Дверь в стене
Бабушка Вера протянула Кате серебряный ключик. Он был холодным, как лёд, и тяжёлым, словно отлит из ртути.
— Этот ключ подходит к задней стенке часов, — сказала она. — Но помни, если ты откроешь дверь, то должна будешь войти. Иначе Максим останется там навсегда.
Катя взяла ключ. Её пальцы дрожали.
— А что будет со мной?
Вера отвела взгляд.
— Не знаю. Никто ещё не возвращался.
Катя посмотрела на часы. Маятник всё ещё качался, но теперь его движение казалось неровным, будто механизм давал сбой. Из глубины циферблата доносился слабый шепот — голос Максима, повторяющий одно и то же:
— Катя… помоги…
Она глубоко вздохнула и подошла к часам. Задняя стенка была не видна. Только узкая щель между корпусом и стеной. Катя вставила ключ в невидимый замок и повернула.
Щелчок.
Стенка часов отъехала в сторону, открывая темный проход. Оттуда пахнуло холодом и запахом старой бумаги, как из забытого архива. Катя заглянула внутрь и увидела узкий коридор, ведущий вниз, в темноту. Стены были покрыты инеем, а пол — тонким слоем льда.
— Макс? — позвала она.
Её голос отразился эхом, но ответа не последовало.
Бабушка Вера схватила её за руку.
— Не ходи. Пожалуйста.
— Я должна, — ответила Катя. — Он же там один.
Она шагнула вперёд.
И мир вокруг нее изменился.
Лишний час
Катя оказалась в длинном коридоре, освещенном тусклыми лампами. Стены были выложены тёмным деревом, а пол — мраморной плиткой, по которой тянулись трещины. Вдалеке слышался тихий звон, как будто часы били где-то в глубине.
Она пошла вперёд, и её шаги отдавались эхом, хотя звук был приглушенным, словно она шла по мягкому ковру. Вдруг Катя заметила, что её дыхание не оставляет пара. Воздух здесь был неподвижен, как в склепе.
— Макс? — позвала она снова.
На этот раз ей ответил не голос, а тень.
Из-за угла выскользнула фигура — высокая, худая, в старомодном пальто. Лица не было видно, только силуэт, но Катя сразу поняла — это не Максим.
— Кто вы? — спросила она, отступая.
Фигура остановилась. Из темноты капюшона донесся шепот:
— Ты пришла за ним.
— Да. Где он?
— Он там, где время не течёт. Где всё остаётся таким, каким было.
— Что это значит?
Фигура протянула руку. На ладони лежал карманный хронометр, стрелки которого вращались в обратную сторону.
— Ты должна выбрать, — сказал шёпот. — Вернуть его — или остаться здесь.
— Остаться? Зачем?
— Потому что здесь нет боли. Нет потерь. Нет времени.
Катя покачала головой.
— Я хочу вернуть Максима.
Фигура кивнула.
— Тогда иди за мной.
Она повела Катю по коридору, который вдруг начал меняться. Стены стали прозрачными, и сквозь них Катя увидела комнаты. Сотни комнат, в каждой из которых происходило что-то своё.
В одной сидел старик, перебирающий фотографии. Он плакал, но не замечал слёз.
В другой — молодая женщина держала на руках младенца, но ребенок едва дышал.
В третьей — Максим стоял у окна и смотрел на улицу, где шел снег. Он был бледен, как привидение, и не замечал Катю, когда она подходила ближе.
— Макс! — крикнула она.
Он не обернулся.
— Он тебя не слышит, — сказала фигура. — Здесь время замерло. Он застрял в том моменте, когда понял, что что-то не успел сделать.
— Что именно?
— Он не сказал тебе, что любит. Не попрощался с бабушкой. Не закончил свою работу. Здесь все застряли в своих "если бы".
Катя подошла к Максиму и коснулась его плеча. Оно был холодным, как лёд.
— Макс, — прошептала она. — Пожалуйста, вернись со мной.
Он медленно повернулся. Его глаза были пустыми, как у куклы.
— Я не могу, — сказал он. — Здесь нет времени. Здесь ничего не меняется.
— Но ты же слышал меня! Ты звал на помощь!
— Я звал, — кивнул он. — Но теперь я понимаю. Здесь лучше. Здесь нет боли.
Катя схватила его за руку.
— Нет! Ты не можешь остаться здесь! Ты нужен мне!
Максим посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то живое.
— Катя… — прошептал он. — Я не хочу уходить.
— Но ты должен! — Она потянула его за собой. — Пойдём!
Он сопротивлялся, но Катя не отпускала. Вдруг фигура в плаще шагнула вперёд.
— Если ты заберешь его, — сказала она, — то должна будешь оставить что-то взамен.
— Что?
— Воспоминание. Самое дорогое.
Катя замерла.
— Какое?
— То, которое держит тебя здесь. То, без чего ты не сможешь жить.
Катя подумала о Максиме. О том, как они встретились. О его смехе. О его руках, когда он обнимал её. О том, как он смотрел на неё, когда думал, что она не видит.
— Я не могу, — прошептала она.
— Тогда он останется здесь, — сказала фигура.
Катя посмотрела на Максима. Он стоял неподвижно, как статуя, и смотрел на нее с тоской.
Она закрыла глаза.
— Хорошо. Забирайте.
Фигура кивнула. Катя почувствовала, как что-то уходит из неё, как будто часть души вырвали из груди. Она вскрикнула, но звук пропал…
А потом Максим вздрогнул.
— Катя? — спросил он.
Она открыла глаза. Он был живым. Настоящим.
— Макс! — Она обняла его. — Ты вернулся!
Он прижал её к себе, но вдруг отстранился.
— Что случилось? — спросил он. — Почему ты плачешь?
Катя дотронулась до лица. Щеки были мокрыми.
— Я… не помню, — сказала она.
И это была правда.
Она не помнила, что именно отдала. Не помнила, о чём думала секунду назад. В её памяти зияла пустота, как вырванная страница из книги.
Максим взял её за руку.
— Нам нужно идти, — сказал он. — Здесь опасно.
Они побежали по коридору, который вдруг начал сужаться. Стены сдвигались, потолок опускался. Катя оглянулась. Фигура в плаще стояла на месте и смотрела им вслед.
— Быстрее! — крикнул Максим.
Они выскочили из прохода и оказались в знакомой комнате. Часы били двенадцать раз, но уже не тринадцать.
Бабушка Вера стояла у камина, бледная, как смерть.
— Вы вернулись, — прошептала она.
Максим обнял её.
— Бабушка… я не помню, что случилось.
Вера посмотрела на Катю. В её глазах стояли слёзы.
— Ты заплатила цену, — сказала она. — Но это того стоило.
Катя хотела спросить, что это значит, но не смогла. В голове была пустота, как будто кто-то стёр часть её памяти.
Она посмотрела на часы. Задняя стенка была закрыта. Маятник качался ровно, без сбоев.
И тогда она поняла.
Она не помнила Максима.
Не помнила, как они встретились. Не помнила его голос, его прикосновения, его смех.
Она знала только одно: он был ей дорог. Но почему — не могла вспомнить.
Максим подошёл к ней и взял за руку.
— Катя, — сказал он. — Всё будет хорошо.
Она кивнула, хотя не понимала, почему ей так больно. Почему сердце сжимается, когда она смотрит на него.
Бабушка Вера подошла к часам и положила руку на стекло.
— Теперь они будут бить только двенадцать раз, — сказала она. — До следующего Нового года.
Снаружи зазвонили колокола. Наступил новый год.
А Катя стояла и смотрела на Максима, пытаясь вспомнить то, чего больше не было.
Эпилог
Прошёл год.
Катя и Максим сидели у камина в том же особняке. На столе стояли бокалы с шампанским, а за окном падал снег.
— Ты помнишь прошлый Новый год? — спросил Максим.
Катя задумалась.
— Нет, — сказала она. — Странно, да?
Он улыбнулся.
— Да. Но это не важно.
Она взяла его за руку.
— Нет, — сказала она. — Не важно.
Часы начали бить.
Один. Два. Три…
Катя слушала, и на душе у неё было спокойно.
Двенадцать.
Больше не было тринадцатого удара.
И это было хорошо.