Дима, мы опаздываем! — она схватила мужа за рукав. — Так, Елена Николаевна. Хватит концертов. Мы не можем взять их с собой, там отель только для взрослых! И билетов на них нет! Мы оставляем детей здесь. Вы их не выгоните. Вы же не звери.
Она подмигнула детям:
— Зайчики, идите в комнату, включайте мультики. Бабушка шутит.
Ваня радостно рванул в зал. Юля, воспользовавшись моментом, схватила Диму и вытолкнула его на лестничную площадку.
— Еды купите, денег мы на карту кинем! Пока! — крикнула она и захлопнула дверь с той стороны.
Щелкнул замок.
Я осталась стоять в прихожей. С двумя детьми и кучей сумок.
Меня только что «прогнули». Нагло, цинично, будучи уверенными, что «бабка никуда не денется».
Я глубоко вдохнула. Выдохнула. В груди клокотала ярость.
Ну уж нет.
В этот раз номер не пройдет.
Я зашла в комнату. Дети уже скакали на моем новом диване, включив телевизор на полную громкость.
— Так, — я выключила телевизор пультом. — Ваня, Маша, обуваемся.
— Зачем? — захныкал Ваня. — Мама сказала, мы у тебя жить будем!
— Планы изменились. Мы едем в гости.
— К кому?
— К бабушке Гале.
Галина Петровна, мама Юли — дама светская. Она работает главным бухгалтером в крупной фирме, носит маникюр длиной в сантиметр и ненавидит, когда ее называют «бабушкой». Только «Галя». И внуков она видит исключительно на фото в Инстаграме, ставя лайки. «У меня карьера, у меня мигрени, я не для того рожала, чтобы опять в пеленки лезть», — ее любимая фраза.
Я набрала номер такси.
— Машину к подъезду, с двумя детскими креслами. Срочно.
Через двадцать минут мы стояли у элитной новостройки, где жила Галина. Дети ныли, Ваня хотел пить, Маша хотела в туалет. Я была непреклонна.
Консьержка меня знала, пропустила без вопросов.
Мы поднялись на двенадцатый этаж. Я нажала на звонок и держала палец, не отпуская.
Дверь распахнулась. Галина стояла в шелковом халате, с бокалом вина в руке и маской на лице.
— Ленка? Ты чего трезвонишь? — она опешила, увидев табор на пороге.
— Принимай пополнение, Галя, — я решительно втолкнула детей в ее стерильно-белую прихожую. — Твоя дочь с зятем улетели в Турцию. Ко мне детей подбросили обманом, а у меня поезд в Кисловодск через два часа.
Это была ложь, поезд был завтра, но для эффекта нужно было нагнетать.
— Какой Кисловодск?! — Галина поперхнулась. — Ты с ума сошла? У меня завтра аудит! У меня отчетный период! Я не могу с ними сидеть!
— А я не могу сидеть с ними все лето, — отрезала я. — Юля сказала, что это долг бабушки. Ты тоже бабушка. Вот и отдавай долг. Разделим по-братски: полтора месяца ты, полтора месяца... а нет, я же в санаторий. Значит, все три месяца твои.
— Забери их немедленно! — взвизгнула сватья, отшатываясь от Вани, который уже вытирал руки о ее белоснежную стену. — Я сейчас Юльке позвоню!
— Звони. Только они уже в самолете, наверное. Или в такси, телефоны отключили.
Я поставила сумки на пол.
— Всё, Галочка. Ингалятор в боковом кармане. У Вани аллергия на цитрусовые. Удачи на аудите!
Я развернулась и пошла к лифту.
— Стой! Ты не можешь их бросить! Это же твои внуки! — неслось мне в спину.
— И твои тоже! — крикнула я, заходя в лифт.
Как только двери закрылись, меня начало трясти. Адреналин отступал. Было жалко детей? Безумно. Они стали разменной монетой в играх взрослых. Но я понимала: если я сдамся сейчас, я буду рабом до конца своих дней. Юля поймет, что меня можно ломать об колено.
Я вышла из подъезда, села на лавочку и отключила телефон.
Через час я включила его снова.
15 пропущенных от Галины.
10 пропущенных от Димы.
5 пропущенных от Юли.
Значит, дозвонилась мамочка до доченьки. Достала их даже в дьюти-фри.
Телефон снова зазвонил. Дима.
Я взяла трубку.
— Мама! Ты что устроила?! — сын орал так, что динамик хрипел. — Теща звонит, истерит, говорит, что сдаст их в детскую комнату полиции, если мы не вернемся! У нее мужик сегодня в гостях должен быть!
— Ну вот и решайте проблемы своей семьи, сынок. Я же говорила: у меня планы.
— Мы уже прошли регистрацию! Нас не выпустят! Мы деньги потеряем!
— А я потеряю здоровье и самоуважение. Выбор за вами. Либо вы возвращаетесь, либо договариваетесь с Галей. Моя хата с краю, я чемодан собираю.
Я повесила трубку.
Домой я шла медленно, покупая по дороге мороженое. В квартире было тихо.
Вечером пришла смс от сына: «Мы не полетели. Возвращаемся. Заберем детей у тещи. Спасибо, мама, за испорченный отпуск. Не ожидал от тебя».
Я налила себе чаю и села в кресло.
Мне было горько. Сын обиделся. Невестка, наверное, теперь будет поливать меня грязью на всех углах.
Но я представила, как сейчас сидела бы здесь, замученная, с орущими детьми, понимая, что впереди 90 дней каторги, и ни одной минуты для себя...
На следующий день я уехала в Кисловодск.
Через неделю Дима позвонил. Голос был сухой, но спокойный.
— Мам, привет. Как отдыхается?
— Хорошо, сынок. Как вы?
— Да нормально... Юлька злится, конечно. Отпуск сгорел. Деньги вернули только частично. Отправили детей в городской лагерь, по вечерам сами справляемся. Тяжело с непривычки.
— Вот видишь, — мягко сказала я. — Оказывается, вы родители. И это ваша ответственность.
— Да понял я, понял... Мам, ты прости, что мы так нахрапом. Просто думали... ну, ты же дома сидишь.
— Дома сижу — не значит, что жизни нет.
Мы поговорили еще минут пять. Лед тронулся.
К концу лета отношения вошли в норму. Юля, конечно, до сих пор смотрит на меня волком и цедит слова сквозь зубы, но зато теперь, прежде чем привезти внуков, они звонят за три дня и вежливо спрашивают: «Елена Николаевна, у вас есть планы на выходные? Можно мы ребят привезем?».
И знаете что? Я теперь беру их с удовольствием. Потому что это — мой выбор, а не обязанность. И внуки чувствуют, что бабушка добрая и отдохнувшая, а не загнанная лошадь, мечтающая, чтобы они поскорее ушли.
А как бы вы поступили на моем месте? Жестоко ли это — втягивать вторую бабушку и срывать детям отпуск, или наглость молодых нужно лечить только такими радикальными методами? Обязаны ли бабушки сидеть с внуками все лето, забыв о себе? Жду ваших мнений в комментариях!