Алексей Сергеевич, откинувшись в кресле, презрительно фыркнул. По телевизору молодой лейтенантик с накачанными губами лихо раскрывал «дело века» о пропаже щенка из квартиры звезды. «Клоунада», — буркнул он, щёлкая пультом. Всё, что осталось от его тридцати лет в угрозыске — фото в форме на серванте да ящик нерасшифрованных, самых грызущих душу дел, который он таскал с собой при каждом переезде. Среди них — папка «СЛОН. Дело о слонёнке». Самое дурацкое и самое незаживающее.
1987 год. Город готовился к ноябрьским праздникам. А в зоопарке ночью пропал слонёнок. Не взрослый слон — огромный и неподъёмный, а слонёнок, годовалый Гоша. Замок на воротах вольера — цел, видеокамер не было. На полу — лишь лужица воды да странный, сладковатый запах, как от гвоздики.
Алексей, тогда ещё капитан Елисеев, был уверен — это чья-то дурацкая шутка или чёрный рынок. Но за три недели не нашли ни следа, ни слуха. Следствие упёрлось в стену. Главная улика — тот самый запах в пустом вольере.
И вот, сорок лет спустя, сидя в своей хрущёвке, он в сотый раз листал пожелтевшие листы. И тут его взгляд упал на приложение — справку от метеорологов за тот день. Сухая техническая сводка: температура, давление, влажность… И мелкая сноска: «Отмечена аномально высокая концентрация озона в районе зоопарка в период с 02:00 до 03:30».
Озон. Запах… грозы. Или… сильного электрического разряда.
В голове у Алексея Сергеевича, будто ржавый механизм, со скрипом провернулась мысль. Он полез в залежи своего хлама и нашёл потрёпанную книжку сына-физика «Занимательная электродинамика». Листая, наткнулся на описание эффекта электрет-полимерных композитов — материалов, которые могут менять форму под высоким напряжением. В природе такое не встречается. В природе…
Он позвонил своему старому приятелю, такому же пенсионеру-криминалисту Витьке.
— Вить, ты помнишь того сумасшедшего старика, сторожа из зоопарка? Который всё про «лунный трамвай» бормотал?
— Конечно, — хрипел в трубке Витька. — Василий Игнатьич. Умер давно. Грёзил, что слонёнка «лунатики» увели, по лучу света.
— А где он жил?
— В старом баракé за зоопарком… Да ты чего, Лёха?
Алексей Сергеевич уже надевал потрёпанную куртку.
Барак был снесён, на его месте — детская площадка. Но рядом чудом уцелел сарай, который, как помнил Алексей, принадлежал сторожу. Замок поддался после третьего удара монтировкой. Внутри — хлам, паутина и… чертёжная доска, заваленная пожелтевшими бумагами и странными приборами, похожими на катушки Теслы, сделанными из деталей от телевизоров и магнитофонов.
Это была не комната. Это была лаборатория.
Среди бумаг он нашёл дневник. Неразборчивые записи бывшего… инженера-физика, уволенного с закрытого НИИ «за фантастические проекты». Василий Игнатьич не охранял зоопарк. Он там экспериментировал. Последняя запись, датированная ночью пропажи слонёнка:
«Формула верна. КПД 0.3%. Эффект точечной телепортации подтверждён. ОБЪЕКТ: Гоша. ЦЕЛЬ: координаты расчёта. Результат: частичный успех. ОБЪЕКТ перемещён. ЛОКАЦИЯ: не удалось стабилизировать. Побочный эффект — ионизация воздуха (озон), термическое воздействие на грунт (испарение воды). ОБЪЕКТ утерян. Провал. Больше не буду. Сжечь всё».
Алексей Сергеевич сел на ржавый стул. В ушах звенело. Пьяный сторож-гений. Самодельная установка для телепортации. И слонёнок, который не был украден. Он был… случайно отправлен в неизвестном направлении. Провал эксперимента. Не преступление, а чудовищная, нелепая авария.
Вечером он сидел на той самой детской площадке, на месте сарая. В кармане лежала зажигалка. Он мог сжечь дневник. Закрыть самое дурацкое дело своей жизни красивой, научно-фантастической развязкой. Но что-то останавливало. Несправедливость. К слонёнку. К старику-гению. К самому себе, потратившему столько нервов.
На следующий день Алексей Сергеевич, кряхтя, зарегистрировался в «Одноклассниках». Нашёл группу любителей аномальных явлений и физиков-энтузиастов. Под ником «СтарыйСыщ» он выложил отсканированные страницы дневника и формулы, спросив: «Коллеги, теоретически — куда мог деться объект массой 200 кг при таких параметрах?»
Его засмеяли. Назвали фантазёром. Но через три дня ему написал парень с ником «Квантовый_Бродяга»: «Дедуль, ваши формулы — это бред. Но бред гениальный. Похоже на расчёты для создания микроскопической червоточины. Если ваш „Гоша“ и провалился куда, то не в пространстве, а… во времени. На долю секунды вперёд или назад. А может, в параллель. Шансы, что он выжил — нулевые. Но с точки зрения физики… красиво».
Алексей Сергеевич вышел на балкон. Закурил. Вечерний город шумел внизу. Он посмотрел на фото в форме на серванте, потом на экран телефона с ответом «Квантового_Бродяги». И впервые за много лет по его суровому, морщинистому лицу пробежала ухмылка. Он не раскрыл дело. Он его закрыл. Не по инструкции. Не по закону. А по законам физики, которые оказались дурее любого уголовного кодекса.
Он налил себе стопку дешёвого бренди, поднял её.
— Ну, Гоша, — буркнул он в пустоту. — Где бы ты ни был… в прошлом, будущем или в соседней вселенной, где слоны летают… Прости нас, дураков. И стражей, и учёных.
Он выпил. Горько. И как-то… легко.
А на следующий день он позвонил Витьке.
— Вить, слушай сюда. Дело «Туман». 1991-й год. Исчезновение трёх бочек с краской со склада. Там же в отчёте была приписка про странные… радужные разводы на асфальте...
В трубке послышался стон.
— Леха, да ты рехнулся! Опять за своё?
— Молчи, — отрезал Алексей Сергеевич, и в его голосе впервые за долгие годы зазвенел азарт молодого опера. — Я тут теорию проверить хочу. Про спектральный диссонанс. Это не кража была! Это, считай, межгалактическое хищение! Берём метеосводки за тот день и едем на склад. У меня монтировка уже в багажнике.
В трубке повисло долгое, многообещающее молчание.