– А что, борщ опять вчерашний? Я думал, ты сегодня соляночку сделаешь, колбаски там вроде оставались в холодильнике, – Виталик недовольно потыкал ложкой в тарелку, поднимая и опуская кусок свеклы, словно проверяя его на прочность. – И сметаны маловато. Лен, ну ты же знаешь, я люблю, чтобы ложка стояла.
Елена замерла у раковины, где в этот момент оттирала жирную сковороду после утренней яичницы брата мужа. Пена на губке зашипела, лопаясь, как и терпение хозяйки дома. Она медленно выдохнула, считая про себя до десяти. Раз, два, три... Не помогало. На цифре пять захотелось развернуться и надеть эту сковороду на голову тридцатилетнего «малыша», который сидел за ее столом, в ее кухне, и критиковал еду, купленную на ее деньги.
– Виталик, – Елена старалась говорить спокойно, не повышая голоса, хотя внутри все дрожало от обиды. – Борщ сварен вчера вечером. Он настоялся и стал только вкуснее. Колбаса, про которую ты говоришь, лежит на бутерброды Сергею на работу. А сметана закончилась, потому что кто-то ночью съел целую банку с пельменями.
– Ну вот, опять ты начинаешь, – Виталик скривился, отодвигая тарелку. – Попрекаешь куском хлеба. Серега же сказал: «Живи, брат, сколько надо, ни в чем себе не отказывай». А ты каждую ложку сметаны считаешь. Мелочная ты, Ленка. Не по-родственному это.
Он встал из-за стола, так и не убрав за собой посуду, и пошлепал в гостиную, где уже был разложен диван. Через минуту оттуда донеслись звуки телевизора и характерный щелчок открываемой банки газировки.
Елена опустила руки в мыльную воду. Слезы навернулись на глаза сами собой. Три месяца. Ровно три месяца назад Виталик, младший брат ее мужа Сергея, появился на их пороге с большой спортивной сумкой и грустной историей о том, как его несправедливо уволили с работы в родном поселке, как там нет перспектив и как он хочет покорить большой город.
«Ленусь, ну это же ненадолго, – уговаривал тогда Сергей, виновато заглядывая ей в глаза. – Месяц, максимум полтора. Парень работу найдет, снимет комнату и съедет. Не могу же я родного брата на улице бросить. Мама не поймет».
Елена, добрая душа, согласилась. Она помнила, как тяжело начинать все с нуля, и искренне хотела помочь. Выделила Виталику полку в шкафу, купила новый комплект постельного белья, начала готовить большие кастрюли супа, чтобы «растущий организм» (хотя организм давно вырос в ширину) не голодал.
Первые две недели Виталик действительно создавал видимость бурной деятельности. Он куда-то ходил, якобы на собеседования, возвращался уставший и рассказывал, какие сейчас работодатели звери – требуют опыт, знания и дисциплину. Но потом энтузиазм угас. «Собеседования» стали редкими, а потом и вовсе прекратились. Виталик целыми днями лежал на диване, смотрел сериалы, играл в игры на телефоне и ждал, когда Елена вернется с работы, чтобы накормить его ужином.
Вечером домой вернулся Сергей. Уставший, серый от переутомления. Он работал на двух объектах, брал подработки по электрике, чтобы закрыть ипотеку и обеспечить семью. Елена видела, как он выматывается, и старалась окружить его уютом. Но теперь весь уют разбивался о присутствие третьего лишнего.
– Привет, любимая, – Сергей чмокнул жену в щеку и сразу направился к дивану, но тот был занят. Виталик раскинулся там звездой.
– О, братан! Пришел? – Виталик даже не приподнялся. – Слушай, там в коридоре лампочка перегорела, посмотри, а? А то я в туалет шел, чуть не споткнулся.
Сергей тяжело вздохнул, но пошел за стремянкой. Елена молча накрывала на стол.
За ужином Виталик оживился.
– Серега, ты представляешь, Ленка сегодня мне заявила, что я много ем! Сметану ей жалко стало. Я в шоке вообще. Я тут работу ищу, нервничаю, мне витамины нужны, питание хорошее, а она борщом пустым кормит.
Сергей поперхнулся котлетой. Он перевел взгляд на жену, потом на брата.
– Виталь, ну Лене тоже тяжело. Она работает, потом у плиты стоит. Ты бы хоть посуду за собой мыл. Или в магазин сходил.
– Я ходил! Вчера за сигаретами ходил и хлеба купил! – возмутился Виталик. – А посуду мыть – это женское дело. У нас мама всегда так говорила: мужик добытчик, баба – хозяйка. Ты, Серега, разбаловал жену, вот она и голос подает.
Елена положила вилку. Звон металла о тарелку прозвучал как гонг перед боем.
– Добытчик, значит? – тихо спросила она. – И много ты добыл за три месяца, Виталик? Ноль рублей, ноль копеек? Ты живешь в нашей квартире, пользуешься водой, электричеством, интернетом. Ты ешь продукты, которые покупаем мы. Я стираю твои вещи, убираю за тобой грязь в ванной. А ты смеешь говорить, что я тебя плохо кормлю?
– Ну вот, началось! – Виталик всплеснул руками. – Истерика! Серега, скажи ей!
Сергей накрыл руку жены своей ладонью.
– Лен, успокойся, пожалуйста. Не надо ругаться за столом. Виталик, ты тоже перегибаешь. Лена старается.
– Старается она... – пробурчал брат, запихивая в рот сразу половину котлеты. – Ладно, проехали. Кетчуп есть? А то сухо как-то.
В ту ночь Елена долго не могла уснуть. Она слушала ровное дыхание мужа и думала. Думала о том, что их семейный бюджет трещит по швам. Раньше они откладывали деньги на отпуск, хотели поехать на море летом. Теперь все уходило в унитаз, в прямом смысле этого слова. Виталик ел за троих. Мясо, сыр, колбаса, фрукты – все исчезало из холодильника с космической скоростью.
А еще она устала. Смертельно устала быть кухаркой и уборщицей для здорового лба, который даже «спасибо» сказать не может.
Утром, собираясь на работу, Елена обнаружила, что ее любимый йогурт, который она оставила себе на завтрак, исчез. В мусорном ведре сиротливо лежала пустая баночка.
Это стало последней каплей. Не скандал из-за борща, не грязь в прихожей, а этот несчастный вишневый йогурт.
Елена решительно достала блокнот и ручку. Она написала список покупок. В нем не было ни мяса, ни колбасы, ни сыра. Только крупы, макароны, самые дешевые овощи и куриные суповые наборы.
Вечером она пришла домой поздно. Специально задержалась в парке, посидела на лавочке, читая книгу. Домой идти не хотелось.
В квартире пахло чем-то горелым. Виталик пытался пожарить картошку, но, видимо, отвлекся на телефон, и теперь кухня была наполнена сизым дымом.
– Ты где ходишь?! – накинулся он на нее с порога. – Я тут с голоду пухну! Решил сам приготовить, а сковорода у тебя дурацкая, все пригорело!
– Сковорода нормальная, если за ней следить, – спокойно ответила Елена, открывая окно. – И я тебе не нанималась отчитываться, где я хожу.
Она прошла к холодильнику и начала выкладывать продукты. Пакет гречки. Пакет риса. Макароны «красная цена». Три луковицы.
– А мясо где? – подозрительно спросил Виталик, заглядывая в пакет. – Сосиски где? Сыр?
– Денег нет, – коротко бросила Елена. – Бюджет исчерпан. До зарплаты Сергея две недели. Будем жить по средствам.
– В смысле нет? Ты же аванс получала на днях!
– Аванс ушел на оплату коммунальных услуг, которые выросли в полтора раза, и на бытовую химию. Порошок, которым я стираю твои носки, стоит денег, Виталик. Так что переходим на эконом-режим.
Виталик фыркнул, не поверив. Он был уверен, что Елена просто вредничает и где-то в недрах кухни припрятала вкусненькое.
Но на следующий день его ждало разочарование. На ужин была пустая гречка с зажаркой из лука и моркови. Без котлет. Без подливы. Просто сухая гречка.
– Это что? – спросил он, брезгливо ковыряя вилкой в тарелке.
– Гречневая каша. Очень полезно. Железо, микроэлементы, – невозмутимо ответила Елена, с аппетитом поедая свою порцию.
Сергей, который был предупрежден женой по смс, молча ел, не поднимая глаз. Ему было неловко перед братом, но перечить жене он не решился. Елена пригрозила, что если он вступится, то готовить будет сам.
– Я это есть не буду! – заявил Виталик и отодвинул тарелку. – Я не козел, чтобы зерно жевать. Серега, дай денег, я за шаурмой схожу.
Сергей потянулся к карману, но Елена громко кашлянула.
– Сережа, нам нужно заплатить за интернет завтра. Иначе отключат.
Рука Сергея замерла.
– Виталь, правда, с деньгами сейчас туго. Поешь каши, нормальная каша.
Виталик вскочил из-за стола, красный от злости.
– Да подавитесь вы своей кашей! Жмоты! Родного брата голодом морите! Я маме позвоню!
Он убежал в комнату. Через минуту оттуда донеслись его жалобные вопли в трубку: «Мама, они меня тут за людей не считают! Кормят помоями! Серега подкаблучник, слова сказать не может! Вышли денег, мама, я тут с голоду умру!»
Елена спокойно убрала со стола. Она достала из сумки контейнер, который принесла с собой. Там была запеченная куриная грудка и салат. Она молча поставила его перед Сергеем.
– Ешь, – шепнула она. – Пока он не видит. Тебе силы нужны, ты работаешь.
Сергей посмотрел на нее с благодарностью и болью.
– Лен, может не надо так жестко? Он же уедет скоро...
– Не уедет он, Сережа, пока ему тут сладко и мягко. Паразит не слезает с тела, пока его не начнешь травить. Ешь давай.
Следующие три дня превратились в холодную войну. Елена перестала готовить для Виталика вовсе. Она варила суп в маленькой кастрюльке – ровно две порции, для себя и мужа. Если Виталик успевал к ужину, он обнаруживал пустую плиту.
– А мне? – спрашивал он, заглядывая в пустые кастрюли.
– А тебе – руки, ноги и плита, – отвечала Елена. – Продукты в шкафу. Крупа, макароны, масло. Вари, жарь. Никто не запрещает.
Виталик пытался готовить. Получалось плохо. Макароны слипались в ком, рис пригорал. Он злился, оставлял горы грязной посуды, которую Елена принципиально не мыла. Она складывала грязные тарелки брата в таз и ставила ему под дверь в гостиной.
– Это свинство! – орал он, спотыкаясь о таз утром.
– Свинство – это когда здоровый мужик ждет, что его обслужат, – парировала Елена.
В четверг вечером раздался звонок в дверь. На пороге стояла свекровь, Галина Петровна. Она приехала из поселка, нагруженная сумками, с боевым настроем спасать младшенького.
– Где он? Где мой мальчик? – запричитала она, врываясь в квартиру. – Ироды! Довели ребенка! Звонил, плакал, говорит, живот болит от голода!
Виталик вышел к маме, изображая умирающего лебедя. Он действительно выглядел неважно – небритый, в мятой футболке.
– Мама! Наконец-то! – он бросился к сумкам, вытаскивая оттуда банки с соленьями, пирожки, куски сала.
Галина Петровна грозно посмотрела на Елену.
– Ну что, невестка? Совесть-то есть у тебя? Я тебе сына доверила, думала, приглядишь, а ты... Как в концлагере!
Елена стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди. Ей было уже все равно. Страх перед свекровью, желание быть хорошей – все это сгорело в огне усталости.
– Галина Петровна, – сказала она твердо. – Ваш «ребенок» три месяца сидит на моей шее. Он не работает, не помогает по дому, хамит и требует деликатесов. Я не нанималась к нему в прислуги. Если вам так жалко его – забирайте. Или оплачивайте его проживание и питание. Счета за три месяца я могу предоставить.
Свекровь задохнулась от возмущения.
– Ты... ты мне счета выставлять будешь? Да эта квартира моего сына!
– Эта квартира, Галина Петровна, куплена в ипотеку, которую мы платим из общего бюджета. И мой вклад туда не меньше, чем Сергея. А вот вклад Виталика – отрицательный.
– Сережа! – взвизгнула свекровь, обращаясь к старшему сыну, который жался в углу. – Ты слышишь, как она с матерью разговаривает? Выгони ее! Или хотя бы заткни!
Сергей посмотрел на мать, на жующего пирожок брата, на уставшую, похудевшую жену с темными кругами под глазами. Впервые за все это время он увидел ситуацию не глазами «старшего брата», а глазами мужа.
Он подошел к Елене и обнял ее за плечи.
– Мама, Лена права. Виталик засиделся. Я обещал помочь на первое время, но «первое время» прошло. Он не ищет работу. Он просто живет за наш счет.
– Ты... ты против брата? – Галина Петровна села на стул, схватившись за сердце. – Ой, плохо мне... Предали... Родная кровь...
Виталик, с набитым ртом, поддакнул:
– Вот именно! Подкаблучник ты, Серега! Баба тобой крутит, как хочет!
– Закрой рот, Виталик, – неожиданно жестко сказал Сергей. – Собирай вещи.
В комнате повисла тишина. Слышно было только, как чавкает Виталик, не сразу осознавший смысл слов.
– Что? – переспросил он.
– Собирай вещи, говорю. Ты едешь с мамой домой. Сегодня.
– Никуда я не поеду! – взвился Виталик. – Я тут в городе зацепиться хочу! У меня планы!
– Твои планы – лежать на диване и жрать, – отрезал Сергей. – У меня денег нет тебя содержать. И у Лены сил нет тебя обслуживать. Все, лавочка закрыта.
Галина Петровна начала было снова причитать про сердце и неблагодарность, но Сергей был непреклонен. Он сам пошел в гостиную, достал спортивную сумку брата и начал кидать туда его вещи.
– Эй, полегче! Там ноутбук! – заорал Виталик, поняв, что все серьезно.
Через час квартира опустела. Галина Петровна, обиженно поджав губы, уводила своего «малыша» к такси. Виталик тащил сумку и пакет с остатками маминых пирожков, бурча проклятия.
Елена закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Тишина. Благословенная тишина. Никто не бубнит телевизором, не требует жрать, не воняет носками.
Сергей подошел к ней и уткнулся лбом ей в плечо.
– Прости меня, Лен. Я дурак. Думал, само рассосется. Боялся маму обидеть.
Елена погладила его по голове.
– Рассосалось, Сереж. Как нарыв. Больно, зато теперь заживет.
Она прошла на кухню. На столе остались крошки от пирожков, которые ел Виталик. Она смахнула их тряпкой, вымыла стол до блеска. Потом открыла холодильник. Там было пустовато, но это была их пустота.
– Сереж, – позвала она. – Ты есть хочешь?
– Хочу, – признался муж. – Умираю как хочу.
– Я сейчас макароны сварю. С сыром. И сосиски последние остались, две штуки. Будешь?
– Буду. Это самый лучший ужин в мире.
Они сидели на кухне, ели простые макароны, и им казалось, что вкуснее они ничего не пробовали. Воздух в квартире стал легким, словно после грозы.
На следующий день Елена купила в магазине стейки. Хорошие, дорогие стейки из мраморной говядины. И бутылку красного вина.
– Что празднуем? – удивился Сергей, увидев накрытый стол.
– Празднуем возвращение домой, – улыбнулась Елена. – И то, что я снова хочу готовить. Для нас.
Прошел месяц. Виталик так и не нашел работу в городе, осел в поселке у мамы. Галина Петровна звонила пару раз, сухо здоровалась и жаловалась на давление, но тему про «бедного мальчика» больше не поднимала. Видимо, Виталик и ее успел достать своими запросами.
А Елена и Сергей начали откладывать деньги заново. На этот раз – на посудомоечную машину. Чтобы больше никаких споров о том, чья очередь мыть посуду. Хотя теперь, когда они были вдвоем, эти споры и так исчезли. Ведь когда любишь и бережешь друг друга, даже быт становится не в тягость.
Если вам понравилась эта история, не забудьте поставить лайк и подписаться на канал, чтобы не пропустить новые жизненные рассказы. Пишите в комментариях, приходилось ли вам выпроваживать засидевшихся гостей?