Клиента звали Максим. Таня встретилась с ним в том же недорогом кафе, где выслушивала возмущённую исповедь Музы. Худой, болезненно бледный юноша с горящими фанатичным огнём глазами. На нём был потрёпанный, но чистый пиджак в клетку - явно купленный в секонд-хенде как попытка соответствовать образу учёного-гуманитария. Под пиджаком - новая, но смотревшаяся крайне дешёво рубашка с намертво накрахмаленным воротничком, который слегка натирал бледную шею юноши.
Максим пришёл к Тане не как к фактотуму, а почти как к исповеднику. Его речь была путаной, полной литературных и философских аллюзий, но суть сводилась к одному:
- Он её не достоин! - выдохнул Максим. - Он циник, он пользуется её доверчивостью. А она… она чиста, как утренний снег. Она искренне верит ему.
В его горящем взгляде было что-то лихорадочное, нездоровое. Таня ловила себя на мысли, что он, кажется, почти не моргает. Она вздрогнула, вспомнив взгляд Артёма.
- Так, - остановила она это излияние. – По порядку, пожалуйста. Кто циник, кто чист, кто кому верит, кто кем пользуется. Допейте чай, переведите дыхание, и начнём с начала.
«Он» - это профессор Аркадий Иванович, харизматичный, маститый историк, доктор, научный руководитель Максима. «Она» - Анна Сергеевна, молодая восторженная преподавательница, недавно пришедшая на кафедру и попавшая под обаяние маститого коллеги.
Максим, будучи аспирантом на той же кафедре, случайно стал свидетелем их тайных встреч. Он не подглядывал - он страдал, причащаясь к тайне, что жгла его изнутри, как яд. Он был платонически влюблён в Анну Сергеевну, боготворил её и видел в этой связи не роман, а осквернение идеала.
- Анна думает, что он искренне влюблён, и готова ответить взаимностью. Она верит, что у них выйдет союз умов и сердец. Если бы она знала, сколько у него таких, как она… - почти простонал Максим. – У него жена, дети, но кого это останавливало! Я не могу раскрыть тайну: это унизит её, опозорит. Но я не могу и молчать, видя, как она гибнет в лапах этого… сатира!
Перед ней был не клиент с проблемой, а ходячий клубок экзистенциальной тоски. Юридически здесь не было ни состава преступления, ни даже повода для гражданского иска. Разбить чужое сердце - не уголовщина и не нарушение формальных обязательств. Но Таня поняла главное: Максим страдал не от несчастной любви, а от бессилия. Он был рыцарем без меча, наблюдающим, как его Прекрасная Дама добровольно следует за ложным пророком. Его цель была не «наказать» профессора, а освободить Анну Сергеевну. Или, по крайней мере, дать ей шанс на освобождение.
Максим страдал не только от бессилия, но и от кошмара соучастия. Зная тайну и храня её, он чувствовал себя не рыцарем, а молчаливым соучастником «осквернения». Его молчание становилось формой предательства по отношению к его же идеалу.
В его тирадах сквозил не только идеализм, но и горечь человека, которого обошли. Профессор обладал всем, чего жаждал Максим: признанием, харизмой, властью над умами... и теперь - вниманием его «богини». Ненависть к «цинику» и «сатиру» была ещё и криво выраженной завистью к его успеху.
Разработанная Таней операция включала в себя четыре этапа. Предварительно наша героиня оговорила с Максимом: если, работая над ситуацией, она убедится в искренности чувств Анны и Аркадия Ивановича, то сразу откажется продолжать. Так же она поступит, если обнаружит, что Максим оклеветал профессора или добросовестно заблуждался на его счёт. Она разрушает иллюзии и ложь, а не отношения. Взрослые люди должны сами разбираться в своих чувствах.
Этап 1: легенда. Под видом журналистки, готовящей материал о «молодых перспективных учёных», Таня вышла на саму Анну Сергеевну. Они встретились в университетском кафе.
Анна Сергеевна и впрямь была похожа на Прекрасную Даму в деловом костюме. В её облике сочеталось несочетаемое, создавая ауру хрупкой, но непреодолимой силы. Черты лица - удивительно правильные, чистые, словно сошедшие с иконы: высокий гладкий лоб, прямой нос, полные, но сомкнутые в тонкую, серьёзную линию губы. Длинные прямые волосы цвета воронова крыла были расчёсаны на прямой пробор. Её глаза - большие, светло-карие, с огромными зрачками - смотрели на мир с выражением спокойной, всепонимающей грусти, как у девы Марии, взирающей на людские грехи. Но в их глубине, если приглядеться, пряталась живая весёлая искорка.
На Анне был строгий тёмно-синий костюм-двойка из недорогой, но качественной ткани. Под пиджаком - белая рубашка, застёгнутая на все пуговицы. Её фигура, тонкая и изящная, была скрыта этими строгими линиями, как реликвия - драгоценным окладом.
Движения молодой учёной дамы были плавными, лишёнными суеты. Она говорила тихим, ровным голосом, который заставлял прислушиваться. Она несла в себе не сексуальность, а утончённость, что сводило с ума таких романтиков, как Максим, и, вероятно, разжигало собственнический инстинкт у мужчин с более приземлённой натурой, ценителей не души, а физических трофеев.
Таня не говорила о профессоре. Она говорила с Анной о её работе, амбициях, планах. И осторожно, как бы между прочим, затронула тему «профессиональных ловушек для молодых женщин в академической среде».
- Я давно в этой теме, пытаюсь популяризировать науку. Независимость мысли - главный капитал молодого учёного. Жаль, когда его теряют из-за… эмоциональной зависимости от более влиятельных коллег. Это рушит не только репутацию, но и веру в себя.
Она не обвиняла. Она сеяла зерно сомнения.
Анна побледнела, нервно разгладила юбку и поспешила перевести разговор на чисто академические проблемы.
Таня пока не знала, ругать себя за слишком грубое вступление или хвалить за то, что ей удалось сходу пробить чужую броню.
Этап 2: проверка репутации. Максим передал Тане список коллег-женщин, с которыми она могла бы поговорить об Аркадии Ивановиче.
Танина легенда сменилась. Она позиционировала себя не наёмным фактотумом, а начинающей активисткой женского движения.
- Мы за адекватный феминизм, - начинала она каждый разговор. – Я не считаю всех мужчин насильниками, а всех женщин – жертвами. Мы не против брака, семьи, если они основаны на взаимной любви, уважении, равноправии супругов. Мы боремся за права женщин, а не разжигаем войну полов. И всё же… Об Аркадии Ивановиче ходят слухи. Дескать, его интересуют отнюдь не профессиональные качества аспиранток и молодых преподавательниц. Анонимный источник говорил мне даже о двух случаях…сексуального насилия.
Ответом стабильно был взрыв хохота.
Вскоре Таня поняла: профессор - известный ловелас и ценитель прекрасного пола, но его романы длятся недолго и заканчиваются без скандалов. Он не нарушает правила, понимает слово «нет», не шантажирует, не обещает женитьбы, не манипулирует партнёршами, используя служебное положение. Его многочисленные связи - игра, в которую всегда согласны играть обе стороны. Аркадий умудряется поддерживать прекрасные, вполне дружеские отношения со всеми экс-пассиями. Брак Аркадия Ивановича – давно уже чистейшая формальность. Жена живёт от него отдельно с другим мужчиной, а дети кочуют между двумя домами.
- Аркадий Иванович? Да он как дорогой парфюм - им приятно побрызгаться, но жить с ним в одной комнате невозможно. И он прекрасно это знает. У него есть правило: никаких обещаний, никаких сцен, никаких последствий. Чистейший гедонизм в академической среде, - улыбаясь, сказала одна из собеседниц. – Плюньте Вашему «анонимному источнику» в бесстыжие глаза. Какая-нибудь дура, сама мечтавшая лечь под Аркадия, да обломавшаяся.
Несмотря на неземной облик, Анна Сергеевна - отнюдь не пассивная жертва. Она умна, амбициозна, наслаждается вниманием знаменитого талантливого профессора и, возможно, сама использует ситуацию для карьерного роста.
Недавно защитившая диссертацию краевед-шатенка резко бросила:
- Он коллекционер. Коллекционирует восхищённые взгляды и лёгкие вздохи. Анна для него - просто редкий, изящный экземпляр. Когда он поймёт, что «экземпляр» изучает его самого под микроскопом, интерес мигом пропадёт. Аркаша не умеет не вести в танце.
Оставалось понять, как донести это всё до Максима. К этому времени Таня уже поняла, что просто выйти из ситуации у неё не получится. Разгорячённый, измордовавший сам себя клиент способен на любые глупости. С этого возомнившего себя Ланселотом юнца станется заподозрить, что профессор соблазнил и её. Или подкупил.
Этап 3: смена роли. Эта встреча Тани с Максимом произошла в парке.
- Максим, - начала разговор Таня, - нам, женщинам импонирует платоническое обожание, но этот начальный этап не должен быть слишком долгим. Зависать в нём категорически не стоит! И нет ничего менее сексуального, чем жертва. Нас учат жертвенности с детства…но жертв не любят, их используют. Максимум - восхищаются издалека.
Тебе нравится Анна – прекрасно. Переходи к делу. Рыцарь должен быть стратегом. Перестань быть тенью и мучеником. Начни общаться с ней на равных: обсуждай науку, пригласи на открытую лекцию, на выставку… Аркадий Иванович использует Анну в корыстных целях – так предложи ей альтернативу: интеллектуальное общение без подтекста, на равных только потому, что вам увлекательно, приятно и весело быть вдвоём. Союз двух молодых перспективных учёных. Стань в её глазах интересным человеком, а не бледным призраком в коридоре! Предложи Анне реальную помощь - не в борьбе с ветряными мельницами, а в работе. Данные для статьи. Контакты для конференции. Стань полезным, а не трагичным.
Этап 4: финал. Все попытки Максима были мягко отклонены. Анна начала открыто встречаться с Аркадием Ивановичем. Она выглядела счастливой и уверенной. Глядя на кипящего, вконец дезориентированного и разъярённого юношу, Таня подумала, что, возможно, сейчас она в большей опасности здесь, в парке, чем в квартире маньяка.
С прежним невозмутимым видом она достала смартфон и почти скомандовала:
- Садись, помолчи и слушай.
Таня включила украдкой сделанную запись - тот самый взрыв хохота женщины в ответ на вопрос о насилии.
- Что это? - спросил Максим, бледнея.
- Это звук рушащейся легенды, - спокойно сказала Таня. - Слушай дальше.
Она включает ещё одну - голос шатенки: «Он коллекционер... Анна для него - просто редкий, изящный экземпляр...»
Максим слушал, и его лицо исказила уже не гнев, а мука.
- Операция прошла успешно. Иллюзии разрушены - твои. Ты увидел Анну: настоящую, взрослую, сделавшую сознательный выбор. Ты хотел её спасти, но она не хочет быть спасённой - она хочет быть с тем, с кем хочет, кого осознанно выбрала сама. Это её право, Максим. Твоя проблема не в профессоре, а в том, что ты влюбился в свою фантазию. И я не лечу от этого. От этого лечат разум и время, иногда ещё психотерапевт.
Таня замолчала, готовая ко всему, к взрыву брани и обвинений, даже к пощёчине. В голове мелькнула шальная мысль: «Парень под властью призраков. А что если он выхватит сейчас нож из пиджака – и…»
Вместо этого Максим медленно достал бумажник.
- Вы правы, - бросил он. – Теперь я хотя бы спокойно поеду на конференцию.
Таня взяла деньги, чувствуя одновременно облегчение и лёгкую горечь.
Этот случай не оставил в ней холодного пятна страха, как дело с Артёмом, а лишь тяжёлую, умную усталость.
На прощание она всё же сказала ему вслед, уже поднимаясь со скамейки:
- И, Максим… Не пытайся быть ничьим рыцарем. Пока ты будешь искать даму для служения, тебя будут обходить те, кто ищет просто человека. Ты же знаешь как историк, у большинства рыцарей были настоящие, живые супруги, о которых они заботились, которых защищали. В этом, если задуматься, больше поэзии, чем в самой красивой легенде. Я знаю, о чём говорю, поверь. Удачи на конференции!
Он не обернулся. Таня смотрела, как его худая фигура в нелепом пиджаке медленно растворяется в осенних сумерках. Он уносил с собой свою боль, как драгоценную реликвию, и теперь ему предстояло решить: похоронить её или построить на ней новый храм. Она надеялась, что хоть одно её слово засядет у Максима в голове и когда-нибудь сработает, как целебная таблетка замедленного действия. Ведь благо достижимо.
Сердце Тани вдруг стиснул острый приступ жалости.
«Бедолага. Мы с тобой, брат, из одного племени. Племени тех, кто обманулся и остался разбираться с суровой прозой жизни в одиночку. Только я свой зачарованный замок уже разобрала на кирпичи. А у тебя это впереди».
По дороге домой Таня купила себе дорогой кофе и кусок торта. Награда за то, что не стала частью чужой драмы. Она не нашла злодея, не спасла принцессу и не вооружила рыцаря. Она всего лишь аккуратно разобрала декорации чужого спектакля, показав актёру пустой зал. В её ремесле это иногда и есть высший пилотаж - не совершить лишнего действия.
Дома, пересчитывая купюры, она наткнулась в ящике на карту «Сила». Женщина и лев. Сила - это не всегда натиск. Иногда это сила - не ввязаться. Сила - понять, что твоя битва не здесь. Сила - позволить другим совершать их ошибки. Она положила карту обратно. Этот случай не требовал таких символов. Он требовал только здравого смысла и крепких нервов.
Через пару недель, проезжая мимо университета, она мельком увидела Анну Сергеевну. Та шла одна, уткнувшись в телефон, и на её лице не было ни всепонимающей грусти, ни восторга. Было обычное сосредоточенное выражение человека, решающего текущие проблемы. Профессор, наверное, уже скрылся за следующим поворотом её жизни. И это было, пожалуй, самым справедливым финалом из всех возможных.
Дело было закрыто. В блокноте появилась короткая запись: «Рыцарь. Освобождён от службы. Дама. Освобождена от необходимости быть дамой. Профессор остался профессором. Все живы-здоровы. Работа сделана».
Декабрь 2025 г.