Глава 5
Ужин с Дьяволом
Особняк семьи Сильвано был воплощением показной, тяжеловесной роскоши. Золоченая лепнина, мраморные полы, огромные люстры — все кричало о деньгах, но было лишено какого-либо вкуса. Это был дворец нуворишей, построенный на костях и наркодолларах. Алехандро, в идеально сидящем черном костюме, чувствовал себя актером, готовящимся к самому важному и отвратительному спектаклю в своей жизни.
Эстебан, шедший рядом, излучал спокойную уверенность. Он был в своей стихии.
— Запомни, — тихо сказал он Алехандро, пока они шли по бесконечному коридору к столовой. — Это просто бизнес. Улыбайся, кивай, будь очарователен. Девушка уже подготовлена своим отцом.
Семья Сильвано ждала их в просторной, помпезной столовой. Во главе стола восседал патриарх, дон Сильвано — тучный, тяжело дышащий мужчина с заплывшими, но пронзительными глазами. Рядом с ним — его сыновья, двое молодых людей с наглыми, самодовольными лицами, уже успевшими налить себе текилы. И, наконец, Изабелла.
Она была красива, как фарфоровая кукла. Идеальные черты лица, безупречная укладка, дорогое, но скромное платье. Но когда она подняла глаза на Алехандро, он увидел в них то же, что чувствовал сам — безразличие, смешанное с покорностью судьбе. Она была такой же пешкой в этой игре, как и он.
— Эстебан! Друг мой! — Сильвано с трудом поднялся, его голос был хриплым. — И это твой племянник? Славный юноша.
Представились, обменялись рукопожатиями. Рука Сильвано была влажной и дряблой. Руки его сыновей — крепкими, но с нервной дрожью. Алехандро подошел к Изабелле, взял ее протянутую руку и поцеловал, как того требовал этикет.
— Mucho gusto («Очень приятно» ), Изабелла, — сказал он формально.
— Igualmente ( «Взаимно» ), Алехандро, — ее голос был тихим и ровным, без единой эмоции.
Ужин проходил под видимостью светской беседы. Говорили о политике (поверхностно), о футболе (скучно), о новых приобретениях в бизнесе (намеками и эвфемизмами). Алехандро выполнял свою роль — улыбался, кивал, вставлял уместные реплики. Он чувствовал на себе взгляд Эстебана, оценивающий каждый его жест.
В какой-то момент дон Сильвано, уже изрядно выпивший, облокотился на стол и посмотрел на Алехандро.
— Так, юноша. Эстебан говорит, ты показал себя человеком дела. Умеешь принимать... трудные решения. Это хорошо. В нашем деле нужна стальная хватка. Мои мальчики, — он презрительно махнул рукой в сторону сыновей, — думают, что бизнес — это одна вечеринка. Но скоро они научатся. Как научился ты.
Алехандро почувствовал, как его тошнит. «Трудные решения». Он снова увидел перед собой окровавленное лицо Мигеля.
— Я стараюсь оправдать доверие дяди, — сухо ответил он.
— И оправдываешь! — Сильвано хлопнул ладонью по столу. — А потому я считаю, что союз наших семей — это блестящая идея. Изабелла будет хорошей женой. Послушной. Она знает свое место.
Алехандро посмотрел на девушку. Она опустила глаза в тарелку, ее щеки слегка покраснели от унижения. В этот момент он почувствовал не ненависть к ней, а странную жалость. Они были двумя заключенными в одной клетке.
После ужина Эстебан и Сильвано удалились в кабинет для «обсуждения деталей». Сыновья Сильвано, Родриго и Артуро, предложили Алехандро выйти в патио «выкурить сигару». Это был неизбежный ритуал.
Братья оказались такими, какими и казались — наглыми, глупыми и жестокими.
— Так ты тот, кто женится на нашей сестренке? — начал Родриго, старший, выпуская облако дыма. — Смотри, обращайся с ней хорошо. А то мы тебя... поправим.
Он говорил это с ухмылкой, но в его глазах светилась тупая агрессия.
— Не беспокойся, — холодно ответил Алехандро. — Я знаю, как обращаться с тем, что мне принадлежит.
Его тон остудил пыл братьев. Они почувствовали в нем не испуганного юнца, а человека, наделенного реальной властью — властью, данной ему Эстебаном.
— Слушай, — вступил в разговор Артуро. — Когда все это... оформят, нам нужно будет обсудить распределение потоков через наши порты. Мы думаем, наш процент должен быть... пересмотрен в большую сторону.
Алехандро уставился на него. Так вот оно что. Глупцы, но не настолько. Они пытались заключить с ним сделку за спиной своих отцов.
— Проценты обсуждаются между доном Сильвано и моим дядей, — ровно сказал Алехандро. — Не нами.
— Но скоро все будет нашим! И твоим! — настаивал Родриго. — Почему бы не начать договариваться по-мужски?
«По-мужски». Алехандро снова вспомнил подвал и монтировку. Это был их язык. Язык силы и предательства.
— Когда придет время, — уклончиво сказал Алехандро, — мы все обсудим. Через официальные каналы.
Он видел разочарование на их лицах. Они поняли, что он не их союзник. Он был эмиссаром Эстебана, и его лояльность была не к ним, а к власти.
Вернувшись в особняк, Алехандро увидел Изабеллу, стоявшую одну у огромного окна. Он подошел к ней.
— Прости за моих братьев, — тихо сказала она, не глядя на него. — Они... грубы.
— Ничего, — ответил он. Пауза затянулась. — Изабелла... ты согласна на это? На этот брак?
Она наконец повернула к нему голову. В ее глазах он увидел неожиданную глубину — не покорность, а скорее, фаталистическое принятие.
— У меня нет выбора, Алехандро. Такова наша доля. Мы — дочери, мы — разменная монета. Я выйду за тебя, буду хорошей женой, рожу тебе наследников. Таков договор. Я смирилась с этим.
Ее слова прозвучали как приговор. И ему, и ей.
— А если бы выбор был? — не удержался он.
Она улыбнулась грустной, кривой улыбкой.
— Тогда бы я, наверное, уехала в Париж. Училась живописи. Но это детские мечты. Они не для нас.
В этот момент Алехандро понял, что их брак обречен. Не потому, что она плоха, а потому, что он никогда не сможет полюбить ее. Его сердце было отдано другой — девушке с запахом глины и солнца в волосах, девушке, которая верила, что мир можно вылепить своими руками, а не сломать.
Эстебан и Сильвано вышли из кабинета, улыбаясь и обнявшись. Сделка была заключена.
— Ну что, mi hijo? — Эстебан похлопал Алехандро по плечу. — Поздравляю. Теперь ты официально жених. Через месяц будет помолвка.
Алехандро кивнул. Он чувствовал, как на его шее затягивается удавка. Он смотрел на Изабеллу, на ее отца, на самодовольные лица ее братьев. Он был частью этого мира. Он впустил его в себя, позволил ему себя переделать.
В ту ночь, вернувшись домой, он достал тот самый кривой глиняный горшочек из Оахаки, который тайком привез с собой. Он стоял на его полке, как артефакт из другой жизни, как доказательство того, что тот Алехандро, который мог создавать, когда-то существовал.
Он взял его в руки. Глина была холодной и шероховатой. Он сжал ее. Сначала слабо, потом все сильнее. И вдруг, с сухим, щемящим звуком, горшочек треснул у него в руке, разломившись на несколько частей.
Алехандро не двигался, глядя на осколки у себя на ладони. Это была метафора. Его старая жизнь была разбита. Навсегда. Остались лишь острые, режущие края, которые будут ранить его при каждом прикосновении.
Он аккуратно собрал черепки, завернул их в ткань и спрятал в сейф. Это была его тайна. Его боль. Его стыд. И единственное, что связывало его с тем, кем он был до того, как стал Алехандро Варгасом — женихом Изабеллы Сильвано, наследником империи, человеком, разбившим свою душу по приказу дяди.
Если вам было интересно, подпишитесь на канал, чтобы не пропустить следующую историю.
Буду рада вашей поддержки в комментариях!