– Кирюша, ты где? Гости через двадцать минут будут, а у меня еще нарезка не выложена и шампанское теплое! Ты обещал привезти лед и шары.
Ольга прижимала телефон плечом к уху, одновременно пытаясь намазать маслом крошечные тарталетки с икрой. На кухне стоял густой, сладкий запах ванили и запеченной курицы – тот самый аромат праздника, который обычно радовал, но сегодня почему-то вызывал лишь нервную дрожь. Пятилетний Тимоша, виновник торжества, носился по коридору с игрушечным самолетом, издавая звуки реактивного двигателя, и периодически забегал на кухню, чтобы стянуть кусочек сыра.
– Оль, ну не кричи ты, я уже паркуюсь, – голос мужа в трубке звучал как-то странно, сдавленно, словно он говорил, прикрыв микрофон рукой. – Тут пробки жуткие, ты же знаешь наш район. Я не один, сейчас поднимемся.
– В смысле «не один»? – Ольга замерла с ножом в руке. – Ты кого-то из гостей встретил у подъезда? Свекровь?
– Ну... в общем, сейчас увидишь. Открывай, мы у лифта.
Связь оборвалась. Ольга почувствовала неприятный холодок в животе. Это «сейчас увидишь» не предвещало ничего хорошего. Кирилл был мастером сюрпризов, но, к сожалению, не всегда приятных. Она быстро вытерла руки полотенцем, поправила нарядное бежевое платье, которое так шло к ее каштановым волосам, и пошла открывать дверь.
Звонок тренькнул настойчиво и весело. Тимоша тут же бросил самолет и помчался к двери с криком: «Папа приехал! Подарки!»
Ольга распахнула дверь, натянув на лицо дежурную улыбку, готовую приветствовать куму или родителей. Но улыбка сползла с ее лица быстрее, чем тающий лед.
На пороге стоял Кирилл, нагруженный пакетами с продуктами и огромной связкой разноцветных шаров. А рядом с ним, держа в руках внушительную коробку с ярким бантом, стояла Инга. Его бывшая жена.
Инга выглядела, как всегда, эффектно: ярко-красное пальто, высокие каблуки, безупречная укладка и тот самый вызывающий, оценивающий взгляд, от которого Ольге всегда хотелось спрятаться или принять душ.
– Привет, именинник! – звонко воскликнула Инга, не обращая внимания на остолбеневшую Ольгу, и шагнула прямо в квартиру, едва не сбив Тимошу с ног. – Смотри, что тетя Инга тебе привезла! Это самый крутой конструктор, твой папа сказал, ты о таком мечтал!
Кирилл, стараясь не смотреть на жену, бочком протиснулся в коридор, занося шары.
– Оль, ну... привет. Вот, лед купил, как просила. И сок.
Ольга стояла, держась за ручку двери, и чувствовала, как кровь отливает от лица.
– Кирилл, можно тебя на секунду? – ее голос прозвучал тихо, но так ледяным тоном, что муж вздрогнул.
– Ой, да ладно вам шептаться! – Инга уже скинула пальто, оставшись в облегающем леопардовом платье, и по-хозяйски прошла в гостиную. – Кирилл, куда подарок положить? Тимоша, иди сюда, я тебе покажу, как это работает! Оля, привет, кстати. Ты чего такая бледная? Гемоглобин проверь, у меня есть отличный врач.
Ольга схватила мужа за рукав куртки и буквально втащила его на кухню, плотно прикрыв дверь.
– Что. Она. Здесь. Делает? – раздельно, чеканя каждое слово, спросила она.
Кирилл виновато забегал глазами по кухне, словно ища поддержки у кастрюли с картошкой.
– Олюш, ну не начинай. Так получилось. Я заехал в детский магазин за подарком, а она там тоже была. Выбирала что-то племяннику. Слово за слово... Она спросила, как Тимоха, узнала, что сегодня день рождения. Сказала, что хочет поздравить. Ну не мог же я ей сказать «пошла вон»? Она же не чужой человек, мы прожили пять лет, она мою маму знает...
– Она твоя бывшая жена, Кирилл! С которой ты развелся семь лет назад! У нас своя семья, свой праздник. Ты не мог сказать ей, что это семейное торжество?
– Ну она сказала, что ей одиноко, что она всего на часик, поздравит и уйдет. Оль, ну будь мудрее. Не устраивай скандал при ребенке. Она же с подарком приехала, дорогим, между прочим. Ты видела коробку? Это тысяч десять стоит.
– Мне плевать, сколько это стоит! – прошипела Ольга. – Я не хочу видеть ее в своем доме. Ты помнишь, что она устроила на нашей свадьбе? Как она «случайно» пролила вино на мое платье? Или как она звонит тебе по ночам с просьбой починить кран?
– Это было давно, она изменилась. Оль, прошу тебя. Гости сейчас придут. Не выгонять же ее на лестницу, это неприлично. Потерпи пару часов, ради меня. Ради Тимоши.
Ольга посмотрела на мужа. В его глазах читалась та самая бесхребетная мольба, которой он всегда прикрывал свою неспособность сказать «нет» бывшей супруге. Кирилл был хорошим отцом и неплохим мужем, но как только на горизонте появлялась Инга, он превращался в желе.
В этот момент дверь кухни распахнулась. На пороге стояла Инга с бокалом в руке.
– Ребята, а где у вас штопор? Я там вино свое открыла, коллекционное, специально для праздника берегла. Ой, Оля, а что у тебя салаты не заправлены? Гости на пороге. Давай помогу? Хотя я майонез не ем, это смерть для фигуры, но ради праздника...
Она прошла к столу, взяла ложку и, не спрашивая разрешения, зачерпнула оливье из общего салатника.
– М-м-м... Соли маловато. И огурцы ты зря соленые положила, надо свежие, так нежнее. Кирилл всегда любил свежие, правда, котик?
Это «котик» резануло слух так, что у Ольги зазвенело в ушах.
– Инга, положи ложку, – сказала Ольга. – И выйди из кухни.
– Ой, какие мы нервные, – Инга картинно закатила глаза. – Гормоны? Или просто устала? Я же помочь хочу. Кирилл, почему у тебя жена такая напряженная? Ты ее не расслабляешь?
Кирилл нервно хихикнул.
– Инга, иди в комнату, мы сейчас.
Когда бывшая вышла, Ольга повернулась к мужу.
– Это последний раз, Кирилл. Если она позволит себе еще хоть одно замечание, я за себя не ручаюсь.
Гости начали собираться. Пришли родители Ольги, ее сестра с мужем, пара друзей семьи с детьми. Квартира наполнилась шумом, смехом, шуршанием пакетов. Все поздравляли Тимошу, дарили машинки, книги, одежду. Инга сидела на диване в центре гостиной, как королева в изгнании, и оценивающе разглядывала каждого входящего.
– О, Светлана Петровна! – воскликнула она, увидев маму Ольги. – Сколько лет, сколько зим! Вы так... изменились. Постарели немного, да? Ну, возраст никого не щадит. А помните, как мы с Кириллом вас на дачу возили? Золотое было время.
Мама Ольги, интеллигентная учительница музыки, опешила и лишь вежливо кивнула, стараясь держаться от наглой гостьи подальше.
Застолье началось относительно мирно. Первый тост был за именинника, Тимоша задул свечу на торте в виде пятерки (торт, кстати, Инга тоже успела прокомментировать: «Многовато крема, ребенку вредно»). Но чем больше пустели бутылки с вином, тем развязнее становилась Инга.
Она перебивала гостей, громко смеялась и постоянно переводила тему разговора на прошлое. На их с Кириллом прошлое.
– А помнишь, Кирюш, как мы в Турции заблудились? – вещала она, накладывая себе селедку под шубой. – Ты тогда еще такой смешной был, без бороды. Мы ночь на пляже провели, романтика... Оля, передай хлеб. Кстати, хлеб ты сама пекла или магазинный? Суховат немного.
Ольга сжала вилку так, что побелели костяшки пальцев.
– Это из пекарни, лучшей в районе, – ответила она сдержанно.
– Ну не знаю. Я вот сама пеку. Кирилл обожал мои чиабатты. Скажи, Кир?
Кирилл сидел, уткнувшись в тарелку, и что-то невнятно мычал. Ему было явно неловко, но он не делал ровным счетом ничего, чтобы остановить этот поток.
– Инга, давайте поговорим о чем-нибудь другом, – попыталась вмешаться сестра Ольги, Лена. – Сегодня все-таки праздник Тимоши.
– Да я же про праздник и говорю! – всплеснула руками Инга. – Просто смотрю на Тимошу – вылитый Кирилл в молодости. Хорошо, что не в маму пошел, а то у Оли нос немного... ну, такой, характерный.
За столом повисла тишина. Даже дети, игравшие в углу, притихли.
– Что с моим носом? – тихо спросила Ольга.
– Да ничего, нормальный нос, – отмахнулась Инга. – Просто у Кирилла профиль греческий, благородный. Мы когда планировали детей... ну, тогда, давно... я всегда мечтала, чтобы они на него были похожи. Не сложилось, к сожалению. Зато вот у вас получилось. Кстати, Кирилл, ты помнишь, мы хотели сына назвать Платоном? Почему Тимофей? Простецкое имя какое-то.
Ольга встала. Стул с противным скрежетом отъехал назад.
– Так, – сказала она. – Хватит.
– Оля, сядь, – зашептал Кирилл, дергая ее за руку. – Не устраивай сцену.
– Я не устраиваю сцену. Я навожу порядок в своем доме.
Она обошла стол и встала напротив Инги.
– Инга, вставай.
– Зачем? – удивленно хлопая накладными ресницами, спросила та. – Мы еще горячее не ели. Я видела, там жульен. Я люблю жульен, если он правильно приготовлен.
– Жульена не будет. Для тебя. Собирайся и уходи.
Инга рассмеялась. Громко, неестественно.
– Кирилл, ты слышишь? Твоя жена меня выгоняет! Это что за гостеприимство? Я гостья, я подарок принесла!
– Твой подарок мы вернем, – спокойно сказала Ольга. – И тебя вернем туда, откуда ты взялась. В твою одинокую жизнь, где ты никому не нужна, поэтому приходишь портить праздники бывшим мужьям.
Лицо Инги перекосилось. Маска добродушия слетела.
– Да ты просто завидуешь! – взвизгнула она. – Ты же видишь, что у нас с Кириллом связь! Мы родные люди! А ты – так, приложение. Он женился на тебе назло мне, чтобы забыть! Но не забыл! Правда, Кирилл?
Все посмотрели на Кирилла. Он сидел красный, потный, и мял салфетку.
– Инга, перестань... – промямлил он.
– Что «перестань»? Скажи ей! Скажи, как ты мне звонил месяц назад, когда вы поругались! Скажи, как жаловался, что она тебя пилит!
В груди у Ольги что-то оборвалось. Она посмотрела на мужа.
– Ты звонил ей?
Кирилл вжал голову в плечи.
– Оль, это было... ну, просто поговорить... Мне нужна была поддержка...
– Поддержка? – Ольга усмехнулась. – У бывшей жены? Прекрасно.
Она повернулась к Инге, взяла ее сумочку со стула и швырнула ее в сторону коридора.
– Вон.
– Ты не имеешь права! Это квартира Кирилла тоже! – заорала Инга, вскакивая.
– Это квартира, купленная в ипотеку, которую мы платим вместе. И здесь живет мой сын. И я не позволю всяким проходимкам оскорблять меня и моего ребенка в моем доме. Вон!
Инга посмотрела на Кирилла.
– Ты позволишь ей так со мной обращаться? Кирюша! Ты мужчина или тряпка?
Кирилл встал. Он посмотрел на Ольгу, потом на Ингу, потом на перепуганных гостей и сына, который прижался к ноге бабушки.
– Оля, ты перегибаешь, – сказал он вдруг твердым голосом, но твердость эта была направлена не туда. – Инга моя гостья. Она ничего такого не сделала. Просто выпила лишнего. Нельзя так с людьми. Извинись перед ней.
В комнате стало так тихо, что было слышно, как тикают часы на стене. Ольга смотрела на человека, с которым прожила шесть лет, от которого родила сына, и понимала, что видит его впервые. Настоящего. Трусливого, мелочного предателя, для которого одобрение наглой бывшей бабы важнее чести собственной жены.
– Извиниться? – переспросила Ольга. – Ты хочешь, чтобы я извинилась перед женщиной, которая назвала меня уродливой, нашего сына – названным «по-простецки», а мою еду – помоями? Ты этого хочешь?
– Она не это имела в виду, ты все утрируешь! – раздраженно бросил Кирилл. – Просто будь умнее!
– Я буду умнее, – кивнула Ольга. – Я буду очень умной. Кирилл, собирайся.
– Что? – не понял он.
– Собирайся. И уходи вместе с ней.
– Ты что, гонишь меня? Из собственного дома? На дне рождения сына?
– Да. Я гоню тебя. Потому что ты не мужчина. Ты не защитил свою семью. Ты притащил в наш дом грязь и заставляешь меня в ней купаться. И еще требуешь, чтобы я улыбалась и просила прощения. Мне такой муж не нужен. И сыну такой пример отца не нужен.
– Оля, не дури! – испугалась свекровь (мать Кирилла не присутствовала, была только мама Ольги, но вмешалась мама Ольги). – Доченька, может, не надо так резко?
– Надо, мама, – отрезала Ольга. – Иначе я себя уважать перестану.
Она пошла в прихожую, открыла дверь настежь.
– Выход там. Оба. Сейчас же.
Инга, поняв, что игра пошла не по плану, и увидев решимость в глазах Ольги (а может, заметив, как встал с места муж сестры Ольги, крепкий мужчина под два метра ростом), быстро схватила свою сумку и пальто.
– Идем, Кирилл! – бросила она. – Нечего оставаться в этом гадюшнике. Я же говорила тебе, она истеричка. Поедем ко мне, у меня вино и спокойствие.
Кирилл стоял посреди комнаты, растерянный и злой.
– Ты пожалеешь, Оля. Завтра же приползешь прощения просить. Но будет поздно.
– Я пожалею только об одном – что не сделала этого раньше, когда ты первый раз ответил на ее ночной звонок. Уходи.
Кирилл схватил свою куртку, злобно зыркнул на гостей и вышел вслед за Ингой. Дверь захлопнулась с грохотом, от которого задрожали бокалы на столе.
Тимоша, стоявший в углу, вдруг заплакал. Ольга тут же бросилась к нему, подхватила на руки.
– Ну, что ты, маленький, что ты? Все хорошо. Папа просто... папе нужно было уйти по делам.
– Он не вернется? – всхлипывал сын.
– Он придет к тебе в гости, обязательно. А мы с тобой будем праздновать дальше. Смотри, торт еще не резали! И жульен горячий!
Она вытерла слезы сыну, выпрямилась и посмотрела на притихших гостей. Ей самой хотелось разрыдаться, забиться в угол и выть от боли и обиды. Но она была хозяйкой. Она была матерью.
– Друзья, прошу прощения за эту сцену, – сказала она ровным голосом, поправляя прическу. – Давайте продолжим праздник. Не позволим никому испортить день рождения Тимофея. Папа, открой, пожалуйста, шампанское.
Гости, немного помявшись, начали оживать. Все старались поддержать Ольгу. Муж сестры сказал громкий тост за сильных женщин, мама Ольги села за пианино и сыграла веселую мелодию. Праздник, хоть и с трещиной, продолжился.
Когда последний гость ушел и Тимоша, утомленный и счастливый, заснул в своей кроватке в обнимку с новым конструктором (подарок Инги Ольга незаметно убрала на балкон, решив выбросить его завтра же), Ольга села на кухне.
Тишина звенела. Гора грязной посуды в раковине напоминала о прошедшей буре. Ольга налила себе остатки остывшего чая.
Телефон на столе мигнул. Сообщение от Кирилла: «Ты разрушила семью из-за своей ревности. Я ночую у мамы. Жду извинений».
Ольга перечитала сообщение два раза. Потом еще раз. И вдруг рассмеялась. Тихо, потом громче. Это был смех облегчения. Она представила, как Кирилл сейчас сидит, надутый, и строчит эти сообщения, уверенный в своей правоте. А рядом, возможно, вьется Инга, подливая масла в огонь.
Она не ревновала. Ревность – это страх потерять. А она только что поняла, что потеряла лишь балласт, который тянул ее на дно все эти годы. Она чувствовала себя удивительно свободной.
Она удалила сообщение, не ответив. Затем зашла в банковское приложение и перевела все деньги с общего счета (куда приходила и ее зарплата, немалая, кстати) на свой личный накопительный счет. Утром она подаст на развод. И на алименты.
Ольга подошла к окну. Ночной город сверкал огнями. Где-то там, в одном из этих домов, ее муж, возможно, пил вино с бывшей женой, обсуждая, какая Ольга плохая. Но это было уже неважно.
Важно было то, что в соседней комнате спал ее сын. Что у нее есть работа, поддержка родных и, самое главное, чувство собственного достоинства, которое она сегодня отстояла.
Она вспомнила слова Инги про «простецкое имя». Тимофей. «Почитающий Бога». Хорошее имя. Сильное. И сын вырастет сильным мужчиной, который никогда не позволит обижать свою женщину. Ольга об этом позаботится.
Она вымыла посуду, вытерла стол до блеска и легла спать на широкую кровать, которая теперь принадлежала только ей. Завтра будет новый день. И он будет спокойным.
Прошло полгода.
Кирилл пытался вернуться через неделю. Пришел с цветами, стоял на коленях, клялся, что с Ингой ничего не было, что он просто «запутался». Ольга не пустила его на порог. Общение с сыном она не запрещала, но Кирилл приходил редко – ему было стыдно смотреть в глаза бывшим родственникам, да и Инга, как выяснилось, быстро потеряла к нему интерес, когда поняла, что «отбивать» больше некого, а жить с безвольным алиментщиком скучно.
Ольга сделала ремонт в квартире, переклеила обои в прихожей, чтобы ничего не напоминало о том вечере. Она стала чаще улыбаться. И, кажется, коллега с работы, Игорь Петрович, тот самый, что всегда помогал ей с отчетами, начал оказывать ей знаки внимания. На этот раз настоящие, мужские, без оглядки на прошлое.
Но это уже совсем другая история.
Спасибо, что дочитали до конца! Если вам понравился рассказ, буду рада вашему лайку и подписке на канал – впереди еще много жизненных историй.