— Ключ не подходит! — Лена несколько раз попыталась открыть дверь, но замок не поддавался. — Максим, у тебя получается?
Муж взял связку, повертел в руках и тоже попробовал. Металл скрипнул, но дверь осталась закрытой.
— Замок заклинило, что ли? — он нахмурился. — Странно, утром же нормально всё было.
Лена присмотрелась внимательнее. Личинка замка выглядела новой, блестящей. Старая была потёртая, с царапинами.
— Макс, это не наш замок.
— Что ты несёшь?
— Посмотри сам! Его поменяли!
Максим замер, рассматривая дверь. Действительно, замок был другим. Даже ручка выглядела иначе.
— Мама, — выдохнул он. — Это мама постаралась.
У Лены внутри всё похолодело. Светлана Борисовна, свекровь, имела ключи от их квартиры. Вернее, от своей квартиры, как она постоянно напоминала. Формально жильё числилось за ней, хотя молодые платили все счета последние три года.
— Позвони ей, — Лена достала телефон. — Немедленно.
Максим набрал номер. Длинные гудки. Потом знакомый голос:
— Алло, сынок.
— Мам, ты что творишь?! Мы не можем попасть домой!
— Ах, да. Забыла предупредить. Я замки поменяла.
— Как забыла?! — Максим повысил голос. — Где наши вещи? Почему ты не сказала?
— Сыночек, не кричи на мать. Я же предупреждала, что так больше продолжаться не может.
Лена выхватила трубку:
— Светлана Борисовна, вы серьёзно? Мы что, на улице ночевать будем?
— Леночка, милая, я вас не выгоняю. Просто пора расставить точки над "и". Квартира моя, и я решила, что нужны перемены.
— Какие перемены?! — голос Лены дрожал от возмущения. — Вы хоть понимаете, что творите?
— Прекрасно понимаю. Приезжайте завтра днём, поговорим. А пока поживите у родителей или снимите гостиницу. Средства-то у вас есть, я знаю.
Гудки. Свекровь отключилась.
Максим опустился на ступеньку подъезда, уткнувшись лицом в ладони. Лена стояла рядом, сжимая телефон так, что побелели пальцы. В голове проносились мысли одна страшнее другой.
— Она спятила, — наконец произнесла Лена. — Твоя мать окончательно спятила.
— Я не знаю, что делать, — Максим поднял голову. — Это же моя мать. Как я могу...
— Можешь! — резко оборвала его Лена. — Должен! Мы три года живём в этой квартире, платим за всё! За свет, за воду, за ремонт! А она берёт и меняет замки!
Соседка из соседней квартиры выглянула в коридор, услышав крики. Покачала головой и скрылась обратно. Наверняка уже строчит сообщения в чат подъезда.
— Поехали ко мне, — Лена первой пришла в себя. — Родители примут.
По дороге молчали. Максим вёл машину, сжав руль так, будто хотел его сломать. Лена смотрела в окно на пролетающие огни города. Вспоминала последний месяц.
Всё началось с ремонта. Светлана Борисовна внезапно заявилась с дизайнером. Начала расхаживать по квартире, тыкать пальцем в стены:
— Вот здесь обои переклеим. Тут плитку новую положим. А эту вашу мебель выбросим нафиг, старьё страшное.
— Светлана Борисовна, мы только год назад делали ремонт, — попыталась возразить Лена. — Потратили кучу денег.
— Денег-то у вас навалом, я знаю. Максимка хорошо зарабатывает. Вот пусть и раскошелится на нормальную обстановку.
— Мама, мы не планировали, — вступился Максим. — У нас кредит за машину, накопления на дом...
— Какой дом?! — свекровь аж побагровела. — Это что ещё за выкрутасы? Дом у вас есть! Вот он, моя квартира!
— Мы хотим своё жильё, — спокойно ответила Лена, хотя внутри всё кипело.
— Своё? — Светлана Борисовна прищурилась. — Ясненько. Значит, моё вам не подходит? Три года тут жили, коммуналку не платили, а теперь нос воротите?
— Мы всё оплачивали! — не выдержала Лена. — Каждый счёт! Вы же сами сказали, раз живём, то и платим!
— Вот именно, живёте! В моей квартире! А теперь собрались съезжать, да? Использовали старуху и в утиль?
С того дня свекровь начала названивать каждый вечер. То суп принесёт незваной, то ключом откроет дверь среди дня, когда их не было. Лена находила следы её присутствия: переставленные вещи, пропавшие продукты из холодильника, её халат на крючке в ванной.
— Я же мать, имею право, — отвечала Светлана Борисовна на претензии. — Или ты совсем совесть потеряла, Елена?
Родители встретили настороженно. Мать Лены, Галина Петровна, сразу принялась стелить постель в гостевой.
— Ну что ж, оставайтесь. Только долго ли это продлится?
— Мам, не начинай, — устало попросила Лена.
— Я ничего не начинаю. Просто говорю: надо было раньше думать. Я ведь предупреждала, что со свекровью жить — себе дороже.
— Мы не с ней живём! Мы в её квартире, но отдельно!
— Ага, отдельно, — хмыкнула Галина Петровна. — А теперь сидите без жилья. Максим, ты вообще мужик или тряпка? Мать на шею села, а ты молчишь?
Максим побледнел, но промолчал. Вышел на балкон курить, хотя бросил полгода назад.
Утром позвонила Светлана Борисовна. Голос был сладким, будто мёдом полит:
— Дети мои, приезжайте. Я блинчики испекла, поговорим по-хорошему.
Они приехали через час. Дверь открылась легко — свекровь ждала. На столе действительно красовалась тарелка с блинами, варенье в хрустальной вазочке.
— Садитесь, чего стоите? — Светлана Борисовна разливала чай. — Вот, Максимушка, твои любимые, с творогом.
— Мама, зачем ты замки поменяла? — Максим не притронулся к еде.
— Сыночек, я же говорила. Нужны перемены. Видите ли, я тут подумала: квартира моя, а вы тут хозяйничаете. Порядки свои заводите, меня не спрашиваете.
— Мы спрашивали! — возмутилась Лена. — Каждый раз, когда что-то меняли!
— Ну да, спрашивали. А делали всё равно по-своему, — свекровь отпила чай. — Вот я и решила: хватит. Хотите жить здесь — будете по моим правилам.
— По каким правилам? — Максим нахмурился.
— Во-первых, ключи остаются только у меня. Захотите войти — звоните, я открою. Во-вторых, никаких разговоров про съезд и покупку дома. В-третьих, половину зарплаты Максим отдаёт мне. На содержание жилья.
— Это шантаж! — Лена вскочила. — Вы с ума сошли!
— Я? — Светлана Борисовна усмехнулась. — Милочка, это моя квартира. Не нравится — валите. Только вот куда? Съёмная обойдётся в те же деньги, что я прошу.
Максим молчал, глядя в чашку. Лена видела, как у него дёргается желвак на скуле.
— Максим, скажи что-нибудь! — Лена не могла больше молчать. — Ты слышишь, что творит твоя мать?!
Он поднял голову. В глазах была такая усталость, будто он не спал неделю.
— Мама, это неправильно.
— Что неправильно? — Светлана Борисовна поставила чашку так резко, что чай расплескался. — Я тебя растила одна! Отец сбежал, когда тебе три года было! Я пахала на двух работах, чтобы ты в институт поступил! А теперь эта... — она ткнула пальцем в Лену, — учит меня жизни?
— При чём тут я? — Лена побледнела. — Я что, виновата в ваших проблемах?
— Ты увела моего сына! Он бы со мной жил, заботился, а ты его настроила!
— Максим взрослый человек! Ему тридцать лет!
— Именно! — свекровь вскочила. — Тридцать! А ведёт себя как мальчишка! Жениться вздумал на первой встречной!
— Мама, хватит, — Максим тоже поднялся. — Лену не трогай.
— Не трогай? А кто меня трогает? Вы хотели съехать, бросить меня! Одну!
— Мы не бросали! Мы хотели купить свой дом, но навещать тебя! Помогать!
— Помогать, — Светлана Борисовна усмехнулась. — Раз в месяц заглянуть, денежку подкинуть? Мне не нужна ваша жалость! Мне нужен сын рядом!
Лена смотрела на мужа. Он стоял между ними — между матерью и женой. И она видела, как он разрывается.
— Максим, — тихо сказала она. — Ты должен выбрать. Сейчас.
— Что? — он обернулся.
— Я не могу так жить. Под контролем, под замком. Я не буду звонить и просить разрешения войти в собственный дом.
— Это не твой дом! — взвилась свекровь. — Мой!
— Тогда оставьте его себе, — Лена взяла сумку. — Максим, я еду к родителям. Если хочешь быть со мной — поехали. Если нет — оставайся с мамой.
Тишина. Только часы тикали на стене. Светлана Борисовна смотрела на сына выжидающе, с торжеством в глазах. Она была уверена — он останется.
Максим провёл рукой по лицу. Подошёл к окну, посмотрел на двор, где когда-то играл ребёнком.
— Мама, — сказал он, не оборачиваясь. — Я люблю тебя. Но я не могу жить в клетке. Даже золотой.
— Максим! — голос свекрови дрогнул. — Ты что несёшь?!
— Мы съедем. Снимем квартиру, накопим, купим свою. Но я не буду каждый день отчитываться и просить разрешения жить.
— Значит, ты выбираешь её?! — Светлана Борисовна указала на Лену. — Эту выскочку?!
— Я выбираю нас. Свою семью.
Светлана Борисовна побледнела. Села на диван, уставившись в одну точку. Максим взял Лену за руку, и они направились к двери.
— Стойте, — голос свекрови был тихим. — Максим, подожди.
Он обернулся. Мать сидела сгорбившись, внезапно постаревшая на десять лет.
— Я... я боялась, — прошептала она. — Боялась остаться одна. Совсем одна.
— Мама, ты не одна. Мы не бросаем тебя.
— Но вы уедете!
— Да. Но будем приезжать. Звонить. Ты всегда будешь частью нашей жизни. Просто не всей жизнью.
Светлана Борисовна закрыла лицо руками. Плечи затряслись. Лена неожиданно для себя подошла, присела рядом.
— Светлана Борисовна, мы не враги. Правда. Я не забираю у вас сына. Просто... нам нужно пространство. Чтобы дышать.
Свекровь подняла заплаканные глаза. Кивнула.
Через неделю они забрали вещи. Светлана Борисовна открыла дверь, молча помогла упаковать коробки. На прощание обняла сына крепко, долго.
— Приезжайте на выходных? — спросила она тихо.
— Приедем, мам. Обязательно.
В машине Лена взяла мужа за руку. Впереди была съёмная квартира, непростые месяцы экономии, возможно, ссоры и усталость. Но это была их жизнь.
— Не жалеешь? — спросила она.
Максим посмотрел в зеркало заднего вида. Свекровь стояла у подъезда, маленькая и одинокая. Потом перевёл взгляд на жену.
— Нет. Впервые за долгое время я сделал правильный выбор.
Он завёл машину, и они поехали. К новой жизни, которую построят сами.