Малибу - странный зверь.

«Гостья с запахом дикой сливы, или Ухаживания по-собачьи в рысьем стиле."

Всё началось с запаха. Не с привычных ароматов хвои, грибов и влажной земли, а с чего-то острого, дикого и невероятно притягательного. Это был запах чужой рыси, но такой, от которого у Малибу вдруг странно заколотилось сердце и… совершенно независимо от его воли, завилял хвост-метелка.

Гостья появилась на рассвете. Она была изящной тенью между стволами, с шерстью цвета осеннего дуба и глазами, как два кусочка зелёного льда. Её звали, как позже выяснилось, Дикая Слива. И она была в бегах — от шумных сородичей с соседней территории.

Первое, что она сделала, почуяв логово, — это зашипела, выгнула спину и приготовилась к бою. Потому что её чуткий нос уловил не только родной запах рысей, но и жуткий, противоестественный коктейль: собака, человек и… печенько? (Последнее — фантомный запах из щенячества Малибу).

Коготь и Тень, как истинные аристократы леса, отреагировали прохладно и правильно: легли в засаду, демонстрируя готовность защищать границы. Малибу же отреагировал… как воспитанный дворовый кавалер.

Вместо угрожающего рыка он издал сдавленный, радостный повизг. Вместо того чтобы припасть к земле, он приподнял переднюю лапу в задумчивом жесте «дай пять». И его хвост выписывал такие сложные восьмёрки, что, казалось, вот-вот снесёт с ног бедную Тень.

— Что с ним? — прошептал Коготь, глядя, как его брат, забыв всякую осторожность, выкатился из укрытия на виду у гостьи.

—Кажется, он хочет с ней… дружить, — с ужасом прошипела Тень. — По-своему.

Дикая Слива была в полном недоумении. Этот… этот мохнатый уродец не атаковал и не убегал. Он сидел в пяти метрах от неё, глупо улыбался (рыси так не умеют!) и мотал головой, будто приглашая поиграть.

Первое свидание.

Малибу, посоветовавшись с единственным авторитетом в вопросах сердца — своей совестью, — решил действовать. Рыси дарят добычу? Значит, и он будет дарить! На следующее утро он гордо притащил и положил у границы её участка великолепный, почти целый, слегка обглоданный валенок, найденный на задворках дальнего кордона. Дикая Слива, обнюхав подношение, отскочила как от гадюки. От него смердело потом, солью и человеческим отчаянием.

Второе свидание.

Вечером Малибу попытался продемонстрировать свою силу и ловкость.Он устроил показательную охоту на… шишку. С невероятным азартом он гонялся за ней по поляне, подбрасывал лапами, ловил на лету и в финале, с торжествующим взглядом, принёс и положил к её лапам. Дикая Слива смотрела на это представление с ледяным, неумолимым презрением. Настоящая рысь никогда не станет гоняться за тем, что нельзя съесть.

Кризис наступил на третий день. Уставшая от странных ухаживаний, Дикая Слива решила поставить наглеца на место. Когда он снова выкатился к ней с виляющим хвостом, она издала такой оглушительный, свирепый рык, от которого задрожали ветки на соснах. Это был чистый, беспримесный язык дикой природы: «Убирайся, вон!»

Малибу понял. Не словами, а всем нутром. Его хвост опал. Он тихо скулил и отполз в логово, зарыв нос в лапы. Он был другим. И это «другое» было ужасно и неприемлемо.

И тут вмешалась Пушистый Гром. Она, наблюдающая со стороны, подошла к приёмному сыну и ткнула его носом. Не в укор. А как бы говоря: «Хватит ныть. Будь собой. Но будь собой умно».

На следующее утро произошло чудо. Малибу не пошёл к Дикой Сливе. Он исчез. Весь день её преследовало странное чувство: за ней наблюдают, но не так, как наблюдают сородичи-конкуренты. Это был… защитный присмотр. Когда она полезла за сонной белкой на старую ель, подгнившая ветка под ней хрустнула. И из кустов ниже тихо, по-рысьи, без единого звука мелькнула песочная тень, заняв позицию на случай её падения. Позже, когда к её водопою нагло попытался подобраться молодой лис, с тропы донёсся не рык, а низкое, непривычное, но невероятно убедительное собачье рычание, от которого лис шарахнулся в сторону.