Холодные капли дождя барабанили по картонной крыше импровизированного убежища, словно отсчитывая последние удары сердца её прошлой жизни. Вероника прижала к животу рваный платок — единственное, что осталось от той, прежней себя. Тошнота накатывала волнами, заставляя зажмуриться и стиснуть зубы. Ещё три месяца назад она слушала этот же дождь, укутавшись в кашемировый плед у камина в гостиной с панорамными окнами. Тогда капли по стеклу казались музыкой. Теперь они звучали как приговор.
— Давай хлебнёшь, милая, — хрипло предложила женщина рядом, протягивая мутную бутылку. — Полегчает.
Вероника покачала головой, отворачиваясь от въедливого запаха дешёвого спиртного. Женщину звали Марина. Две недели назад она нашла Веронику под этим самым мостом — промокшую, в дорогом, но грязном платье, без документов и денег.
— Не пьёшь совсем? — Марина прищурилась, разглядывая её в полумраке. — Странная ты, девка. Тут без этого не выжить.
— Я беременна, — тихо ответила Вероника, и слова прозвучали как признание в преступлении.
Марина присвистнула, отпила из горлышка и вытерла рот рукавом засаленной куртки.
— Вот это поворот. А отец где? Слинял?
— Он выгнал меня, — голос Вероники дрогнул, но она не позволила себе заплакать. Слёз больше не было. Все вышли в первую ночь на улице. — Без объяснений. Просто швырнул вещи в коридор и захлопнул дверь. А на следующий день его охрана проследила, чтобы я не смела приблизиться к дому. Он богатый бизнесмен. У него связи. Он пообещал, что я нигде не найду работу, что меня сотрут из этого города, как грязное пятно.
— И что ты сделала?
— Ничего. Я просто не понимаю почему, — Вероника обхватила себя руками, чувствуя, как внутри шевельнулась новая жизнь. — Мы были счастливы. Я думала, мы были счастливы.
Дождь усилился. Где-то вдали завыла сирена. Марина затянулась сигаретой, и красный огонёк на мгновение осветил её изношенное лицо.
— Значит, ты что-то не знала, милая. Никто просто так не выбрасывает беременную жену на улицу. Тут что-то нечисто.
Вероника прислонилась к холодной бетонной опоре моста и закрыла глаза. Воспоминания нахлынули, как та самая волна тошноты — внезапно и беспощадно.
Семь лет назад она была обычной выпускницей с большими мечтами. Химико-технологический институт, собственная линия косметики, лаборатория с белоснежными стенами и колбами, наполненными цветными жидкостями. Родители гордились её целеустремлённостью. Мама шутила, что дочь создаст крем вечной молодости, а папа просто обнимал и говорил: «Ты у нас справишься, солнышко».
Потом грузовик на скользкой дороге. Похороны в один день. И пустая квартира, где каждый угол кричал об утрате.
Тётя Елизавета приехала на следующий день после похорон. Она стояла на пороге с заплаканными глазами и протянула руки:
— Собирай вещи, Ника. Ты переезжаешь ко мне. Не смей спорить.
Вероника переехала. Тётя Лиза была моложе мамы на десять лет, работала переводчиком и планировала выйти замуж за иностранца — Майкла, американца с мягкой улыбкой и добрыми глазами. Они должны были уехать через месяц.
— Я отложу отъезд, — сказала тётя, наливая чай в тонкие фарфоровые чашки. — Майкл поймёт. Ты сейчас важнее.
— Но тётя Лиза, я не могу разрушить твою жизнь...
— Ты не разрушаешь, милая. Ты — семья. Майкл согласился помогать нам финансово, пока ты не закончишь институт. Он хороший человек.
И Майкл действительно оказался хорошим. Когда он прилетел в Москву через два месяца, Вероника увидела, как он смотрит на тётю — с такой нежностью, что сердце сжималось. Он был моложе, чем на фотографиях, подтянутый мужчина лет сорока с сединой на висках. Привёз подарки, расспрашивал о планах Вероники, подбадривал.
На выпускном тётя Лиза плакала:
— Я уезжаю послезавтра, Никочка. Но буду звонить каждый день. Устроюсь там, и ты приедешь к нам.
— Я останусь здесь, тёть, — Вероника обняла её. — Там другая культура, другая жизнь. Я хочу осуществить свою мечту здесь, понимаешь?
Тётя кивнула сквозь слёзы. А Вероника не сказала главного: она влюбилась. Тайно, безнадёжно, в человека, который был недосягаем.
Первый курс института пролетел в водовороте лекций, лабораторных работ и бесконечных формул. Вероника снимала квартиру с подругой Машей — весёлой, немного легкомысленной девушкой, которая встречалась с парнем по имени Олег и не скрывала, что они живут полноценной взрослой жизнью.
— Ника, ну ты чего такая зажатая? — Маша красила губы перед зеркалом, готовясь к очередному свиданию. — Двадцать первый век на дворе! Надо пробовать, искать своего человека. Как ты поймёшь, что он твой, если не попробуешь?
Вероника молчала, вспоминая мамины слова: «Береги себя, солнышко. Настоящий мужчина подождёт». Она дала себе слово не изменять этому принципу.
Вечерами, когда Маша приглашала Олега, Вероника уходила гулять. Набережная, парки, тихие улочки — она исследовала город, думала о будущем, мечтала о лаборатории.
В тот августовский вечер она стала свидетельницей громкой ссоры. Девушка в дорогом платье кричала на парня возле чёрного внедорожника:
— Ты ничтожество, Игорь! Думаешь, я не знаю про твои шашни?! Всё, мы закончили!
Она развернулась на шпильках и умчалась на такси. Парень остался стоять посреди тротуара — высокий, широкоплечий, в безупречном костюме. Вероника хотела пройти мимо, но он вдруг посмотрел прямо на неё:
— Простите, можно вас на минуту? Мне просто нужно выговориться, а то взорвусь.
Голос был хриплым от сдерживаемых эмоций. Вероника замерла, разглядывая незнакомца. Тёмные волосы, острые скулы, серые глаза, в которых плескалась боль.
— Я... не знаю, уместно ли...
— Пожалуйста, — он провёл рукой по лицу. — Просто выслушайте. Кофе угощу.
Так Вероника оказалась в круглосуточном кафе напротив незнакомца, который представился Игорем. Он рассказывал о девушке Люси, которая его использовала ради денег, о предательстве, об опустошённости. Говорил долго, сбивчиво, а Вероника слушала и удивлялась, как богатые люди тоже могут страдать.
— Спасибо, что выслушали, — Игорь наконец улыбнулся. — Вы добрая. Как вас зовут?
— Вероника.
— Красивое имя. Вы студентка?
Они проговорили до трёх ночи. Игорь рассказал, что владеет сетью магазинов, думает о втором высшем образовании, ищет смысл в жизни. Вероника делилась мечтой о косметике. Она понимала — этот человек не её. Слишком другой мир, слишком разные.
Но когда он отвозил её домой, что-то изменилось.
Игорь появился на следующий день. И послезавтры. И каждый день после этого. Он ждал Веронику после пар, приносил кофе, возил на закаты к Москве-реке, дарил книги по химии и цветы — всегда белые розы.
— Почему белые? — спросила как-то Вероника.
— Потому что ты чистая, — ответил он просто. — В тебе нет фальши. Ты не такая, как все.
Маша хихикала, глядя на них:
— Ника, он в тебя влюблён по уши! Ты что, не видишь? Такой мужик, с деньгами, с тачкой, а ходит за тобой, как щенок.
— Он просто благодарен, что я его выслушала тогда, — Вероника отмахивалась, но сердце предательски билось быстрее, когда Игорь звонил.
Через месяц он попытался поцеловать её в машине. Вероника отстранилась:
— Игорь, я не готова. Прости.
Он напрягся, на скулах заиграли желваки.
— Почему? Тебе кто-то нравится?
— Нет. Просто... у меня принципы. Я дала слово маме.
Он не отступил. Стал ещё внимательнее, нежнее. А потом пригласил к родителям.
— Они хотят познакомиться с девушкой, которая изменила их сына, — Игорь улыбался, но в глазах читалась тревога. — Вероника, я серьёзно к тебе отношусь. Очень серьёзно.
Родители Игоря встретили её тепло. Отец — седовласый мужчина с проницательным взглядом, мать — элегантная женщина в жемчугах. Они расспрашивали об учёбе, о семье, и Вероника видела — они одобряют.
— Милая девочка, — сказала мать Игоря на прощание. — Приезжай ещё.
Через неделю Игорь уехал в командировку в Санкт-Петербург. Пять дней Вероника скучала, проверяла телефон каждые десять минут, плохо спала. Когда в пятницу он вернулся с огромным букетом алых роз, она поняла — это любовь.
— Выходи за меня замуж, — Игорь опустился на одно колено прямо в аэропорту. — Я не могу без тебя. Ты нужна мне, как воздух.
Вероника смотрела на него сквозь слёзы и кивала, не в силах произнести ни слова.
Свадьба была скромной, но красивой. Тётя Лиза прилетела из Америки, плакала и обнимала племянницу. Маша поймала букет и кричала, что теперь её очередь. А Игорь не отпускал руку Вероники весь вечер, шептал: «Моя жена. Моя».
Медовый месяц на Мальдивах, возвращение в огромный дом с панорамными окнами, продолжение учёбы — жизнь превратилась в сказку.
К ним часто заходил лучший друг Игоря — Максим, высокий блондин с дерзкой улыбкой и бесконечной вереницей девушек. Каждый раз новая — то модель, то актриса, то просто красотка из ночного клуба.
— Макс, когда ты остепенишься? — смеялся Игорь, наливая другу виски.
— Зачем? Жизнь одна, брат. Надо пробовать всё, — Максим подмигивал Веронике. — Хотя, глядя на вас двоих, иногда думаю, что семейная жизнь — это не так уж плохо.
Вероника краснела и уходила на кухню. Максим её смущал своей откровенностью, но она видела — он хороший друг. Игорь ему доверял безгранично.
Через полгода после свадьбы Вероника заговорила о работе:
— Игорь, я скоро получу диплом. Хочу устроиться в лабораторию, начать воплощать свою мечту.
Он оторвался от ноутбука и посмотрел на неё так, будто она предложила что-то абсурдное:
— Зачем тебе работа? Ты жена миллионера. Это не по статусу.
— Но я хочу быть полезной...
— Хочешь быть полезной? — Игорь прикрыл ноутбук. — Помогай мне. Я могу взять тебя в компанию. Но никаких лабораторий, Вероника. Ты должна быть рядом, понимаешь?
Она не спорила. Любовь требовала жертв, так ведь? Но внутри что-то закололо — первая маленькая заноза сомнения.
В конце осени Игорь объявил о командировке в Новосибирск:
— Неделя, может, чуть больше. Макс будет заезжать, проверять, всё ли у тебя в порядке.
— Возьми меня с собой, — попросила Вероника. — Я хочу быть рядом.
— Это деловая поездка, солнце. Там переговоры, встречи. Тебе будет скучно, — он поцеловал её в лоб. — Потерпи немного. Вернусь — куда-нибудь съездим вдвоём.
Игорь уехал. Вероника осталась одна в огромном доме, который вдруг показался слишком пустым, слишком холодным. Дни тянулись мучительно. Она плохо спала, аппетит пропал, по утрам накатывала тошнота.
— Ника, ты как выглядишь! — Маша пришла в гости и ахнула. — Под глазами синяки, похудела. Ты больна?
— Просто скучаю по Игорю, — Вероника попыталась улыбнуться.
— Иди к врачу. Немедленно. Это ненормально.
Вероника сдала анализы. Врач — пожилая женщина с добрыми глазами — посмотрела на результаты и улыбнулась:
— Поздравляю, милая. Вы беременны. Срок небольшой, недель пять-шесть. Пропишу витамины, берегите себя.
Вероника вышла из клиники, и мир вдруг заиграл новыми красками. Ребёнок. Их ребёнок. Игорь будет так счастлив! Она представляла, как он поднимет её на руки, закружит, прижмёт к сердцу.
Надо встретить его красиво, устроить сюрприз. Вероника улыбалась всю дорогу домой.
Она не знала, что через три дня её жизнь рухнет.
Игорь вернулся в среду, на два дня раньше. Вероника была в клинике, получала результаты дополнительных анализов — врач хотела убедиться, что всё идёт хорошо. Она торопилась домой, сжимая в руках конверт с УЗИ-снимком. Крошечная точка на чёрно-белом изображении — их будущее.
Такси остановилось у подъезда. Вероника расплатилась и увидела дворника, дядю Витю, который поливал клумбы.
— А, Вероника Андреевна! — он помахал рукой. — Муж-то ваш приехал, видел его утром.
— Да? — сердце забилось быстрее. — Спасибо, дядя Витя!
Она почти бежала к лифту. Сюрприз получится ещё лучше!
Но когда Вероника открыла дверь квартиры, улыбка застыла на лице. В гостиной стоял Игорь, и лицо его было искажено яростью — такой она его никогда не видела. Серые глаза горели ледяным огнём, кулаки сжаты до белизны костяшек.
— Игорь? Что случилось? — Вероника сделала шаг вперед.
— Где ты была? — голос прозвучал тихо, опасно тихо.
— В клинике. У меня для тебя новость...
— Заткнись! — он рявкнул так, что она вздрогнула. — Заткнись, лживая тварь!
Вероника попятилась, прижимая конверт к груди:
— Игорь, я не понимаю...
— Не понимаешь?! — он схватил со стола телефон, ткнул в экран. — Дядя Витя видел, как ты неделю назад встречалась с Максимом! Здесь, в нашем доме! Пока меня не было!
— Да, Макс заезжал, ты же сам просил его проверить, всё ли у меня в порядке...
— Он заезжал на три часа, Вероника! ТРИ ЧАСА! — Игорь швырнул телефон в стену, и тот разлетелся на куски. — И что вы тут делали? Обсуждали погоду?!
— Мы просто разговаривали! Игорь, ты с ума сошёл?!
Он подошёл вплотную, нависая над ней. Вероника увидела в его глазах что-то страшное — недоверие, презрение, ненависть.
— Убирайся из моего дома. Немедленно.
— Что?.. — она не верила своим ушам.
— Я сказал — убирайся! — он сорвал с вешалки её куртку, швырнул на пол. — Проститутки здесь не живут! Думала, я не узнаю? Думала, подсунешь мне чужого ребёнка?!
— Какого ребёнка?! — Вероника заплакала. — Игорь, послушай...
Но он уже распахнул дверь. Охранник стоял в коридоре — видимо, Игорь вызвал заранее.
— Выведите её. И чтобы духу её здесь больше не было. Если приблизится к дому — вызывайте полицию.
Вероника упала на колени:
— Игорь, умоляю, выслушай меня! Я беременна от тебя! Вот, смотри... — она протянула конверт с дрожащими руками.
Он вырвал конверт, разорвал, не глядя, и швырнул клочки бумаги ей в лицо.
— Вон отсюда.
Охранник поднял Веронику за локоть. Она не сопротивлялась. Шок парализовал всё тело.
— Эй, девка, ты меня слышишь? — голос Марины вернул Веронику в настоящее.
Она открыла глаза. Дождь всё ещё барабанил по картону. Живот тянуло, ноги опухли так, что ботинки врезались в кожу. Срок был уже большой — седьмой месяц. Ещё чуть-чуть, и ребёнок появится на свет. Здесь, под мостом, в грязи и холоде.
— Тебе плохо? — Марина придвинулась ближе. — Ты вся бледная.
— Схватки, — прошептала Вероника, сжимая живот. — Кажется, начинается...
Боль пронзила тело, выгнула дугой. Вероника закричала. Марина вскочила, замахала руками:
— Помогите! Кто-нибудь! Она рожает!
Всё поплыло. Яркий свет фонаря, лица незнакомых людей, вой сирены. Кто-то поднял её, понёс. Вероника проваливалась в темноту, цепляясь за последнюю мысль: «Малыш, держись. Пожалуйста, держись».
Она очнулась в больничной палате. Белые стены, запах антисептика, капельница в руке. Тело ломило, но боль стихла. Вероника повернула голову — рядом на каталке лежала молодая женщина с новорождённым на руках.
— Мой ребёнок, — Вероника попыталась приподняться. — Где мой...
— Лежите, — в палату вошла медсестра, пожилая, с усталым лицом. — Вам нельзя двигаться. Состояние тяжёлое.
— Мой ребёнок жив?
— Мальчик. Родился с осложнениями, но живой. В реанимации, — медсестра поправила капельницу. — Вам повезло, что скорая успела. Ещё немного, и потеряли бы обоих.
Вероника закрыла глаза. Слёзы текли по вискам, но она улыбалась. Жив. Её сын жив.
Прошла неделя. Вероника лежала в послеродовом отделении, куда свозили тех, кому некуда идти. Палата на шесть человек, облупившиеся стены, старые кровати. Её почти не кормили — «бюджет не резиновый», объясняла та же медсестра. Марина приходила раз в день, приносила хлеб и воду, которые добывала непонятно где.
— Держись, милая, — шептала она. — Твой мальчишка боец. Врачи говорят, выкарабкается.
Но однажды утром в палату ворвался мужчина в дорогом костюме. Вероника узнала его сразу — Максим. Лицо его было искажено гневом:
— Где она?! Где Вероника?!
Он подбежал к её кровати, схватил за плечи:
— Что Игорь с тобой сделал?! Господи, на тебя смотреть страшно!
— Максим, — Вероника едва говорила, голос осип. — Как ты нашёл...
— Я искал тебя три месяца! Игорь сошёл с ума, выгнал тебя, не отвечает на звонки. Я понял, что что-то не так. Нанял частного детектива.
Максим метался по палате, хватаясь за голову:
— Он думал, что между нами что-то было! Этот идиот! Вероника, я пришёл тогда, потому что ты позвонила, сказала, что плохо себя чувствуешь. Я посидел, пока тебе не полегчало, потом уехал. Всё! Но дядя Витя, этот чёртов сплетник, доложил Игорю, что я был три часа. Врал, чтобы показаться важным!
— Он мне не дал объяснить, — прошептала Вероника. — Просто выгнал. Я пыталась сказать про ребёнка, но он разорвал снимки УЗИ...
Максим замер, лицо побелело:
— Ребёнок? У тебя родился ребёнок?
— Мальчик. В реанимации.
— Боже... — Максим сорвался с места. — Где Игорь? Я убью его! Своими руками убью!
Он выбежал из палаты. Вероника слышала, как он кричал в коридоре, требовал телефон, названивал кому-то. Потом вернулся, опустился на стул рядом с кроватью:
— Я нашёл его. Сейчас приедет. Вероника, прости меня. Если бы я знал, что моё посещение обернётся таким кошмаром...
— Это не твоя вина, — она коснулась его руки. — Спасибо, что нашёл меня.
Игорь ворвался в больницу через час. Вероника услышала его голос ещё в коридоре — он орал на медперсонал, требовал показать, где его жена, угрожал закрыть эту богадельню к чертям собачьим, если немедленно не улучшат условия.
Он влетел в палату — растрёпанный, с безумными глазами, в мятом костюме. Увидел Веронику и застыл. Несколько секунд просто смотрел, и она видела, как по его лицу пробегают эмоции: шок, ужас, отчаяние.
— Вероника... — он упал на колени возле кровати. — Что я сделал... Господи, что я сделал...
— Ты выгнал беременную жену на улицу, — голос Максима был ледяным. — Потому что поверил сплетням вместо того, чтобы просто поговорить с ней.
Игорь схватил руку Вероники, прижал к губам:
— Прости меня. Я сошёл с ума от ревности. Макс всегда был красавчиком, женщины от него без ума, и когда дядя Витя сказал... я не подумал, не выслушал. Просто взорвался. Вероника, прости. Я верну всё. Всё верну.
Она молчала, глядя в потолок. Внутри было пусто. Ни ненависти, ни любви. Просто пустота.
— Где мой сын? — спросила она наконец.
— Я уже дал распоряжение перевести его в лучшую клинику, — Игорь вытирал слёзы. — Лучшие врачи, всё, что нужно. И тебя переведу. Сейчас же.
— А Марину?
— Кого?
— Женщину, которая спасла мне жизнь. Она здесь, под мостом жила. Верни ей имя, Игорь. Помоги ей встать на ноги.
Он кивал, соглашаясь на всё.