Предыдущая часть: Трещина в фундаменте жизни. Часть 1.
Вера попыталась защититься, старая привычка перекладывать вину сработала автоматически:
- А что я?! Это он начал! Это он смотрел на меня своим взглядом надзирателя! Это он при всех устроил сцену!
- Хватит! Хватит врать! Я всё видел! Ты кокетничала с этим Аркадием, как последняя… Я даже назвать не могу! А когда папа сделал тебе замечание, ты взорвалась так, будто он тебя ударил!
- Он оскорбил меня! При всех!
- Все этого и не заметили, но, думаю, он просто назвал вещи своими именами! И это актуально, особенно после истории с этим Глебом, из-за которого ты, кстати, повесила на папу нападение, которого он не совершал. Так что у папы есть все основания сомневаться в тебе! Но он даже после этого не подал на развод! Он терпел! А ты, на свадьбе сына, решила устроить проверку на прочность? Или тебе снова комплиментов не хватило?
Имя Глеб, произнесённое сыном, обожгло Веру как раскалённое железо. Все её защитные барьеры рухнули. Она смотрела на разгневанного сына и видела в его глазах не детскую любовь, а холодное, взрослое осуждение. Она начала:
- Дима...
- Нет, мама, теперь слушай ты. Я видел, как папа строил этот дом. Я помню, как он ночами чертил схемы, как пахло деревом и цементом. Я видел, как он стирал в кровь эти свои «кривые» руки. И я знаю, что он тебя боготворил. А ты в этом доме, который он для тебя построил, решила, что ты заслуживаешь чего-то лучшего? Какого-то Глеба или Аркадия Петровича?
Дмитрий подошёл к окну, его плечи напряглись, и он продолжил:
- Ты знаешь, что мне сказала Лика сегодня утром? Она сказала, я боюсь, что наша семейная жизнь будет похожа на жизнь твоих родителей. Поздравляю, мама! Ты не только брак свой уничтожила, ты мою семейную жизнь успела омрачить, едва она началась.
Это был самый сокрушительный удар. Вера ахнула, как будто её ударили в солнечное сплетение. Слёзы, наконец, хлынули ручьём - не театральные, а горькие, безнадёжные. Она простонала:
- Я не хотела. Я не знаю, как всё так вышло.
- Хватит говорить, чего ты не хотела!
Дмитрий обернулся к ней. Его гнев пошёл на убыль, сменившись ледяной разочарованностью и он сказал:
- Подумай, что ты собираешься делать. Папа молчал двадцать один год. Но всему есть предел. И вчера, на моей свадьбе, этот предел наступил. Кроме того, гости, что у нас, сейчас начнут просыпаться, их надо покормить и к двенадцати часам нам надо быть в кафе. Сегодня второй день свадьбы.
Дмитрий взял куртку сказал:
- Я поеду искать отца. А тебе, мама, нужно очень хорошо подумать. Обо всём.
Дверь закрылась. Вера начала собирать завтрак для гостей, которые были размещены на втором этаже. Теперь она понимала, что имел в виду Николай, говоря о трещине в фундаменте. Пропасть была не между ними двумя. Пропасть прошла между ней и всей её прежней жизнью - мужем, сыном, невесткой. И остаться на краю этой пропасти в одиночестве было страшнее любого скандала.
Второй день свадьбы должен был быть не таким формальным: загородная поездка, прогулка, а затем неспешный ужин в уютном кафе с близкими родственниками и друзьями. Но вместо оживления и лёгкости, компания собралась напряжённая и разрозненная.
Вера, с лицом, опухшим от слёз и бессонной ночи, пыталась взять себя в руки. Она механически помогала Лике собирать вещи, избегая встретиться с ней глазами. Родители Лики, люди тактичные, делали вид, что ничего не произошло, но в воздухе витала неловкость. Дмитрий вернулся один. Его поиски отца ни к чему не привели, телефон Николая был всё так же выключен, а на заправке, на выезде из города, где он иногда бывал, его не видели. Вернувшись в коттедж, Дмитрий без особой уверенности сказал:
- Он остынет и вернётся. Поехали. Задерживаться нельзя.
Кафе, выбранное для праздника, было стильным и современным. Столы накрыли в стеклянной веранде, выходящей в зимний сад. Вера села так, чтобы быть чуть в стороне, надеясь стать незаметной. Но её надежды рухнули. Едва компания расселась, в дверях появился Аркадий Петрович. Элегантный, улыбающийся, с букетом цветов для невесты и отдельным, небольшим, но изысканным букетиком для Веры. Он уверено подошёл и сказал:
- Друзья, простите, что без приглашения! Услышал от брата вашей мамы, что праздник продолжается. Не удержался, решил заглянуть, поздравить молодых ещё раз. Такая прекрасная пара!
Он ловко поздравил Лику и Дмитрия, а затем подошёл к Вере. Его взгляд скользнул по её лицу, заметил следы пережитой бури, но это его не смутило. Наоборот, в его глазах вспыхнул азарт. Он протянул ей цветы и сказал:
- Вера, вы просто сияете! Вчера не успел сказать, как вы прекрасно выглядели. Настоящая королева бала.
Вера взяла букет, чувствуя, как, под взглядом сына, у неё горят щёки, пробормотала:
- Спасибо.
- Разрешите составить вам компанию?
Не дожидаясь ответа, Аркадий Петрович придвинул стул и уселся рядом. Он начал рассказывать какой-то забавный случай из жизни, щедро разбрасывая комплименты в её сторону. Но на этот раз её это не радовало. Каждое его слово звучало фальшиво и неуместно. Она ловила на себе тяжёлый, испытующий взгляд сына. Лика смотрела с тихим сожалением. Родители Лики перешёптывались. Аркадий Петрович, не замечая или игнорируя всеобщее напряжение, продолжал своё наступление. Он налил Вере вина, коснулся её руки, чтобы подчеркнуть шутку. И вдруг Вера поняла. Это был не интерес к ней как к личности. Это была охота. Охота одинокого, уверенного в себе самца на женщину, оказавшуюся в уязвимой позиции. Он видел её смятение и воспринимал это как сигнал. Ей стало физически тошно. Она перебила его, и её голос прозвучал хрипло и неестественно громко:
- Аркадий Петрович. Спасибо за комплименты. Но сегодня праздник моего сына. И мне бы хотелось сосредоточиться на нём и на его жене.
Она поставила на стол бокал и отодвинулась от Аркадия. В зале повисла тишина. Аркадий Петрович на секунду опешил, но быстро взял себя в руки. Он попытался сохранить лёгкость, но в его глазах мелькнула досада и он ответил:
- Ну, конечно, я понимаю. Просто хотелось скрасить ваш вечер.
Вера твёрдо сказала:
- Мой вечер и так прекрасен.
Она встала и перешла на другое место, рядом с Ликой. Обратилась к ней:
- Лика, дорогая, покажи мне ещё раз те фотографии, что вы вчера сделали у озера.
Дмитрий, наблюдавший за этой сценой, медленно выдохнул. Гнев в его глазах сменился на что-то похожее на слабую надежду. Аркадий Петрович посидел ещё минут десять, понял, что игра проиграна, и с извинениями ретировался. После его ухода напряжение немного спало. Вечер продолжался, но Вера была уже совсем другой. Она не пыталась казаться весёлой. Она была тихой, собранной и невероятно уставшей. Когда молодые стали собираться уезжать, Дмитрий подошёл к матери и спросил:
- Мама, поедешь с нами в область?
Вера покачала головой:
- Нет, сынок. Мне нужно дома быть. На случай, если отец вернётся.
Дмитрий кивнул и ответил:
- Хорошо. Я позвоню завтра.
Она вернулась в пустой дом. Тишина в нём теперь была не обвиняющей, а ожидающей. Она прошла по комнатам, дотрагиваясь до вещей, которые выбирал Николай, до стен, которые он возводил. Она вспомнила слова сына:
- Ты в этом доме решила, что заслуживаешь чего-то лучшего?
Лучшего? Что могло быть лучше этой прочности, этого тепла, этой жизни, выстроенной буквально по кирпичику? Комплименты Глеба? Внимание Аркадия? Это был мишурный блеск, который тускнел в свете реального утраты.
Вера села на пол в гостиной, обхватила колени руками и тихо заплакала. Но теперь это были не слёзы жалости к себе или гнева. Это были слёзы осознания. Она увидела пропасть, и она была ужасающе глубокой. И по ту сторону её не было ни мужа, ни сына. Она осталась одна. И единственный мост через эту пропасть ей предстояло строить самой. Сначала шаг за шагом, извинениями, терпением, изменением себя. А получится ли, она не знала. Но теперь она, наконец, поняла, что хочет попытаться.
В это время Николай сидел в номере небольшой гостиницы в соседнем городке. Перед ним на столе лежал тот самый конверт, который он забрал из коттеджа. Он смотрел в окно на падающий снег и думал не о прошлом, а о будущем. О будущем, в котором, возможно, не будет, но будет тишина. И в этой тишине он надеялся снова услышать самого себя.
На работу Николай не собирался, в связи со свадьбой сына он взял отпуск. В номере гостиницы он провёл почти трое суток в полном отрешении. Не включал телефон, не смотрел телевизор. Он просто сидел, смотрел в окно и перематывал в голове плёнку их общей с Верой жизни. Все эти годы, все эти жертвы, вся эта любовь, превратившаяся в привычку, а затем и в раздражение. Сцена на свадьбе сына стала последней каплей. Та самая трещина в фундаменте, которую он когда-то ощутил, теперь увеличилась, поглотив всё. На четвёртый день он включил телефон. Экран взорвался десятками пропущенных вызовов от Веры и Дмитрия. Было несколько смс от сына:
«Пап, ты где?». «Мы с Ликой волнуемся». «Мама в отчаянии».
От Веры было только одинокое сообщение, отправленное ночью:
«Прости меня».
Эти слова не вызвали в нём ни злости, ни надежды. Лишь холодную уверенность. Он позвонил Дмитрию. Тот спросил:
- Папа! Где ты?
- Всё в порядке, сынок. Я в соседнем городке, в гостинице. Отдыхаю. Как вы?
- Да мы-то ничего, но мама. Она в ужасном состоянии. Пап, может, ты вернёшься? Поговоришь с ней?
- Хорошо, я приеду. Но разговор будет другой.
Он положил трубку, собрал вещи и положил на пассажирское сидение конверт с документами. Обратная дорога казалась ему символичной, он ехал не домой, а на развалины того, что когда-то было его крепостью.
Вера, услышав от Дмитрия, что Николай возвращается, металась по дому. Она навела идеальный порядок, приготовила его любимые котлеты, надела то платье, которое он всегда хвалил. В её голове роились слова оправданий, мольбы, надежды. Она увидела его машину у ворот и выбежала на крыльцо, застыв в немом ожидании.
Николай вышел из машины. Он выглядел уставшим, но собранным. Его взгляд был прямым и твёрдым. Он был не похож на разгневанного мужа, скорее на человека, принявшего важное деловое решение. Вера начала:
- Коля…
Но он поднял руку, мягко, но недвусмысленно останавливая её, и сказал:
- Давай, зайдём внутрь, Вера. Нам нужно серьёзно поговорить.
Они сели в кухне, за столом, где пахло свежей едой. Николай положил конверт между ними.
- Я подал на развод. Это копии искового заявления для тебя и там же предложения по разделу имущества. Официальные бумаги поступят тебе в течение десяти дней. По крайней мере, мне так в суде сказали.
Предыдущая часть: Трещина в фундаменте жизни. Часть 1.
Продолжение: Трещина в фундаменте жизни. Часть 3. Окончание.
Если заметили опечатку/ошибку, пишите автору. Внесу необходимые правки. Буду благодарен за ваши оценки и комментарии! Спасибо.
Фотографии взяты из банка бесплатных изображений: https://pixabay.com и из других интернет источников, находящихся в свободном доступе, а также используются личные фото автора.
Другие работы автора:
- за 2023 год: Навигатор 2023
- за 2024-2025 год: Навигатор 2024
- подборка работ за 2020-2025 год: Мои детективы