Российский нефтяной рынок, этот некогда могучий титан, на чьих плечах, казалось, вечно будет покоиться бюджетная стабильность, вновь продемонстрировал свою глиняную природу. Сухая статистика Минэка, зафиксировавшая ноябрьский обвал средней цены Urals до унизительных $44,87 за баррель, стала лишь верхушкой айсберга. За этими цифрами скрывается не просто рыночная волатильность, а системный слом всей модели «адаптации к санкциям», о которой так любили рапортовать с высоких трибун.
Падение котировок на 18% за месяц и на 33% с начала года — это, безусловно, болезненно. Но куда важнее причины. Эксперты видят в происходящем крах иллюзии о всемогуществе «теневого флота». Надежды на то, что серые схемы логистики станут вечной панацеей, разбились о жесткую реальность вторичных санкций "нашего слоняры" Дональда.
Рынок мгновенно трансформировался из рынка продавца, где Россия могла диктовать условия, в жесткую монопсонию покупателя. Индия и Китай, прекрасно осознавая уязвимость российских мейджоров («Роснефти» и «Лукойла»), цинично перешли к политике выкручивания рук, требуя дисконтов, которые больше напоминают контрибуцию, нежели рыночную скидку. По сути, мы наблюдаем потерю суверенитета в ценообразовании даже на так называемых «дружественных» направлениях.
Ситуация усугубляется тем, что рублевая цена барреля, спикировавшая до 3256 рублей, делает исполнение бюджета задачей из области фантастики. При заложенных параметрах казне нужно видеть цифру ближе к 5500 рублям. В этих условиях у финансового блока правительства не остается иного инструмента балансировки (читай - спасения) бюджета, кроме осознанной девальвации национальной валюты. Прогноз ослабления рубля до 85–90 за доллар — это, надо полагать, лишь «оптимистичный сценарий» мягкой посадки.
Если ЦБ перестанет жечь резервы, мы рискуем увидеть куда более драматичные значения, ибо другого способа номинально наполнить худеющую казну просто не существует.
Сам бюджетный процесс, похоже, окончательно утратил прогностическую функцию, превратившись в «посмертный учет» убытков. Увеличение планового дефицита в пять раз — с 1,2 до 5,7 трлн рублей — свидетельствует либо о полной потере контроля над макроэкономическими штурвалами, либо о том, что изначальный документ был заведомой фикцией для успокоения электората. Государство переходит в режим ручного латания кассовых разрывов, и дыра в 3,5% ВВП, о которой предупреждают независимые эксперты, может стать реальностью уже по итогам декабря.
Не стоит забывать и об эффекте бумеранга в налоговой реформе. Резкое падение сборов (минус 34% в ноябре) — это результат не только дешевой нефти, но и жадности самой системы. Ужесточенная формула НДПИ, призванная изымать сверхдоходы в тучные времена, теперь, на падающем рынке, начинает убивать рентабельность добычи.
Это создает скрытый риск: нефтяники могут начать резать инвестпрограммы, что через полгода-год приведет к физическому падению добычи, закручивая кризисную спираль еще туже.
Таким образом, тезис об устойчивости российской экономики к внешним шокам проходит самую суровую проверку. Текущий обвал Urals до минимумов 2020 года — при отсутствии глобальных локдаунов! — безжалостно обнажает правду: вся «стабильность» держалась исключительно на высокой конъюнктуре. Стоило внешнему ветру перемениться, как «иммунитет» оказался фикцией, а конструкция — чрезвычайно хрупкой и лишенной внутренних драйверов роста.
___________
Поддержать канал донатом через СБП