Рассказ из книги "Байки Павлычева"
1968 год
Валентину Павлычеву 32 года. Тем временем 23 апреля 1967 года полёт нового космического корабля «Союз-1», при посадке погиб космонавт Владимир Комаров. 15–25 сентября 1968 года – первый облёт Луны аппаратом «Зонд-5» с двумя черепахами на борту. 18 октября 1967 года «Венера-4» провела первый анализ атмосферы другой планеты. 30 октября 1967 года беспилотные аппараты «Космос-186» и «Космос-188» совершили первую автоматическую стыковку. 28 октября 1968 года – полёт Георгия Берегового на корабле «Союз-3». 21–27 декабря 1968 года пилотируемый американский корабль «Аполлон-8» сделал 10 витков вокруг Луны, астронавты Фрэнк Борман, Джеймс Ловелл и Уильям Андерс стали первыми людьми, которые увидели обратную сторону Луны и восход Земли.
Я уже работал главным инженером, и день мой, как обычно, состоял из череды совещаний, отчётов и внезапных озарений подчинённых. И вот однажды в мой кабинет врывается Анатолий Дёмин – глаза горят, лицо раскраснелось, будто только что пробежал кросс через три цеха.
– Знаешь что?! – выпаливает он с порога. – Я всю ночь не спал, думал-думал и вот что придумал: холодилка нам не нужна!
Откидываюсь в кресле, смотрю на него оценивающе и с лёгкой иронией отвечаю:
– Оно и видно, что не спал. Иначе как бы ты с ума сошёл.
– Я не сошёл! – горячо возражает Толя. – Просто пораскинул мозгами и вот что понял: холодилка нам точно не нужна.
Я невольно улыбаюсь. Очень люблю Толю, когда он щедро сыплет мыслями. Ценю такие моменты. Это как открыть коробку с сюрпризами – никогда не знаешь, что вытащишь: гениальную идею или весёлый абсурд. Но в любом случае скучно не будет.
– Ну, тогда давай рассказывай, – говорю, приготовившись слушать.
Толя, воодушевлённый, начинает объяснять:
– Вот стоит у нас абсорбер. Я посмотрел: корпус у него рассчитан на 16 атмосфер, а мы работаем с помощью холода на более низких температурах. Давай поднимем давление, и тогда какого хрена нам нужна эта холодилка?
Я вмиг смекнул, что это разумно. А ведь правда! Если увеличить давление, процесс пойдёт и без охлаждения. Мысль здравая, перспективная. Но…
– Ты только подожди, не спеши, – останавливаю я его пыл. – Мне нужно самому обмозговать ситуацию.
Дёмин – человек, которому я доверяю как самому себе. Но есть у меня привычка, выработанная горьким опытом неудач и разочарований: никогда не принимать решений в горячке. Почему? Да потому что эмоции как шампанское: сначала бьют в голову, а потом наступает похмелье. Потому что даже самая блестящая мысль требует проверки.
Поэтому я жду. Жду, пока эйфория уляжется, а разум возьмёт верх. Толя это знает, поэтому не нервничает. Но взгляд его – цепкий, как у орла – не отпускает меня. В его зрачках я вижу своё отражение: забавный задумчивый человечек, который пытается взвесить все «за» и «против».
– В общих чертах идея мне нравится, – говорю. – Но сделаем чуть иначе. Конденсаторы, которые стоят на этой колонне, переносить не будем. Лишь трубы перекинем на другую колонну. Она будет работать без давления, вот и врежем штуцер.
Толя кивает. В глазах – одобрение. Он понимает: я не отверг его мысль, а доработал её. Это важно.
Через какое-то время, я позвонил в Государственный институт прикладной химии.
– Мы хотим избавиться от холодильной установки, – говорю.
В ответ – тишина. Потом следует осторожный вопрос:
– Вы… серьёзно?
– Абсолютно.
Институту понадобился месяц, чтобы переварить услышанное. Они проверяли, пересчитывали, советовались, снова проверяли. А мы ждали. Честно говоря, мне было немного жаль расставаться с холодильной установкой. Не из-за её эффективности, а из-за атрибутов, которые с ней связаны. Она работала на фреоне, а утечку фреона можно было определять только галоидной лампой. А галоидная лампа могла работать только на спирте. А спирт, как известно, – это валюта. За спирт мы создали реактор, катализатор подобрали, я ходил к стеклодувам, и они мне по моему рисунку реактор стеклянный вылепили. Помнится, двумя бутылками рассчитался.
В то время рационализаторское движение набирало обороты – мы старательно боролись за снижение себестоимости. А если избавиться от компрессоров, электроэнергия экономится и, разумеется, химреагенты для приготовления раствора. А раствор этот – кальций хлор два, – он у нас все конденсаторы съел: коррозия же идёт. Несмотря на то что все трубки нержавеющие были, хлор съедал их тонкими иголочными отверстиями.
Когда делаешь новое дело, часто приходится до всего доходить не самым лучшим методом проб и ошибок. Ты снова и снова наступаешь на одни и те же грабли – и вдруг видишь: а вот же решение! Оно лежало на поверхности, но ты его не замечал. И тут Толя предлагает нетривиальное решение давно назревшей проблемы. Да ещё какое! Избавляемся от целого агрегата, а необходимый результат достигается иначе. Что ни говори, идеальная система та, которой вообще не существует.