Нашим читателям неожиданно откликнулась тема полной кардинальной смены рациона. Оказывается, иногда еда это только отправная точка. Или триггер. Периодически мы находим в личке письма об этом. Сегодня с удовольствием поделимся одним из них.
История Елизаветы, 36
К 30 годам моя жизнь встала на скучные постоянные рельсы. Я работала учителем физики в той школе, которую много лет назад окончила сама, воспитывала 8-летнего сына, была в разводе и, честно говоря, вообще не ждала от жизни ничего хорошего. Разведенный преподаватель – это как печать: встретить нового партнера просто негде, ты постоянно занята чужими детьми и чужими проблемами. Если в школе вдруг появляется преподаватель – мужчина, весь одинокий педсостав оживляется и бьет копытом, но мне даже в эти игрища встревать было неинтересно, зачем так поглаживать чужую самооценку.
Я твердо уверилась, что знаю, как пройдет моя жизнь до самой могилки и принимаю это. В конце концов, работа, ребенок, свой дом, кот, собака – не так уж и плохо. Было.
И вот в одно далеко не прекрасное утро я выхожу из подъезда и осторожно, медленно пытаюсь преодолеть страшный гололед. У нас тут не Москва, реагентов нет, как и дела коммунальщикам до проблем жильцов. И вдруг чувствую сильный толчок в спину. Спешащий сосед буквально "снес" меня и даже не обернулся. Мне бы упасть кульком и ничего бы не было, а я пыталась сохранить равновесие, хватала руками воздух, дергалась, маневрировала сумкой... В итоге рухнула в какой-то странной "загогульной" позе и получила сложный перелом обеих ног. Особенно досталось правой.
Дальше начался ад. Оказывается, долгие больничные это семейный бюджет в три копейки. А еще мне запретили любую нагрузку на ноги, нужно было просто лежать и плевать в потолок. Но я одна, спасать меня было некому. Кто -то должен был приготовить поесть, хотя бы минимально. Плюс личная гигиена... Нет у меня человека, который выносил бы за мной судно и приносил в кровать зубную щетку, тазик и воду. Мне приходилось ковылять, стараясь наступать только на загипсованную пятку левой ноги, а основной вес "удерживать в воздухе". Естественно, ни черта не сросталось, все меня жалели, вздыхали, охали -ахали, а помочь мне никто не спешил.
На третий месяц моего больничного сын устроил истерику: почему я должен ходить в магазин? Почему я должен постоянно пылесосить, протирать пыль, стирать? Мне надоело, что я все делаю! Мне надоело, что мы живем в нищете.
Мне к тому моменту было уже так плохо, что стало все равно: что будет со мной дальше, выгребу ли я из этого, вернусь ли благополучно на работу, меня на полном серьезе бесконечно привлекало окно.
Гипс сняли через 3,5 месяца. Я думала, что это конец страданий, но это было начало. Ноги превратились в отекшее бегемотное нечто, они буквально отказывались ходить. Шаг – боль, резкое движение – боль. Отсутствие движения – тоже боль. Путь от кровати до туалета – как горный поход.
Несмотря на это, я вышла на работу. Нам надо было что -то есть. И вот, как говорится, кстати, о слове "есть". Все учителя в нашей школе всегда обедают в столовой на большой перемене. Еда там вкусная, здоровая, полезная и очень недорогая. Проблема была в том, что теперь я физически не могла доковылять из своего кабинета на втором этаже до столовой, которая находится на первом в совершенно другом "крыле" школы. Раньше я не задумывалась об этом, а сейчас это стало пешим путешествием на Крайний Север.
Я с горечью подумала: чтож, еще одна задница.... Начала таскать на работу контейнеры с едой: бутерброды, сосиски, гречка, ветчина... Вроде, терпимо и жить можно. Но фатум появился в лице завуча. Однажды после уроков она спросила : "Елизавета Андреевна, а почему Вы не обедаете с коллективом?" Я спокойно объяснила, что за 20 минут большой перемены не дойду даже до столовой, а уж дойти, поесть и вернуться стало теперь фантастикой.
-Как же Вы решаете эту проблему? -Ем в лаборантской в уголочке домашние заготовки...
И тут человека прорвало. Она кричала, что это школа, а не бомжатня, что никто не имеет права вонять своей "поганой едой" в кабинетах, что, если не можешь нормально работать, то иди оформляй инвалидность и нечего тут давить на жалость своими сосисками. И по санпину это штраф, есть в лаборантской нельзя.
Дальше – больше. У нее началась какая– то "манечка": каждую перемену она либо сама забегала в мой кабинет и распахивала дверь лаборантской ( ее класс находится почти напротив), либо выставляла "часовых" из своего 11Б, чтобы за мной, я так понимаю, приглядывали. Однажды она увидела, как я откусываю сдобную булочку и изменилась в лице:
Место для приема пищи – столовая! Имейте совесть! Нечего тут жевать перед детьми! Или идите в столовую, или увольняйтесь.
Я все понимала: завуч очень хочет поставить на мое место дочь, которая как раз оканчила в июне Университет и хотела преподавать физику. За мой долгий больничный она уверилась, что место в кармане. А потому нашла повод меня гнобить, чтобы я ушла сама.
Я пыталась бороться. Мне повезло в одном: туалет был рядом с кабинетом. Я повадилась ходить туда с сумкой и есть в кабинке. Но это было так унизительно и неприятно! Хоть зловония и миазмов и не было, но сам факт... К тому же, я стала проглатывать еду, почти не жуя. От такого питания у меня стал болеть желудок и барахлить кишечник. Я поняла, что еще немного, и мне придется лечить гастрит.
Других школ в пешей доступности от дома ( в черепашьей пешей доступности) у меня не было. И, казалось, тупик. Конец. От отчаяния я смотрела вакансии на HH каждый день и, увы, от безнадежности хотелось биться головой о стену. И вот однажды там появилась вакансия учителя физики в самой крупной городской частной школе. Школа довольно далеко, но в объявлении было указано – вахта. Я позвонила, особо ни на что не надеясь.
Вселенная мне благоволила, у меня как раз был методический день. Через час я сидела в кабинете директора (слава такси). Она внимательно меня выслушала, критично осмотрела мои огромные ноги в безразмерных войлочных "чунях" и сказала штампованное "мы Вам перезвоним". И тут меня прорвало.
Я рыдала так, как не рыдала никогда в жизни. Я захлебывалась слезами, соплями, собственным горем, обидами, несправедливостью. Минута – и вот я красная, опухшая, зареванная. Директор растерянно моргает и вдруг: "Можете сейчас провести урок в 8 классе?Только у ребят не было физики с начала учебного года ( на дворе была середина октября), мы надеялись на возвращение родного преподавателя, замены не было..." Я от радости завопила: да, да, конечно, я все могу, прямо сейчас!
Это, наверное, был лучший урок в моей практике. Я наизнанку вывернулась, правда. Дети – умницы, поддержали, задавали вопросы, слушали очень внимательно, дисциплина железная... А в конце еще и спросили: "А хотите чая? У нас последний урок сейчас. Мы бы еще поговорили"...
Конечно, я хотела чаю. И очень хотела там остаться. В прошлой школе меня не держали, никаких отработок и проволочек, только вали. Так что уже с понедельника я вышла на новую работу. И как будто попала в другой мир.
Когда на большой перемене я достала свой "туесок" и щелкнула чайник в лаборантской, в дверь постучали. Дети. Елизавета Андреевна, что Вам принести из столовой? Вам же сложно дойти? У нас есть сегодня суп с яйцом и борщ зеленый, котлеты есть вкусные... Я стою и пытаюсь удержать слезы, а они текут, текут...
В общем, я стала зарабатывать вдвое больше, питаться здоровой и качественной пищей, появились деньги и силы, время на реабилитацию и лечебную физкультуру. Я стала классным руководителем своего любимого 8го, иногда мы все вместе ходим к Павлу Петровичу, бывшему физику, который вынужден был уйти после тяжелого инсульта. А еще у меня появился мужчина, потому что тут неожиданно оказалось, что учитель – тоже человек и он может ходить в кафе, в антикафе с настолками, общаться, жить. Сначала мне помогали новые коллеги, с которыми мы стали приятельствовать, а потом ноги позволили и самой ходить. Так что посыл у меня простой: меняйте вредный рацион, уходите с токсичной работы, не бойтесь закрывать двери. Откроются новые. Хотя иногда в них придется ломиться.
➖➖➖➖➖
🏆А ещё у нас есть крутые программы тренировок! Посмотреть можно тут:
🔥Или в нашем телеграм боте:
@sjbody_bot
➖➖➖➖➖
