Спустя неделю после звонка Вите Алексей Сергеевич сидел в гараже, уставленном папками, и смотрел на три ржавые банки из-под краски. Не те самые, конечно. Те пропали. Эти он нашёл на свалке — для антуража. Метеосводка за 5 октября 1991 года лежала перед ним. Ничего особенного: слабый ветер, +10, полное лунное затмение с 21:30 до 01:46.
«Радужные разводы», — пробормотал он, вороша в памяти отчёт. Милицейский фотограф тогда снял на чёрно-белую плёнку. «Бессмысленно, мол, цветное тут не нужно». Идиот. Смысл был в цвете.
Вдруг его старый Nokia 3310 пронзительно запищал. Незнакомый номер.
— Алло, — буркнул Алексей. — Это Алексей Сергеевич? — молодой, нервный голос. — Мне вас «Квантовый_Бродяга» дал. Вы спрашивали про… аномалии.
— Говори. — Я работник архива городского Водоканала. Вы вчера запрашивали данные по химическому анализу осадков за 91-й год в районе старого склада. — И? — Мне… мне приказали отказать. Сослались на «утрату». Но я покопался. Там не просто «осадки». Там был экстренный вызов. На склад приезжала спецбригада с дозиметрами. Не из МЧС. Из какого-то НИИ с номерным названием. Они взяли пробы воды, грунта… и плёнку. Ту самую, милицейскую. А в отчёте Водоканала появилась запись: «Обнаружены следы органических красителей неземного происхождения». Я переписал. Вот код вещества…
Станислав Иванович записал код: XK-Ω-7. Рука дрогнула. «Неземного происхождения». Чушь. Паника холодной волной накатила на затылок. Он вспомнил досье на сторожа-физика Василия. Тот работал в НИИ «Прогресс». Тот самый, что присылал бригаду.
— Молодой человек, — голос Алексея стал тихим и опасным, — вы эти данные… никуда больше не сливали? — Н-нет. Боюсь. — Умница. Забудьте мой номер. И смените свой. Сейчас же. Он бросил трубку. В гараже стало тихо. Слишком тихо. Даже сверчки за стеной смолкли. Он почувствовал это кожей — за ним наблюдают. Не милиция. Не та, которой он служил. Через час, пряча папки в потайной отсек под верстаком, он наткнулся на конверт, который не помнил. Внутри — одна фотография. Чёрно-белая. Тот самый склад, лужи на асфальте. А на них… отражение. Не неба. Какой-то сложной кристаллической структуры, парящей над крышей. И три фигуры в странных комбинезонах, склонившиеся над бочками. Фигуры были неестественно вытянуты. На обороте почерком Василия, тем самым, из дневника: «Алексей. Они нашли мою установку. Они забрали Гошу не случайно. Они взяли его ПАТТЕРН. Краска — это приманка. Они вернутся. Ищи „Зеркало“. Спаси Галину. Прости.» Галина. Дочь Василия. Умственно отсталая, жившая в интернате. Умерла в 93-м от «внезапной болезни». Станислав Иванович, тогда ещё оперативник, оформлял бумаги. Помнил пустые глаза и тихое бормотание: «Папа рисовал радугу… радугу наоборот…»
«Зеркало». Внезапно в гараже погас свет. Не выключился — погас, как перегоревшая лампочка. Одновременно во всём квартале. В кромешной тьме зашипела рация, которую Станислав, по старой привычке, всегда держал на заряде. Из динамика послышался не голос, а механический, скрипучий шёпот, накладывающийся на частоту помех:
«Петров. Прекрати поиск. Это не твоя парадигма. „Зеркало“ будет активировано. Объект „Гоша“ — стабилен. Твоя память — помеха. Предлагаем обмен: тишину на забвение.»
Станислав, не думая, выхватил из стола списанный, но исправный ПМ. Сердце колотилось, как в двадцать лет на первой задержке. Но это был не бандит. Это было что-то… иное.
— Вы кто? — хрипло бросил он в темноту. — Кураторы. Мы исправляем разрывы. Василий Игнатьич создал разрыв. Мы его… залатали. Его дочь была связью. Она слишком много видела. Твои расследования — новый разрыв. Прекрати.
— А краска? XK-Омега-7? Короткая пауза. Шёпот стал резче. — Тест на восприятие. Мы оставляли след. Человеческий мозг должен был интерпретировать его как краску. Ваши учёные… дали почти верный ответ. «Неземного происхождения». Органический краситель, меняющий структуру под лунным светом во время затмения. Ключ к «Зеркалу». Ты подошёл слишком близко. Из темноты материализовалась фигура. Неясная, будто смазанная. Не человек. Алексей выстрелил на звук. Вспышка осветила на миг пустой проём двери. Но в ушах зазвенело: «Последнее предупреждение, Петров. Ищи „Зеркало“ — и мы сотрём всё. Твою службу. Твою семью. Саму память о Гоше. Оставь прошлое в покое. Оно не принадлежит тебе.» Свет зажёгся. В гараже никого. Рация молчала. На полу у порога лежал небольшой кристалл, излучающий слабое радужное сияние. Тот самый запах — гвоздики и озона. Алексей Сергеевич тяжело опустился на табурет. Страх ушёл. Его сменила знакомая, леденящая ярость. Эти… что-то… приходили к нему в дом. Угрожали. Стирали память. Как они стёрли Галину.
Они сказали «ищи «Зеркало». Они думали, он испугается. Они не знали старого мента.
Он поднял кристалл. Он был тёплым и пульсировал в такт его бешеному сердцу. «Тест на восприятие», а? Он посмотрел на чёрно-белую фотографию с отражением кристаллического корабля. На код XK-Ω-7. На метеосводку с затмением.
У него не было лаборатории. Не было формул. У него были три ржавые банки, папка с делами и сорок лет упрямства.
«Хорошо, — прошипел он в пустоту гаража. — Поиграем в ваши игрушки. Вы залатываете разрывы? А я, братцы, — специалист по их созданию. И первым делом я порву вашу занавесочку тишины.»
Он взял телефон и набрал номер самого болтливого журналиста с местного ТВ, того, что вечно лез с камерой к пенсионерам. — Алло, «Городские слухи»? Да. У меня для вас сенсация. Про пропавшего в 87-м слона и инопланетян. Да, я в себе. Приезжайте. И берите цветную камеру. Покажу вам такую радугу, что вашим потомкам мало не покажется.
Он положил трубку и усмехнулся. Ему было плевать, поверят или нет. Нужен был шум. Оглушительный, идиотский, человеческий шум. Чтобы те, кто боится «разрывов», поняли — старый мент только начинает операцию «Зеркало». И первой в нём отразится их собственная, высокомерная глупость.