Август дышал жаром. Окна были распахнуты настежь, но воздух стоял неподвижный, тяжёлый. Даже вечером не становилось легче. Юлия стояла на кухне и нарезала овощи для салата. Пот стекал по вискам, футболка прилипла к спине.
За её спиной Валентина Петровна, свекровь, сидела за столом и пила чай. Приехала утром, сказала, что погостит пару дней. Юлия не возражала — возражать было бесполезно.
— Юленька, а ты куриные котлеты делать будешь? — спросила Валентина Петровна, помешивая сахар в чашке.
— Нет, я хотела запечь рыбу.
Свекровь поморщилась.
— Рыбу? Паша же не любит рыбу.
— Любит, Валентина Петровна. Мы часто едим рыбу.
— Не может быть. Я его тридцать два года растила, я знаю, что он любит.
Юлия положила нож, повернулась к свекрови.
— Валентина Петровна, он сам мне говорил, что любит рыбу. Особенно сёмгу.
Свекровь покачала головой.
— Юля, Юля. Ты ещё молодая, не понимаешь. Мужчины всегда говорят одно, а думают другое. Ты должна уметь читать между строк.
Юлия сжала губы, снова взялась за нож. Резала помидоры, старалась дышать ровно. Не злиться. Не огрызаться.
— Лучше сделай котлеты, — продолжила Валентина Петровна. — Я тебе рецепт дам. По нему Паша с детства ел, никогда не отказывался.
— Спасибо, но я сделаю рыбу.
Свекровь вздохнула.
— Упрямая ты, Юлечка. Это плохо. Жена должна мужу подчиняться, а не возражать. Я его мать, я лучше знаю, что ему нужно.
Юлия отложила нож. Глубоко вдохнула, выдохнула.
— Валентина Петровна, давайте не будем спорить. Я приготовлю рыбу. Если Паше не понравится, в следующий раз сделаю котлеты.
— Вот ты опять возражаешь! — свекровь поставила чашку на стол с лёгким стуком. — Не слушаешь старших! А потом удивляешься, почему у вас с Пашей ссоры!
— У нас нет ссор, — тихо сказала Юлия.
— Ещё как есть! Паша мне жаловался. Говорит, ты с ним споришь по любому поводу.
Юлия обернулась.
— Когда он жаловался?
— Вчера звонил. Рассказывал, что ты не хочешь на дачу ехать. Что придумываешь отговорки.
Юлия вспомнила. Вчера Паша предложил на выходных к родителям на дачу съездить. Она сказала, что устала, хочет дома отдохнуть. Он согласился, не настаивал. А потом, оказывается, позвонил маме и пожаловался.
— Я не придумывала отговорки. Я честно сказала, что устала.
— Устала, — передразнила Валентина Петровна. — А муж? Он тоже устаёт. Но он же не отказывается ехать к родителям. Он семью уважает.
Юлия повернулась к плите, включила духовку. Руки дрожали.
Паша пришёл с работы поздно. Юлия уже накрыла на стол, рыба стояла на блюде. Валентина Петровна сидела в гостиной, смотрела телевизор.
— Привет, — Паша поцеловал Юлию в щёку, прошёл мыть руки.
— Привет. Как день?
— Нормально. Устал только.
Они сели за стол втроём. Валентина Петровна смотрела на рыбу с неодобрением, но ничего не сказала. Паша положил себе кусок, попробовал.
— Вкусно, — кивнул он.
Юлия посмотрела на свекровь. Та поджала губы.
— Паша, сынок, ты правда любишь рыбу? — спросила Валентина Петровна.
Он удивлённо поднял глаза.
— Люблю, мам. А что?
— Да вот Юля говорит, что ты её любишь. А я думала, ты больше котлеты предпочитаешь.
Паша пожал плечами.
— И то, и другое нормально.
Валентина Петровна кивнула, но было видно, что она недовольна. Ужинали молча. Юлия ковыряла вилкой салат, есть не хотелось.
После ужина Паша ушёл в спальню, лёг смотреть футбол. Юлия осталась на кухне мыть посуду. Валентина Петровна подошла, взяла полотенце.
— Я вытру, — сказала она.
Они работали молча. Юлия мыла тарелки, свекровь вытирала. В окно лез тёплый ветер, трепал занавеску.
— Юля, я хочу тебе кое-что сказать, — начала Валентина Петровна. — Не обижайся, но ты неправильно с Пашей обращаешься.
Юлия положила тарелку на сушилку.
— В каком смысле?
— Ты слишком много споришь. Возражаешь. Мужчина должен чувствовать себя главой семьи. А если жена постоянно с ним не соглашается, он начинает сомневаться в себе.
— Валентина Петровна, я не спорю с Пашей. Мы обсуждаем вопросы вместе.
— Обсуждаете, — свекровь усмехнулась. — Жена должна мужу подчиняться. Слушаться. Тогда в семье будет мир.
Юлия выключила воду, повернулась к свекрови.
— А если муж неправ?
— Муж не может быть неправ. Он глава семьи.
— Валентина Петровна, мы живём в двадцать первом веке. Женщины имеют право на своё мнение.
Свекровь отложила полотенце.
— Вот именно поэтому столько разводов. Потому что женщины забыли, как себя вести. Раньше жёны мужей слушались, и семьи крепкие были.
Юлия вытерла руки о фартук, сняла его.
— Извините, Валентина Петровна, но я не могу с вами согласиться.
Она вышла из кухни, прошла в спальню. Паша лежал на кровати с планшетом в руках, на экране бежали футболисты.
— Паш, нам надо поговорить.
Он оторвался от экрана.
— О чём?
— Ты правда жаловался маме, что я не хочу на дачу ехать?
Паша поморщился.
— Ну... Я просто упомянул. Между прочим.
— Между прочим? Паша, твоя мама теперь читает мне лекцию, что я плохая жена.
— Юль, ну она просто волнуется. Не обращай внимания.
Юлия села на край кровати.
— Не могу не обращать. Она мне весь день говорит, что я должна тебе подчиняться. Что ты глава семьи. Что я слишком много возражаю.
Паша отложил планшет.
— Слушай, это просто её мнение. Она так воспитана. Не принимай близко к сердцу.
— А ты что думаешь?
— О чём?
— О том, должна ли я тебе подчиняться?
Паша помолчал.
— Юль, ну мы же партнёры. Зачем эти крайности?
— Тогда скажи это своей маме.
Он вздохнул.
— Зачем? Она всё равно не поймёт. У неё свои взгляды.
— Но она навязывает их мне!
— Юль, потерпи. Она же пару дней тут. Потом уедет.
Юлия встала, подошла к окну. За стеклом темнело, зажигались фонари.
— Паша, мне тяжело. Я чувствую себя... не знаю. Будто я постоянно должна оправдываться.
Паша подошёл, обнял её со спины.
— Не оправдывайся. Просто будь собой.
Юлия прижалась к нему, закрыла глаза. Хотелось верить, что всё наладится. Что свекровь уедет, и жизнь вернётся в привычное русло.
На следующий день Юлия пошла в магазин. Валентина Петровна осталась дома, сказала, что приберётся. Юлия не возражала — хотелось хотя бы час побыть одной.
В магазине она ходила между полками, складывала продукты в корзину. Молоко, хлеб, овощи. Возле кассы столкнулась со знакомой, Ольгой.
— Юль, привет! Сто лет не виделись!
— Привет, Оль. Да, давненько.
Они отошли в сторону, чтобы не мешать очереди.
— Как дела? — спросила Ольга.
— Нормально. Ты как?
— Да тоже ничего. Слушай, а ты какая-то грустная. Что-то случилось?
Юлия хотела соврать, сказать, что всё хорошо. Но устала врать.
— Свекровь приехала. Достала уже.
Ольга сочувственно кивнула.
— Понимаю. У меня такая же была. Вечно указывала, как жить.
— И что ты делала?
— Сначала терпела. Потом сказала мужу: или она, или я. Он выбрал меня.
Юлия вздохнула.
— А если муж не выберет?
Ольга посмотрела на неё внимательно.
— Юль, а ты ему вообще говорила, как тебе тяжело?
— Говорила. Он просит терпеть.
— Ну тогда решать тебе. Терпеть или поставить ультиматум.
Юлия вернулась домой с пакетами. Зашла в квартиру и сразу почувствовала запах свежести. Валентина Петровна убралась. Пол вымыт, пыль протёрта, на кухне всё сияет.
— Юля, ты пришла! — свекровь вышла из кухни с тряпкой в руках. — Я тут немножко прибралась. У тебя пыли было много.
Юлия поставила пакеты на стол.
— Спасибо, Валентина Петровна. Но я сама бы убрала.
— Да ладно, мне несложно. Вижу же, что ты не успеваешь. Работаешь, дом, муж. Надо помогать.
Юлия начала раскладывать продукты по местам. Валентина Петровна стояла рядом, наблюдала.
— Юля, а ты с Пашей детей планируете?
Юлия замерла с пакетом молока в руках.
— Планируем. Но не сейчас.
— А когда? Вы уже три года женаты. Пора.
— Мы хотим ещё немного пожить для себя.
Свекровь покачала головой.
— Для себя, для себя. А потом будет поздно. Рожать надо молодыми. Я Пашу в двадцать три родила.
— Мне двадцать восемь, Валентина Петровна. Это нормальный возраст.
— Нормальный, — вздохнула свекровь. — Только бы не затянули. А то внуков так и не дождусь.
Юлия закрыла холодильник, повернулась к свекрови.
— Валентина Петровна, давайте честно. Вам не нравится, как я веду хозяйство. Не нравится, что я с Пашей на равных разговариваю. Не нравится, что мы не спешим с детьми. Скажите прямо — я вам не подхожу?
Свекровь растерялась.
— Юля, ты о чём? Я не это хотела сказать.
— А что?
— Я просто хочу, чтобы у вас с Пашей всё было хорошо. Чтобы семья крепкая была.
— У нас и так хорошо. До вашего приезда было.
Валентина Петровна сжала губы.
— То есть ты считаешь, что я виновата?
— Я считаю, что вы слишком вмешиваетесь.
Повисла тишина. Свекровь стояла, держась за спинку стула. Юлия смотрела в окно.
— Понятно, — наконец сказала Валентина Петровна. — Значит, я лишняя здесь.
Она прошла в гостиную, начала собирать вещи. Юлия стояла на кухне и слушала шорох пакетов, скрип молний на сумке.
Через десять минут свекровь вышла, одетая, с сумкой в руках.
— Я поеду. Скажешь Паше, что меня срочно вызвали.
— Валентина Петровна, подождите...
— Не надо. Я всё поняла. Извини, что помешала.
Хлопнула дверь. Юлия осталась стоять на кухне. Села за стол, обхватила голову руками.
Вечером Паша пришёл с работы и сразу спросил:
— Где мама?
— Уехала.
— Как уехала? Она же до субботы собиралась.
Юлия подняла глаза.
— Мы поговорили. Она решила, что здесь лишняя.
Паша бросил сумку на диван.
— Что ты ей сказала?
— Правду. Что она слишком вмешивается в нашу жизнь.
— Юля, это моя мать!
— Знаю. И я её уважаю. Но я не могу жить по её правилам.
Паша прошёлся по комнате.
— Она хотела помочь.
— Она хотела контролировать.
— Юля, ты преувеличиваешь!
— Нет! — Юлия встала. — Я не преувеличиваю! Она мне два дня говорила, что я плохая жена. Что должна тебе подчиняться. Что не так готовлю, не так убираю, не так разговариваю. Ты хочешь, чтобы я так жила?
Паша остановился, посмотрел на неё.
— Нет. Не хочу.
— Тогда скажи это своей маме. Объясни ей, что мы взрослые люди. Что мы сами решаем, как нам жить.
Паша сел на диван, опустил голову.
— Она не поймёт. Она такая. Всегда такой была.
— Но ты можешь попробовать.
Он молчал. Юлия села рядом.
— Паш, я не прошу тебя выбирать между мной и мамой. Я прошу защитить наши границы. Наш брак. Нашу семью.
Паша взял её за руку.
— Я попробую. Поговорю с ней.
Прошла неделя. Валентина Петровна больше не звонила. Паша ездил к ней сам, разговаривал. Что говорил — Юлии не рассказывал.
Однажды вечером он пришёл от матери задумчивый.
— Как она? — спросила Юлия.
— Обиделась. Говорит, что мы её не ценим.
— А ты что сказал?
— Что мы её любим. Но хотим жить самостоятельно.
Юлия обняла его.
— Спасибо.
Паша прижал её к себе. Молчали долго.
— Думаешь, она простит? — спросила Юлия.
— Не знаю. Может быть. Со временем.
Юлия кивнула. Понимала, что отношения со свекровью уже не будут прежними. Что что-то сломалось, надтреснуло.
Но внутри была уверенность, что поступила правильно. Что отстояла себя. Свою семью. Своё право жить так, как хочется.
И этого, наверное, было достаточно.
❤️❤️❤️
Благодарю, что дочитали❤️
Если история тронула — не проходите мимо, поддержите канал лайком, подпиской и комментариями❤️
Рекомендую прочесть: