#ЕДВ_военным_пенсионерам
Осеннее солнце щедро заливало асфальт Фрунзенской базы, но воздух уже звенел предзимней прохладой. Два вагона, будто близнецы-соперники, стояли на соседних путях, а вокруг них кипела нешуточная деятельность.
– Группа 683, на старт! 682-я, не зевать! – голос капитана Ефимовича, звучный и плотный, как доска, разрезал утренний воздух. Он стоял, слегка расставив ноги, руки за спиной, и его взгляд, сквозь строгость, светился едва уловимым одобрением. Мы знали: капитан справедлив. Победит сильнейший, а не любимчик.
– Старший сержант Андреев, доложите задачу! – обратился он к нашему Командиру, Володе Андрееву из 683-й.
– Так точно! Выгрузить двадцать тонн картофеля из вагона номер семь, уложить в контейнеры, победить 682-ю! – отчеканил Андреев. Рядом стоял командир соперников, Витя Щербаков, и на его лице играла уверенная улыбка.
– Правильно. Чистота, скорость, отсутствие потерь. Начали!
Словно по невидимому сигналу, мы ринулись в вагоны. Заскрипели откидные двери, и в прохладный полумрак, пахнущий землей и осенью, хлынули потоки курсантской энергии. Мешки, носилки, цепочки из рук – все методы были хороши. Гул, смех, короткие команды – «Давай, давай!», «Осторожно, угол!», «Держи темп!» – слились в единый рабочий гул.
Я, вместе с Андреем Сафоновым, таскал мешки. Соперничество подстегивало: украдкой посматривали на соседний вагон. 682-я не отставала, их звено работало как часовой механизм. Наш капитан Ефимович методично прохаживался между вагонами, замечая всё: и слаженность, и малейшую расхлябанность. Его «Не болтать! Работать!» звучало не как окрик, а как необходимый импульс.
В разгар битвы, когда спина уже начинала ныть, а дыхание сбивалось, Андрей Погорелов, по кличке Шлямбур, хитро подмигнул:
– Водопой пора.
Он кивнул в сторону длинного приземистого склада с загадочной вывеской. Там, как знали старослужащие, хранилось не овощное богатство, а нечто более ценное для согрева – коньяк. И не где-нибудь, а в бочках, откуда при наличии сноровки и чайника можно было добыть немного «горючего» для души.
– А капитан? – прошептал я.
– Ефимович не дурак, он всё видит. Но пока работа кипит – он смотрит сквозь пальцы. Главное – без фанатизма.
Чайник, припасенный с утра, отправился с надежным курьером. Через десять минут он вернулся, заметно потяжелев, и мы, отойдя в сторонку, сделали по паре глотков. Тепло разлилось по жилам, усталость отступила, а боевой дух вспыхнул с новой силой. Соперники, заметив наш внезапный энтузиазм, тоже отрядили своего «водовоза». Соревнование вышло на новый уровень.
– 682-я, вы где застряли? У нас уже полвагона пусто! – крикнул наш Саша Ивакин, вытирая пот со лба.
– Не считайте цыплят по осени, 683-я! У нас темп выше! – парировал Щербаков.
Капитан Ефимович, проходя мимо, лишь хмыкнул, и уголки его губ дрогнули. Он учуял запах? Может быть. Но работа действительно спорилась.
Когда последний мешок из нашего вагона был уложен в контейнер, мы хором взревели от победы. Опередили буквально на три минуты! 682-я, высыпавшаяся из соседнего вагона, хлопала себя по коленям, но в глазах светилось не поражение, а спортивная злость и уважение.
– Молодцы, 683-я, – громко произнес Ефимович. – Но 682-я – тоже. Работали хорошо. Стыдно никому не было. Теперь – на посадку!
Усталые, перепачканные землей, но довольные, мы повалили к автобусу. В карманах у многих поскрипывали парочка «трофейных» картофелин и луковиц на память. В салоне запахло кожей, потом и едва уловимым, согревающим ароматом – памятью о чайнике.
Автобус тронулся, но на выезде с базы, у КПП, нас ждал последний рубеж – ВОХР. Суровый мужик с наганом, с безупречно начищенной бляхой заглянул в салон.
– Всё в порядке, товарищ старшина? – спросил Ефимович, поднимаясь.
– Процедура, товарищ капитан. Осмотр.
ВОХРовец прошел по проходу, зорко окидывая взглядом наши уставшие, но подозрительно оживленные лица. Его взгляд скользнул по бесформенным карманам курток. Сердце замерло. Вдруг у кого-то найдется тот самый чайник? Но капитан Ефимович стоял спокойно, его взгляд говорил: «Мои ребята – умницы. Ничего лишнего».
ВОХРовец что-то почувствовал, но, встретившись взглядом с капитаном, лишь кивнул.
– Всё чисто. Счастливого пути.
Автобус выехал на освещенную вечерними огнями улицу. И тут капитан Ефимович, глядя вперед, сказал так, чтобы слышали все:
– На войне как на войне, а обед – по расписанию. И чай – горячим. Но дисциплина – всегда.
В салоне раздался дружный, понимающий смех. Мы ехали обратно в училище ВОСО на Мойке 96, пахнущие картошкой, усталые до костей, но невероятно счастливые. Мы не просто выгружали вагоны. Мы соревновались, побеждали, чувствовали плечо товарищей и справедливость командира. И где-то глубоко внутри теплилась мысль: вот она, настоящая служба. Суровая, простая, но такая живая и настоящая. И завтра, может, снова будет какое-нибудь задание, где нужно будет выкладываться по полной. И мы обязательно выложимся.
Статья посвящается Вовке Андрееву, безвременно от нас ушедшему в 2013 году в городе Алма-ате.
