Глава 4
Гвадалахара: Кодекс Волка
Гвадалахара встретила Алехандро не солнечным светом и ароматом цветов, а смогом, гудками машин и тяжелым, напряженным ритмом мегаполиса. Воздух здесь был другим — густым, пропитанным выхлопами, пылью и скрытой агрессией. Его пикап плавно влился в поток дорогих внедорожников с тонированными стеклами — стандартный транспорт для людей его круга.
Вилла Эстебана Варгаса располагалась в одном из самых престижных и охраняемых районов города. Это была не просто резиденция, а крепость. Высокие стены, увенчанные колючей проволокой под напряжением, камеры наблюдения на каждом углу, вооруженные люди с пустыми лицами, расхаживающие по территории. Алехандро прошел через несколько КПП, где его машину тщательно досматривали, а его самого проверяли металлоискателем. Каждый раз, возвращаясь сюда, он чувствовал, как его плечи снова сковывает невидимый панцирь, а лицо застывает в бесстрастной маске.
Эстебан Варгас ждал его у бассейна. Он был человеком лет пятидесяти, с седыми висками и лицом, которое могло бы принадлежать университетскому профессору или успешному адвокату, если бы не глаза. Холодные, пронзительные, цвета мокрого асфальта, они видели насквозь, вычисляли слабости, взвешивали и оценивали. Он был одет в белоснежную льняную рубашку и дорогие штаны, а в руке держал стакан с минеральной водой.
— ¡Mi hijo! — его голос был бархатным, обволакивающим ( «Мой сын» ). Он обнял Алехандро с показной теплотой, но его объятие было быстрым и жестким, как рукопожатие делового партнера. — Наконец-то ты дома. Оахака, я слышал, была плодотворной?
— Все склады работают без сбоев, tío, ( «дядя») — Алехандро ответил на формальном, деловом тоне. — Контакты с местными поставщиками укреплены. Проблем с транспортировкой нет.
— Хорошо, хорошо, — Эстебан жестом предложил ему сесть. — Но бизнес — это не только склады и поставщики, Алехандро. Это люди. Ты нашел там… интересных людей?
Вопрос повис в воздухе, налитый скрытым смыслом. Алехандро почувствовал, как по спине пробежал холодок. Знает ли он о Марии?
— Местные жители. Ремесленники. Ничего примечательного.
Эстебан внимательно посмотрел на него, потом улыбнулся, но улыбка не достигла его глаз.
— Ремесленники. Как мило. Ну что ж, теперь о главном. Садись.
Последующие два часа Эстебан посвятил его в свои «новые планы». Речь шла не просто о расширении, а о консолидации власти. Один из старейших кланов, «Лос-Седрос», чей патриарх был когда-то другом Эстебана, слабел. Старик терял хватку, а его сыновья были глупцами, тратящие деньги быстрее, чем мы их печатаем, — продолжал Эстебан, его голос был ровным, как лезвие бритвы. — Их территория — лакомый кусок. Порты, которые они контролируют, ключевые для нашего экспорта. Но прямое столкновение будет грязным и дорогим. Нам нужен более... элегантный подход.
Алехандро слушал, чувствуя, как знакомый ему мир — мир закулисных сделок, предательств и расчетливой жестокости — снова смыкается вокруг него, как бронированные объятия.
— Какой подход? — спросил он, хотя уже догадывался.
— Интеграция, — произнес Эстебан, делая паузу для эффекта. — Старик Сильвано любит меня, как брата. Он доверяет мне. Он видит, что его сыновья — несостоятельны. Я предложу ему руку помощи. Консолидируем операции. Объединим семьи.
Алехандро почувствовал, как у него похолодело внутри.
— Объединим семьи? — он повторил, чтобы выиграть время.
— Именно так. У старика есть дочь. Изабелла. Красивая девушка. Воспитанная в лучших традициях. Она... подходящая партия для тебя, Алехандро.
Так вот оно что. Не автозаправки. Не легальный бизнес. Брак по расчету. Самый старый и надежный способ скрепить союз. Алехандро представил себе Марию — ее смех, запах глины в ее волосах, тепло ее рук. Затем он представил холодную, чопорную Изабеллу Сильвано, которую видел лишь пару раз на общих мероприятиях — куклу с пустыми глазами, продукт своей среды.
— Tío... — начал он, подбирая слова. — Я... не готов к женитьбе. Мои мысли только о деле.
Эстебан отхлебнул воды, его взгляд стал пристальным и тяжелым.
— Это и есть дело, Алехандро! Высшая его форма! Ты становишься не просто моей правой рукой. Ты становишься моим наследником. Мостом между двумя империями. Через пять лет старик Сильвано умрет от болезни почек, которые его сыновья промотают за месяц, и все это будет нашим. Нашим! Твоим! Ты будешь править всем штатом. Это твоя судьба. Не цепляйся за детские мечты.
В его голосе прозвучала сталь. Обсуждение закончено. Это был не совет, а приказ.
— Мне нужно время, — с трудом выдавил Алехандро, чувствуя, как стены закрываются. — Чтобы... привыкнуть к этой мысли.
— У тебя есть неделя, — отрезал Эстебан. — В субботу мы едем на ужин к Сильвано. Ты будешь любезен, внимателен и покажешь себя достойным женихом. Понял?
Алехандро кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он встал и вышел, его ноги были ватными.
Вернувшись в свой роскошный, но бездушный апартамент в центре города, он заперся в кабинете. Он достал телефон, его пальцы дрожали. Он хотел позвонить Марии. Услышать ее голос. Найти в нем силы сказать «нет». Но он представил, что будет потом. Эстебан не прощает неповиновения. Его месть будет страшной и тотальной. Он уничтожит все, что дорого Алехандро. И первым делом — Марию. Ее семью. Ее мастерскую. Он сожжет их мир дотла, как это уже случалось с теми, кто осмеливался перечить Эстебану Варгасу.
Он не смог набрать номер. Вместо этого он подошел к бару и налил себе текилы, не смешивая с соком лайма и солью. Жидкость обожгла горло, но не смогла согреть лед внутри.
На следующее утро его ждало «посвящение». Эстебан лично повез его на один из периферийных складов — формально, склад запчастей. На самом деле, это была школа жестокости.
Внутри, в забетонированном подвале, освещенном тусклыми лампами дневного света, стоял человек. Его лицо было избито до неузнаваемости, руки связаны за спиной. Рядом стояли двое людей Эстебана — братья Рамирес, близнецы с лицами палачей из средневековых фресок.
— Это Мигель, — пояснил Эстебан спокойно, как будто представляя нового сотрудника. — Он работал на нас. Был доверенным водителем. Пока не решил, что может «позаимствовать» немного товара для собственных нужд. Маленькая самостоятельная предпринимательская инициатива.
Мигель что-то пробормотал сквозь разбитые губы, моля о пощаде.
— В нашем бизнесе, Алехандро, доверие — это все, — продолжал Эстебан. — Но одного доверия мало. Нужен страх. Страх — это клей, который скрепляет организацию. Каждый должен знать цену предательству. Сегодня твой урок — преподать этот урок.
Он кивнул одному из близнецов. Тот протянул Алехандро тяжелую монтировку.
Алехандро замер. Кровь отхлынула от его лица. Он видел последствия насилия, но никогда не был его непосредственным исполнителем. Его отец учил его решать споры словами, книгами. Эстебан учил обратному.
— Tío, я... — начал он.
— Сделай это, — голос Эстебана стал тише, но от этого еще страшнее. — Или я найду того, кто сделает это вместо тебя. А тебе придется наблюдать. И подумать о своем месте здесь. О тех, кого ты, возможно, считаешь слабее себя.
Угроза была прозрачной. Это был намек на Марию. Алехандро посмотрел на Мигеля, на его полные ужаса глаза. Затем на холодное, ожидающее лицо дяди. Он почувствовал вкус текилы на губах, смешанный со вкусом собственной трусости и отчаяния.
Он взял монтировку. Рукоять была холодной и липкой от чужого пота.
— Не заставляй себя ждать, mi hijo, — мягко сказал Эстебан. — Бизнес не терпит промедления.
Алехандро занес инструмент. В его голове пронеслись образы: улыбка Марии, вращающийся гончарный круг, алтарь в Оахаке. Затем все поглотила тьма. Он опустил монтировку. Звук был тупым, костным, отвратительным.
Он не помнил, сколько раз он ударил. Он делал это автоматически, его сознание отделилось от тела и наблюдало за происходящим со стороны. Когда он остановился, его белая рубашка была забрызгана алыми пятнами.
Эстебан подошел к нему и положил руку на его плечо.
— Хорошо. Теперь ты понял. Теперь ты один из нас. По-настоящему.
Алехандро не ответил. Он бросил окровавленную монтировку на пол и, не глядя на дядю, вышел из подвала. Он добрел до умывальника и его вырвало. Он смотрел на свое отражение в зеркале — бледное, чуждое лицо с пустыми глазами. Он больше не был тем парнем из Оахаки. Он стер с себя его последние следы, заменив их кровью и грязью. Он стал тем, кем всегда должен был стать — солдатом империи Варгаса.
В ту ночь он все-таки позвонил Марии. Он стоял на балконе, глядя на огни города, которые казались ему теперь кострами на вражеских позициях.
— Привет, — сказал он, и его голос прозвучал хрипло.
— Алехандро! — ее голос был полон радости и облегчения. — Я так по тебе скучаю. Как ты? Как дела?
Он закрыл глаза, слушая ее. Это был единственный лучик света в его погрузившемся во тьму мире.
— Все... сложно, — сказал он, не в силах лгать, но и не в силах сказать правду. — Дядя возлагает на меня большие надежды.
— Ты помнишь о своем обещании? — тихо спросила она. — О нашем плане?
Он сглотнул ком в горле. Он вспомнил лицо Эстебана. Монтировку в своей руке.
— Помню, — прошептал он. — Я всегда помню. Но, Мария... пути назад может и не быть. Ты должна это понять.
На другом конце провода повисло молчание.
— Что случилось? — ее голос стал серьезным и испуганным. — Алехандро, ты в беде?
— Нет. Все в порядке. Просто... я люблю тебя. Запомни это. Что бы ни случилось.
Он положил трубку, не дав ей сказать ничего в ответ. Он знал, что не сможет вынести ее вопросов. Не сможет солгать ей в глаза. Он посмотрел на свои руки. Он отмыл их до скрипа, но ему казалось, что они навсегда останутся липкими от крови.
Он был в ловушке. Любовь к Марии делала его уязвимым. Долг перед дядей требовал отречься от этой любви. А его собственная душа, разорванная надвое, уже начала умирать, оставляя после себя лишь пустую оболочку, идеального солдата картеля. Суббота и ужин с семьей Сильвано приближались неумолимо, как приговор.
Если вам было интересно, подпишитесь на канал, чтобы не пропустить следующую историю.
Буду рада вашей поддержки в комментариях!