Каждый человек хотя бы раз в жизни сталкивался с теми, кто берёт чужое и делает вид, что это нормально. Иногда мелочь. Иногда вещь побольше. Но принцип один: если ты молчишь — значит можно.
Я поняла это слишком поздно.
Мы с мужем жили в старом доме. Подъезд маленький, лестницы узкие, соседи все друг друга знают. На первом этаже — бабушки, которые следят за каждым шагом. На третьем — шумная семья с детьми, у которых всегда было ощущение праздника. На втором — мы. И рядом, через стену, жила Надежда.
Женщина лет сорока пяти. Всегда в цветастом халате. С хорошим маникюром. С прической, будто только из салона. Она улыбалась каждому, кто проходил мимо, но улыбка была странная: слишком широкая, слишком играющая.
Сначала она казалась обычной. Здоровается. Спрашивает погоду. Может подержать лифт. Но потом начались странности.
Однажды я принесла домой пакет из магазина. Поставила у двери, пока искала ключи. Буквально на секунду. Открыла дверь — пакета нет.
Я подумала, что перепутала. Может, забыла в машине? Может, поставила у почтовых ящиков? Обошла весь подъезд — пусто. Пакет исчез.
Я списала на рассеянность.
Через неделю исчез ещё один пакет. Уже с продуктами. Мужу это не понравилось:
- Ты точно ставила возле двери?
- Да. На секунду.
- Надо быть внимательней.
Но дело было не во внимательности.
Однажды я купила себе новую плюшевую пижаму. Мягкую, нежную, тёплую. Дорогую. Принесла домой — и решила высушить на балконе, потому что машинка плохо выжала. Повесила. Проверила, что закреплено. Закрыла балкон.
Через пару часов вышла — пижамы нет.
Просто нет.
Балкон закрыт. Верёвка на месте. Прищепки на месте. Пижама — исчезла.
Меня пробрало холодом.
Я пошла к соседям — вежливо, спокойно.
- Вы ничего не видели? У меня исчезла вещь с балкона.
Все пожимали плечами.
Надежда стояла рядом со своей дверью, прислонившись к косяку.
- Странно, - сказала она. - Наверное, ветром унесло.
- В закрытой лоджии? - спросила я.
Она хмыкнула.
- Ну, мало ли.
Я ушла, но внутри уже жило тревожное чувство.
Следующая история добила меня окончательно.
Моя посылка. Большая коробка. Внутри — подарок маме. Я заказала серьги и шарф. Отслеживание показало: "Доставлено. Передано получателю."
Но в руках у меня ничего не было.
Я прошла весь подъезд, посмотрела у почтовых ящиков, у дверей, под лестницей. Ничего.
Позвонила курьеру.
- Я передал женщине. Она сказала, что возьмёт.
- Какой женщине?
- Ну… невысокая, полная, в халате… вроде соседка.
У меня в животе всё сжалось.
- Она была из квартиры напротив? - спросила я.
- Да-да, точно. Сказала: "Это к Марине, я отдам."
Надежда.
Я пошла к ней. Постучала. Она открыла дверь, улыбнулась.
- Ой, Марина, привет! Как дела?
- Вы брали мою посылку.
Она улыбнулась шире.
- А! Это была твоя? Я подумала, что ты уехала, хотела сохранить, чтобы не украли.
- Где она?
Лицо её дрогнуло. Совсем чуть-чуть. Как будто маска дала трещину.
- Ой… я сейчас найду.
Она скрылась в квартире. Я услышала шелест пакетов. Ходьбу по комнатам. Потом она вышла… без коробки.
- Слушай… такая ситуация… Я думала, что это тебе, открыла, чтобы проверить, всё ли в порядке… и…
- Где посылка?
- Там был шарф. Очень красивый. Я… - она запнулась. - Ну… забрала его. Ты всё равно редко носишь такое.
Меня будто ударили по лицу.
- Верните.
Она закатила глаза, как будто я была неадекватной.
- Да что ты как маленькая? Я же соседка! Мы живём рядом! Что такого? Я думала, поделимся…
- Верните.
- Нет. Он мне понравился.
Я стояла, сжав кулаки так, что побелели костяшки.
- Где серьги?
Она отвела взгляд.
- Их… у меня нет.
- Где. Серьги.
- Ну… я их тоже примерила. Они мне больше подходят. Ты же не против?
Я почувствовала, как меня начинает трясти.
- Это воровство.
Она рассмеялась.
- Ой, не начинай. Воровство — это когда у чужих. А мы — соседи.
- Вы обязаны вернуть вещи.
- Да не обязана я! - вдруг резко сказала она. - Ты всё равно покупаешь много. Не обеднеешь.
Я смотрела на неё и не верила своим ушам.
- Вы берёте мои вещи, - сказала я. - Вы открываете мои посылки. Вы забираете то, что вам нравится. Как вы это объясняете?
Она скрестила руки.
- Ты оставляешь пакеты в подъезде. На том и стоим. Всё, что лежит — общее.
Я замолчала. Потому что поняла: логика у неё действительно такая. Чужое — её. А её — её.
Вечером я рассказала мужу. Он не поверил.
- Может, ты неправильно поняла? Может, она хотела помочь?
- Серьги она хотела примерить?
- Мало ли… женщины…
- Она крадёт у нас.
Он не хотел конфликта. Он всегда избегал их. Но я знала, что иначе это не остановить.
На следующий день я купила маленькую камеру. Установила у двери, внутри квартиры, направив на коврик. Просто чтобы увидеть, что происходит, когда меня нет.
И увидела.
Надежда подходила к нашей двери два раза в день. Осматривала коврик. Трогала ручку. Иногда наклонялась, смотрела под дверь. Один раз я увидела, как она подняла маленький пакетик, который курьер оставил рядом. Взяла. Ушла.
Это было доказательство.
Вечером я постучала к ней.
- Да? - она открыла дверь. - Ой. Ты опять.
- Да. Я опять.
Я включила видео на телефоне. Она побледнела.
- Так вот ты как… - прошептала она.
- Да. Вот так.
- Ты… следила за мной?
- Нет. Я защищала свои вещи.
Она попыталась взять себя в руки.
- Слушай… не надо устраивать цирк. Ты можешь просто попросить — и я верну.
- Тогда верните.
Она прикусила губу.
- Части вещей уже нет.
- Где?
- Мне подарили. Я отдала. Поменяла.
- Вы продавали мои вещи?
Она замолчала. И по этому молчанию всё стало ясно.
- Я подам заявление, - сказала я.
Она вспыхнула.
- Ты не имеешь права! Это был подъезд! Ты сама виновата! Ты оставляешь! Я только брала то, что не жалко!
- Жалко. Всё жалко. Это мои вещи.
Она шагнула вперёд, почти касаясь моего лица.
- Ты думаешь, соседи будут на твоей стороне? Я здесь живу двадцать лет. Все меня знают. А ты — никто.
Мне захотелось улыбнуться. Не от радости. От того, как люди уверены, что мир вертится вокруг них.
- У меня есть запись.
Она отступила.
- Ты… правда это сделаешь?
- Да.
Тишина.
- Я верну всё, что осталось, - сказала она наконец. - И ты удалишь запись.
- Нет.
- Что значит нет?
- Я предупрежу соседей. Чтобы знали, кто берёт чужое.
Она дышала тяжело. Злость кипела в ней, как чайник на плите.
- Ты пожалеешь.
- Нет. Я просто закрываю дверь.
Она вернула часть вещей. Только часть. Но этого было достаточно, чтобы доказать её вину. Я поговорила с соседями. Они слушали молча, но я видела — пазл сложился. У многих тоже что-то исчезало, но никто не понимал, куда.
Через неделю Надежда перестала здороваться. Проходила мимо, как будто меня не существовало. Перестала трогать ручки дверей. Перестала выходить в подъезд, когда я проходила мимо.
А главное — исчезли кражи.
Однажды я шла домой с нарушенным настроением, и соседка с первого этажа шепнула мне:
- Спасибо вам. Мы давно подозревали, но боялись сказать.
Когда я поднялась до своей двери, я остановилась, положила руку на ручку и впервые почувствовала спокойствие.
Мой дом снова был моим.
И я поняла простую вещь.
Люди берут чужое только в двух случаях: когда им позволяют и когда их никто не останавливает. Но если ты ставишь границу — даже самые наглые начинают помнить, что чужое — не их.
И иногда достаточно сказать всего одно слово:
"Хватит."