Тишина в квартире была непривычно густой и звонкой, как хрустальный бокал. Олеся замерла посреди комнаты, прислушиваясь, из-за двери детской доносилось ровное, мирное посапывание — Егорка наконец уснул, убаюканный сказкой про Снежную королеву. Олеся выдохнула. Первая часть плана выполнена.
Она повернулась, окидывая взглядом свое небольшое царство. Ёлка, украшенная вместе с сыном, мигала разноцветными гирляндами, отражаясь в темном окне, на столе, застеленном новой белой скатертью, уже стояли салатницы, накрытые пищевой пленкой. Сегодня вечером она готовила с особым чувством. Не просто ужин. Жест. Приглашение в свою жизнь. Свою настоящую, неидеальную, пахнущую домашней выпечкой и детскими карандашами жизнь.
Она провела рукой по гладкой поверхности скатерти, смахнув невидимую пылинку. Год назад в этот вечер она сидела у этого же стола одна, с чашкой ромашкового чая, слушая, как за стеной хохочут соседи, и чувствуя, как пустота внутри затягивается тонкой, но прочной ледяной коркой. Развод с Антоном не был скандальным, он был тяжелым, а потом потянулся долгий, медленный год тишины. Работа, садик, прогулки с Егоркой, бессонные ночи и книги, которые не хотелось дочитывать. Она не думала об отношениях, боялась думать, казалось, тот механизм внутри, что отвечает за доверие, за веру в «долго и счастливо», сломан и не подлежит починке.
А потом в спортзале появился Игорь, новый тренер. Олеся почему-то сразу обратила на него внимание, как, впрочем, и он на нее. Он подходил, поправлял позу уверенным, но не фамильярным прикосновением, объяснял биомеханику движения так, что становилось интересно, улыбался. Улыбка у него была открытая, солнечная, с лучиками морщинок у глаз. И он смотрел. Не на всех подряд, а именно на нее. Сначала профессионально, потом — с нескрываемым интересом.
Ухаживал он настойчиво, предлагал «кофе после тренировки, чтобы обсудить прогресс». Потом — сходить в кино на какую-то громкую премьеру, о которой Олеся даже не слышала. Она отнекивалась полгода. Отшучивалась. Говорила «я не готова», «у меня ребенок», «мне сложно», он кивал, не споря, но и не отступал — как тихий, уверенный прилив. И в какой-то момент ледяная корка внутри дала трещину.
И вот они вместе две недели. Она — его девушка.
Олеся подошла к комоду и взяла маленькую бархатную коробочку, приоткрыла крышку. На черном велюре лежали мужские часы с синим циферблатом и стальным браслетом, не шикарные, не вычурные, но солидные, стильные, средней ценовой категории. Дарить дорогой подарок она не решилась, как и дешёвый.
Это был тщательно выверенный жест, символ времени, которое, возможно, они теперь проведут вместе.
Она прикрыла коробочку, и легкая улыбка тронула её губы. «А что он мне подарит?» — пронеслась мысль, быстрая и стыдливая. Она отогнала её, не в подарке дело. Просто… приятно. Приятно снова ждать сюрприза, чувствовать, что о тебе думают.
Звонок в дверь прозвучал ровно в десять, точность Игоря, вошедшая уже в привычку, заставила Олесю улыбнуться. Она распахнула дверь.
На пороге стоял он, румяный от мороза, с искрящимися глазами и охапкой пакетов из дорогого супермаркета, от него пахло морозным воздухом и парфюмом.
— Встречайте, Дед Мороз приехал! — весело провозгласил он, переступая порог. — Ух, какие у тебя тут ароматы!
Он разулся, прошёл в комнату, оценивающе осмотрел стол и кивнул с одобрением. Пакеты заняли почётное место на кухне. Из них он начал извлекать сокровища: узкую бутылку французского вина с вызывающе сложным названием, плоскую баночку с чёрной икрой, нарезку испанской ветчины на берёзовой дощечке, изысканные пирожные в коробке с логотипом кондитерской, известной своими ценами, как, впрочем, и качеством.
— Чтобы было совсем празднично, — пояснил он, ловя её восхищённый взгляд.
Сердце Олеси радостно ёкнуло, вот он, её мужчина — щедрый, галантный, умеющий создать настроение. Она взяла со стола бархатную коробочку и протянула ему, смущённо улыбаясь.
— Это тебе. С наступающим.
Игорь принял подарок, его лицо озарилось искренней радостью.
— Ой, спасибо! Не ожидал, — он открыл коробку, и брови его поползли вверх. — Часы? Серьёзно? Олесь, это круто! Спасибо!
Он тут же примерил их, покрутил запястьем, любуясь.
— Идут, кстати, — с деланной серьёзностью заметил он и рассмеялся.
Олеся смеялась вместе с ним, но в груди уже начало звенеть тихое, назойливое ожидание. Она смотрела на него, на его пустые руки, на карманы куртки, висевшей на стуле. Пауза затягивалась. Игорь, поймав её взгляд, вдруг хлопнул себя по лбу с комичным выражением сожаления.
— Ой, прости, солнышко! Совсем вылетело из головы. Забегался, заработался. Клиенты перед праздником как с цепи сорвались. Совсем забыл заскочить за подарком.
Он обнял её за плечи, притянул к себе.
— Но я вот это всё притащил — будем праздновать! Это тебе не какой-то сувенир, это — инвестиция в отличный вечер. Давай откроем это вино? Оно безумно вкусное, я тебе говорю.
Олеся заставила себя улыбнуться, укол разочарования был острым, но неглубоким.
— Да, конечно, — сказала она, и голос прозвучал чуть тише, чем хотелось. — Бывает. Ничего страшного.
— Вот и умница, — он легко поцеловал её в висок и потянулся за штопором.
Она наблюдала, как он ловко орудует с бутылкой, как играет свет на стекле бокалов. «Забегался, — думала она, накрывая на стол. — Тренер, много клиентов. В последний день года — понятно. Ничего страшного. Правда, ничего».
И она изо всех сил старалась в это поверить.
***
Бой курантов прозвучал по телевизору торжественно и немного издалека, будто из другой жизни. Олеся чокнулась с Игорем бокалом, улыбнулась и произнесла стандартное «С новым годом». Его тост был красивее — о новых горизонтах, удаче и красивых женщинах, на которых стоит тратить время. Он сказал это, глядя ей в глаза, и на секунду ей стало тепло.
Но тепло это было хрупким, как первый ледок на луже. Праздник тек, разговор скакал с темы на тему, но Олеся все чаще ловила себя на том, что наблюдает. Не участвует, а именно наблюдает, как учёный за странным, но привлекательным экземпляром.
— Отличная ветчина, — смаковал Игорь, отправляя в рот прозрачный ломтик. — Я всегда беру только в этом гастрономе. Да, дороговато, но зато нет этой противной белой жилки, ты заметила?
— Заметила, — кивнула Олеся.
— А сыр… — он покрутил в пальцах кусочек её дорогого французского сыра, который она искала по всему городу. — Хороший, не спорю. Но знаешь, я недавно открыл для себя одного поставщика, у него вдвое дешевле и ничуть не хуже. Давай как-нибудь схожу, куплю тебе, попробуешь.
Он говорил это с видом благодетеля, открывающего ей глаза на мир разумной экономии. Она молча кивала.
Когда они дошли до её оливье, который она готовила по бабушкиному рецепту, с определённой пропорцией варёной колбасы, солёных огурцов и зелёного горошка, Игорь, попробовав, одобрительно хмыкнул.
— Вкусно, очень. Но вот колбасу, Олесь, можно брать и попроще. Не обязательно самую высшую категорию. Разницы во вкусе почти нет, а переплата — процентов тридцать. Я, как человек в теме, советую.
«Человек в теме», — пронеслось у неё в голове. В теме чего? Цен на колбасу?
— Я просто привыкла так готовить, — сказала она. — Мне нравится именно этот вариант.
— Привычки — страшная сила, — философски заметил он, наливая себе ещё вина. — Особенно нерациональные. Финансы, знаешь ли, любят счёт.
Вино слегка ударило в голову, окрашивая происходящее в ироничные тона. Она смотрела, как Игорь деликатно, но тщательно обгладывает раковую шейку, как накладывает себе «Мимозу», как его взгляд, блуждающий по её уютной, но скромной квартире, будто невольно оценивал ремонт, технику, обстановку.
Она пыталась вернуть лёгкость, рассказывала смешной случай из садика, где работает.
— … и вот этот малыш говорит нашей нянечке: «Анна Леонидовна, а у вас платье стоит дороже, чем у моей мамы! А она говорит, что у вас зарплата маленькая!»
Игорь усмехнулся.
— Дети чувствуют статус, — сказал он. — Инстинктивно. Это в природе. Важно с детства прививать понимание цены вещей.
Олеся замолчала, ей вдруг стало холодно, хотя в комнате было жарко натоплено. Она смотрела на этого красивого, подтянутого мужчину в её гостях, на дорогое вино в его бокале, и понимала, что между ними — незримая, но непреодолимая стеклянная стена. Они были разными. Из разных миров.
Около трёх ночи он потянулся, блаженно выгнув спину.
— Отлично посидели. Но, кажется, пора на боковую. Завтра, вернее, сегодня, ещё день впереди.
***
Утром её разбудил запах кофе. Игорь, уже одетый, хозяйничал на её кухне, будто так и надо. Улыбнулся, когда она, заспанная, появилась на пороге.
— Проснулась? Я сварил. Без сахара, как ты любишь.
На секунду её кольнуло чувство вины за вчерашние подозрения. Вот же он, заботливый. Она выпила кофе под его рассказ о планах на январь — новый поток клиентов, повышение цен на персональные тренировки. Потом он встал, потянулся.
— Ладно, мне пора. Спасибо за гостеприимство, Олесь. Было супер.
И тут началось.
С абсолютно нормальным, деловым выражением лица он взял со стола свою полупустую бутылку вина, аккуратно заткнул её оригинальной пробкой.
— Такое вино зря выдыхать не стоит, — пояснил он ей, как что-то само собой разумеющееся.
Олеся наблюдала, как он собирает в пакет-майку из того самого дорогого супермаркета всё, что принёс вчера: недоеденную ветчину на берёзовой дощечке (дощечку он, после секундного раздумья, тоже положил), баночку икры, в которой осталось граммов тридцать, коробку с пирожными, где не хватало двух штук. Он делал это методично, без тени смущения.
— Зачем добру пропадать? — сказал он, ловя её изумлённый взгляд. — Я это к сегодняшнему ужину возьму. Ты же не обидишься?
Вопрос повис в воздухе. Обидится? Ей стало дико смешно, она не смогла сдержать короткий выдох, больше похожий на смешок.
— Нет. Конечно, нет. И правда, зачем же добру пропадать.
Игорь, удовлетворённый её ответом, завязал пакет, подошёл к ней и чмокнул в щёку.
— Позвоню. С новым годом ещё раз.
Дверь закрылась. Олеся сидела посреди кухни и смотрела на пустое место на столе, где только что лежала его ветчина. Смотрела на блестящую обёртку от коробки с часами в мусорном ведре. Слушала тишину.
И тогда она рассмеялась. Громко и до слёз. Смеялась над его невозмутимым лицом, над пакетом с пирожными, над своей собственной слепотой, над абсурдностью этой картины.
Она вытерла глаза, взяла телефон, без дрожи в руках, без сомнений нашла в контактах «Игорь Тренер» и нажала «добавить в чёрный список». Потом открыла чат с Людкой, лучшей подругой, и начала печатать, всё ещё улыбаясь.
«Люд, ты выиграла спор. Только что наблюдала, как мой новый бойфренд после совместного Нового года собрал в пакет всю свою икру и недопитое вино, чтобы унести домой. Со словами "зачем добру пропадать"».
Ответ пришёл минут через десять: три смайлика, рыдающих от смеха. Потом телефон зазвонил, Олеся поднесла трубку к уху, и её снова прорвало смехом, когда она услышала хохот подруги на другом конце провода.
— Я же говорила! — почти кричала Людка, задыхаясь. — Скупердяй редкостный! Я тебе рассказывала, мы с его бывшей, Ленкой, в одном отделе работаем! Она после развода год отходила! Он с неё, представляешь, половину стоимости подаренного им же тостера вычел, когда делили имущество! Потому что она ведь тоже этим тостером пользовалась!
Олеся слушала и смеялась вместе с ней. Смеялась так, что живот свело.
— Прости, что не поверила сразу, — выдохнула она, когда смех пошёл на убыль
— Да ладно тебе, — усмехнулась Люда. — Зато теперь точно знаешь. Лучший новогодний подарок — это вовремя узнать об изнанке мужика. Вышвырнула его?
— Даже не пришлось, — улыбнулась Олеся, глядя в окно на яркое зимнее солнце. — Он сам ушёл. С полным пакетом.
Она положила телефон, подошла к окну. Новый день, новый год. В квартире пахло кофе, мандаринами и печеньем. Скоро проснётся Егорка, и они пойдут в их любимую кондитерскую, а потом — в детский городок.
А спортзал она найдет другой. Лучше.