– Дим, ты должен это прочувствовать! Здесь стираются границы между материей и духом!
Дмитрий сидел на краю дивана, сгорбившись над ноутбуком «Электрон», и смотрел на загорелое лицо жены. За её спиной виднелись древние камни какого-то храма, золотистые в лучах заката. Алина буквально светилась. От восторга, от солнца, от найденной гармонии. А может, просто от того, что была далеко.
– Да, Алин, очень интересно, – сказал он сухо. – А у нас тут, между прочим, дождь и плюс пять.
С кухни донёсся приглушённый смешок. Света стояла у плиты, грея чайник, и краем глаза поглядывала на экран. Она пришла полчаса назад с пакетом домашних пирожков и своей тихой, понимающей улыбкой.
– Дима, ты опять иронизируешь, – Алина поправила выгоревшую на солнце прядь волос. – Я серьёзно. Вчера была на медитации в храме Та Пром. Знаешь, там, где снимали «Лару Крофт». Мастер сказал, что я открываю третий глаз.
– Поздравляю, – Дмитрий потёр переносицу. – А когда ты вернёшься к нам, к первым двум?
Света тихо фыркнула, отворачиваясь. Дмитрий поймал её взгляд и почувствовал укол стыда. Не за иронию, нет. За то, что Света понимала его лучше, чем жена. За то, что с ней можно было быть настоящим, а с Алиной приходилось играть роль восхищённого слушателя.
– Дима, почему ты так? – в голосе Алины прозвучала обида. – Я здесь нахожу себя. Ты же сам говорил, что поддерживаешь мои поиски.
Говорил. Три месяца назад, когда она объявила, что увольняется из офиса и едет искать просветление в Азию. Он тогда кивал, обнимал, целовал в макушку. Думал, что это пройдёт через пару недель. Но прошло уже два месяца, а она всё присылала фотографии со ступами, храмами и монахами в оранжевых одеждах. Писала длинные сообщения в мессенджере «Вести» о чакрах, энергиях и кармических связях.
А он оставался один в этой двухкомнатной квартире в Митино, среди её забытых вещей и накопившихся счетов.
– Поддерживаю, Ань, – выдохнул он. – Просто устал сегодня. Проект на работе сложный.
– Бедненький мой, – она наклонилась ближе к камере, и её лицо заполнило весь экран. – Ты там совсем один? Может, Света зайдёт, составит компанию?
Дмитрий замер. Света замерла на кухне с чайником в руке. Их глаза встретились через дверной проём.
– Она... да, иногда заходит, – сказал он, стараясь говорить ровно. – Пирожки приносит. Спасибо ей.
– Светка просто золото, – Алина улыбнулась. – Я так рада, что вы друг друга поддерживаете. Передай ей привет, если увидишь.
– Передам.
Света поставила чайник и бесшумно вышла из кухни. Дмитрий слышал, как она прошла в прихожую. Наверное, решила уйти. Правильно решила. Нечего ей здесь делать, пока он разговаривает с женой о духовных поисках.
– Слушай, Дим, у меня тут через полчаса ещё одна медитация, – Алина посмотрела куда-то в сторону, на свой телефон, должно быть. – Давай я быстро расскажу про сегодняшний день, а потом созвонимся завтра?
– Давай.
И она понеслась. О том, как встретила в гостинице австралийку, которая двадцать лет практикует випассану. О том, как они вместе ходили на рассвете смотреть на Ангкор Ват. О том, какая там энергия, какие вибрации, как всё сходится в единую точку осознанности.
Дмитрий смотрел на её губы, которые так быстро двигались, на блеск в глазах, на этот нездешний восторг. И понимал, что она уже не здесь. Не с ним. Она улетела в свой мир храмов и медитаций, а он остался в мире счетов за коммуналку и сломанного крана на кухне.
Три года назад они познакомились на корпоративе. Она работала менеджером в соседнем офисе, была яркой, смешливой, немного легкомысленной. Они встречались полгода, он сделал предложение на крыше её дома, под звёздами. Она плакала от счастья. Говорила, что он её главный человек, её опора, её любовь.
Когда это изменилось? Год назад? Полтора? Сначала она пошла на йогу. Потом записалась на курсы по аюрведе. Потом начала ходить на лекции по буддизму. А потом объявила, что задыхается в офисе, что ей нужно найти своё предназначение, что жизнь это не про деньги, а про путь.
Дмитрий не возражал. Он вообще редко возражал. Просто кивал, соглашался, поддерживал. Думал, что это пройдёт. Что она наиграется и вернётся.
Но она не вернулась. Точнее, вернулась её физическая оболочка на пару дней, чтобы собрать вещи и улететь снова. В Таиланд, потом в Непал, теперь вот в Камбоджу. А её душа, её внимание, её любовь остались там, в этих далёких храмах.
– Ты меня слушаешь? – Алина нахмурилась.
– Да, конечно, – он встрепенулся. – Про энергию. Очень интересно.
– Дим, я чувствую, что ты закрыт, – она вздохнула. – Может, тебе тоже стоит попробовать медитацию? Я вышлю ссылку на приложение, там есть базовый курс. Десять минут в день, и ты почувствуешь разницу.
Десять минут в день. Чтобы почувствовать разницу. А семь часов на работе, час в дороге, ещё час на готовку ужина и уборку. Разницу он уже чувствовал. Огромную, невыносимую разницу между тем, что она ищет где-то там, и тем, что он проживает здесь.
– Спасибо, подумаю, – сказал он.
– Ладно, мне правда пора, – Алина послала ему воздушный поцелуй. – Люблю тебя. Скоро вернусь, обещаю.
– Скоро это когда?
– Ну... ещё месяца два. Или три. Хочу ещё во Вьетнам заехать. Там есть монастырь, где учат осознанному дыханию.
Два или три месяца. Или полгода. Или год. Она сама уже не знала. Она плыла по течению своих духовных поисков, а он тонул в быту.
– Хорошо, Ань, – он закрыл глаза. – Пока.
– Пока, любимый!
Экран погас. В комнате стало тихо. Только за окном шуршал октябрьский дождь, и где-то внизу сигналила машина. Дмитрий откинулся на спинку дивана и уставился в потолок.
Света так и не ушла. Он слышал, как она возится на кухне. Наливает воду в чашки, достаёт пирожки. Обычная, простая, понятная жизнь. Без энергий и вибраций.
Света появилась в дверях с двумя чашками чая «Кошенский» и тарелкой пирожков.
– Извини, я не хотела подслушивать, – сказала она тихо. – Но... она серьёзно? Ещё два-три месяца?
Дмитрий пожал плечами.
– Она ищет себя.
– А ты? – Света поставила чашки на журнальный столик и села рядом, оставляя между ними приличное расстояние. – Ты не ищешь?
– Я уже нашёл, – он усмехнулся горько. – Себя, жену, работу, квартиру. Всё нашёл. А оказалось, этого мало.
Света молчала. Она всегда умела молчать правильно. Не с осуждением, не с жалостью. Просто... понимающе. Они познакомились год назад, когда Алина привела её на день рождения Дмитрия. Света работала бухгалтером в каком-то районном учреждении, жила одна в однушке неподалёку. Была тихой, домашней, немного застенчивой. Полная противоположность яркой Алины.
И как-то так получилось, что когда Алина улетела, Света начала заходить. Сначала раз в неделю, потом чаще. Приносила еду, помогала с бытовыми мелочами, просто сидела рядом и слушала. Она не давала советов, не говорила банальностей. Она просто была. Здесь. Рядом. Настоящая.
– Пирожок? – она протянула ему тарелку.
Он взял один. Тёплый, с капустой, домашний. Такой простой и такой вкусный после всех этих разговоров о духовности.
– Спасибо, что заходишь, – сказал он, жуя. – Правда. Без тебя я бы тут совсем одичал.
– Да ладно, – Света улыбнулась. – Мне и самой приятно. У меня дома пусто. Кота нет, цветов нет. Телевизор да стены.
– Почему нет?
– Не сложилось, – она пожала плечами. – Была одна история пару лет назад. Думала, что серьёзно. А он... оказалось, у него жена и двое детей. Я не знала. А когда узнала, ушла. С тех пор как-то не до романов.
Дмитрий посмотрел на неё внимательнее. Света была совсем не красавицей. Обычное лицо, чуть полноватая фигура, простая причёска. Но в ней было что-то тёплое, надёжное. Она не пыталась быть идеальной, не искала просветления. Она просто жила.
– Ты хорошая, Свет, – сказал он тихо. – Жаль, что тот тип оказался мудаком.
– Бывает, – она пожала плечами и отпила чай. – У каждого своя история.
Они сидели молча, слушая дождь. В квартире было тепло, уютно. На столе лежал пульт от телевизора, стопка нераспечатанных счетов, журнал про компьютеры. Обычная жизнь обычных людей.
А где-то там, за семь тысяч километров, в древнем храме среди джунглей, его жена открывала третий глаз и искала гармонию со вселенной.
– Знаешь, – Дмитрий поставил чашку и повернулся к Свете, – иногда мне кажется, что я её потерял. Не физически. А... вот так. Она ушла туда, куда я не могу за ней пойти.
– А ты хочешь?
– Не знаю, – он потёр лицо руками. – Раньше думал, что хочу. Что буду поддерживать все её увлечения. Но это... это не увлечение. Это другая жизнь. Другая реальность. И меня там нет.
Света положила руку ему на плечо. Просто так, по-дружески. Но от этого прикосновения что-то дрогнуло внутри. Тепло. Близость. То, чего ему так не хватало.
– Прости, – он отстранился. – Не хотел грузить тебя своими проблемами.
– Ты не грузишь, – она убрала руку, но взгляд остался мягким, понимающим. – Я же вижу. Ты устал. От одиночества. От ожидания. От того, что живёшь в подвешенном состоянии.
Точно. Подвешенное состояние. Он не холост, но и не женат по-настоящему. Жена есть, но её нет. Дом есть, но он пустой.
– Может, ещё чаю? – спросила Света, поднимаясь.
– Давай лучше вина, – вырвалось у него. – Если не против.
Она замерла, потом кивнула.
– Не против.
Он достал из холодильника бутылку красного, которую они с Алиной купили на годовщину и так и не выпили. Разлил по бокалам. Они снова сели на диван, теперь чуть ближе друг к другу.
– За что пьём? – спросила Света.
– За то, что мы здесь, – сказал Дмитрий. – А не там.
Она улыбнулась грустно и чокнулась с ним.
Вино было терпким, согревающим. Они пили молча, потом Света рассказала какую-то смешную историю про своих коллег на работе. Дмитрий засмеялся впервые за весь вечер. Нет, за всю неделю. За весь месяц, наверное.
А потом зазвонил ноутбук.
Дмитрий вздрогнул. На экране высветилось имя: Алина. Видеозвонок в мессенджере «Вести».
– Странно, – он нахмурился. – Мы же только что говорили.
– Может, что-то забыла сказать?
Он принял вызов. На экране снова появилось лицо жены, теперь уже в полумраке. Она сидела в какой-то комнате, за её спиной горела лампа.
– Дим, привет ещё раз! – она улыбалась. – Извини, что снова отвлекаю. Просто медитацию отменили, дождь начался тропический. И я подумала, что мы так мало поговорили. Давай пообщаемся нормально?
– Да, конечно, – он оглянулся на Свету. Та уже вставала, собираясь уйти на кухню. – Сейчас.
– Подожди, а кто это у тебя там? – Алина прищурилась, пытаясь разглядеть что-то за его спиной.
– Света, – он откашлялся. – Она вот пирожков принесла. Заходила на минутку.
– О, Светочка! – Алина замахала рукой. – Иди сюда, покажись! Как же я по тебе соскучилась!
Света неловко подошла ближе и присела на краешек дивана, попадая в кадр.
– Привет, Алин, – сказала она тихо. – Как ты там?
– Замечательно! – жена Дмитрия просто светилась. – Хотя вот сегодня столкнулась с интересным опытом. Знаешь, тут есть такая практика випассаны. Десять дней полного молчания и медитации. Никаких разговоров, никаких телефонов, только ты и твоё сознание. Я записалась на следующей неделе.
– Десять дней молчания? – Дмитрий почувствовал, как внутри всё сжалось. – То есть ты вообще не будешь выходить на связь?
– Ну да, в этом весь смысл, – Алина кивнула. – Отключиться от внешнего мира и погрузиться в себя. Представляешь, какой это опыт!
Десять дней. Ещё десять дней тишины. К уже накопившимся неделям, месяцам.
– Круто, – выдавил он. – Очень... духовно.
Алина не заметила иронии. Или не захотела замечать.
– Правда ведь? Я так рада, что ты понимаешь. Знаешь, многие мужья бы уже закатили скандал. А ты такой... принимающий.
Принимающий. Он принимал всё. Её отъезд. Её отсутствие. Её бесконечные поиски. Потому что любил. Или любил раньше. Или просто не умел сказать нет.
– Слушай, Ань, у меня компьютер что-то тормозит, – сказал он. – Давай я перезагружусь? Или может, завтра поговорим спокойно?
– Да нет, подожди, я же хочу рассказать! – она засуетилась. – Ты только послушай, что мне сегодня мастер сказал.
И она понеслась опять. О карме и реинкарнации, о том, как важно освободиться от привязанностей, о том, что страдание это иллюзия, созданная нашим эго.
Дмитрий смотрел на экран и чувствовал, как накатывает усталость. Такая тяжёлая, липкая. Он устал слушать. Устал кивать. Устал изображать понимание.
Света сидела рядом, сжавшись, явно чувствуя себя лишней. Он тихо повернул регулятор громкости на ноутбуке, делая голос Алины тише. Потом ещё тише. Она продолжала говорить, размахивать руками, но слов почти не было слышно.
– Извини, – шепнул он Свете. – Она может ещё час говорить.
– Может, мне правда уйти? – прошептала та в ответ.
– Нет, – он неожиданно для себя схватил её за руку. – Останься. Пожалуйста.
Она посмотрела на него удивлённо, но не отдёрнула руку. Они сидели так, держась за руки, пока на экране Алина вещала о просветлении.
Это было безумие. Нелепость. Предательство. Но в этот момент Дмитрию было всё равно. Он устал быть правильным. Устал быть понимающим. Устал ждать, когда жена вернётся из своих небесных сфер на грешную землю.
А Света была здесь. Тёплая. Настоящая. Близкая.
– Дим, ты меня слышишь? – голос Алины пробился через шум дождя за окном.
Он вздрогнул и повернулся к экрану.
– Да, да, конечно. Про энергию Кундалини.
– Ты чего-то делаешь? – она нахмурилась. – У тебя какой-то отстранённый вид.
– Просто устал, – он выпустил руку Светы. – Работа, знаешь.
– Бедненький, – она снова стала сочувствующей. – Ладно, я понимаю. Давай ты отдыхай, а я ещё раз попробую дозвониться до мастера, у меня к нему вопрос по чакрам.
– Давай.
– Целую! Люблю!
– И я.
Экран не погас. Она переключилась на другой звонок, но видеосвязь осталась. Дмитрий видел, как она ходит по комнате, что-то набирая на телефоне. Потом села на кровать, закрыла глаза, сложила руки в какую-то мудру.
Медитирует.
Дмитрий откинулся на диван и закрыл глаза. Света сидела рядом, молчала. Он чувствовал её дыхание, тепло её тела. Всего тридцать сантиметров между ними. Тридцать сантиметров и пропасть.
Не надо. Не надо думать об этом. Это подлость. Это предательство жены, подруги. Это разрушение всего, что ещё держит его жизнь в рамках приличия.
Но его рука сама потянулась к Свете. Коснулась её плеча. Она вздрогнула, посмотрела на него широко раскрытыми глазами.
– Дим...
– Не говори ничего, – прошептал он. – Пожалуйста.
И поцеловал её.
Это было неправильно. Глупо. Подло. Но так нужно. Так необходимо. После всех этих месяцев холода, одиночества, бесконечных разговоров ни о чём.
Света сначала замерла, потом ответила на поцелуй. Её губы были мягкими, солоноватыми от слёз. Она плакала? Или он?
Они целовались жадно, торопливо, как будто боялись, что кто-то остановит их. Его руки сами нашли молнию на её платье, её руки забрались под его рубашку. Всё происходило быстро, как во сне.
А на экране ноутбука Алина сидела в позе лотоса и медитировала, погрузившись в свои духовные миры.
Две реальности. Два мира. Один на экране, яркий и далёкий. Другой здесь, на диване, тёмный и близкий.
Дмитрий стянул с себя рубашку. Света спрятала лицо у него на плече. Он чувствовал, как она дрожит. От страха? От стыда? От желания?
– Ты уверена? – прошептал он ей в волосы.
– Нет, – прошептала она в ответ. – А ты?
– Тоже нет.
Они засмеялись тихо, нервно. Потом снова поцеловались. И уже не останавливались.
Где-то на фоне звучал голос Алины. Она закончила медитацию и снова что-то рассказывала, не видя, что камера включена. Что-то про энергетические потоки, про освобождение от привязанностей, про любовь ко всему сущему.
А на диване, в нескольких метрах от экрана, её муж изменял ей с её лучшей подругой.
Это было мерзко. Низко. Дмитрий понимал это каждой клеткой. Но не мог остановиться. Всё его тело, все его нервы требовали этого. Близости. Тепла. Реальности.
Света была тихой. Она почти не издавала звуков, только прерывисто дышала ему в шею. Её руки судорожно сжимали его плечи, оставляя красные следы.
Он не смотрел на экран. Боялся увидеть там лицо жены. Боялся, что она вдруг посмотрит в камеру и увидит. Всё. Конец.
Но Алина не смотрела. Она была в своём мире. Недосягаемая. Чистая. Духовная.
А он тонул в грехе на этом проклятом диване, и ненавидел себя, и не мог остановиться.
Когда всё закончилось, они замерли. Света лежала, отвернувшись, укрывшись пледом. Дмитрий сидел, опустив голову на руки. Из динамиков ноутбука лился голос Алины.
– ...и тогда я поняла, что настоящая любовь это не про обладание. Это про отпускание. Про принятие. Про доверие.
Доверие.
Дмитрий почувствовал, как его выворачивает наизнанку. Он вскочил, схватил ноутбук и захлопнул крышку. Связь прервалась. В комнате стало тихо. Только дождь барабанил по стеклу.
Света поднялась, натягивая платье.
– Мне... мне надо идти, – прошептала она.
– Света...
– Нет, – она подняла руку, останавливая его. – Не надо. Не говори ничего. Пожалуйста.
Она собралась быстро, натянула туфли в прихожей. Дмитрий стоял в дверях гостиной и смотрел на неё. Хотел сказать что-то. Извиниться? Объяснить? Но что тут объяснишь?
Она ушла, тихо прикрыв дверь.
Дмитрий вернулся в гостиную. Плед валялся на полу. На журнальном столике стояли недопитые бокалы с вином, тарелка с остывшими пирожками. Ноутбук лежал закрытый.
Он открыл его. Пропущенный звонок от Алины. Сообщение в мессенджере «Вести»: «Дим, связь пропала? Всё хорошо? Целую, ложусь спать. Завтра созвонимся?»
Завтра. Послезавтра. Через неделю. Через десять дней после випассаны. Всё будет так же. Она там, он здесь. Она в своих духовных мирах, он в реальности, которую только что растоптал.
Дмитрий подошёл к окну. За стеклом чернели окна соседних домов. Где-то горел свет. Где-то тоже жили люди. Тоже мучились, врали, изменяли. Или нет? Может, они счастливы?
На ноутбуке пришло ещё одно сообщение. Он вздрогнул, но это была не Алина. Света.
«Прости».
Всего одно слово.
Он хотел ответить, но не знал что. Прости и ты? За что? За то, что он воспользовался её одиночеством? За то, что предал жену? За то, что теперь им обоим жить с этим грузом?
Дмитрий сел на диван, на то самое место, где ещё полчаса назад всё случилось. Укрылся пледом, который хранил её запах. И заплакал. Тихо, беззвучно. Слёзы текли сами, он даже не пытался их остановить.
Что он наделал? Ради чего? Ради минутной близости? Ради мести жене, которая его бросила, хоть и не признаётся в этом? Или просто потому, что устал быть хорошим?
Он вытер лицо рукой и снова посмотрел на экран. Алина прислала ещё одно сообщение: «Спокойной ночи, любимый. Обнимаю».
Автоматическое. Дежурное. Она уже спит, наверное. Или снова медитирует. Или болтает с той австралийкой про вибрации.
А он сидит здесь, в темноте, и давится стыдом.
Дмитрий встал, собрал бокалы, отнёс на кухню. Помыл, вытер, поставил в шкаф. Убрал пирожки в холодильник. Вытер стол. Расправил плед на диване. Стирал следы. Как будто это поможет. Как будто можно стереть то, что случилось.
Потом лёг в кровать, в их с Алиной кровать, и уставился в потолок. Сна не было. Только мысли, тяжёлые и липкие.
Что будет завтра? Придёт ли Света снова? Или исчезнет из его жизни, как будто ничего не было? И что он скажет Алине, когда она позвонит? Будет играть роль любящего мужа, который терпеливо ждёт её возвращения?
Он вспомнил её слова про доверие. Про любовь как принятие. И захотелось смеяться и плакать одновременно.
Какое доверие? Какое принятие? Он только что изменил ей в их доме, пока она искала просветление в храмах. Нет ничего более низкого.
Но она ведь тоже изменила. По-своему. Выбрала свои поиски вместо него. Предпочла духовность близости. Оставила его одного в этой пустой квартире с её вещами и воспоминаниями.
Нет. Так нельзя. Нельзя оправдывать себя. Она не спала с другим. Она просто... ищет. А он совершил реальный, физический, непростительный грех.
Часы показывали три ночи. Дмитрий так и не уснул. Встал, сварил кофе, сел к компьютеру. Работа. Код. Цифры. Что-то понятное, чистое, логичное.
Но пальцы не слушались. Строчки плыли перед глазами. Он всё время возвращался к тому моменту. К поцелую. К прикосновениям. К Светиному тихому плачу.
Она ведь тоже плакала. Значит, ей тоже было стыдно. Больно. Неправильно.
Или нет? Может, она давно этого хотела? Может, поэтому так часто заходила, помогала, была рядом?
Дмитрий потёр лицо руками. Господи, он даже не знает. Ничего не знает. Ни о жене, которая улетела в свои небеса. Ни о подруге, с которой только что согрешил. Ни о себе самом.
Кто он теперь? Жертва? Предатель? Просто слабый человек, который не справился с одиночеством?
Рассвет наступил незаметно. За окном посветлело. Дождь кончился. Где-то внизу завелась машина. Город просыпался.
Дмитрий оделся, собрался на работу. Вышел из квартиры и замер. На коврике у порога лежала записка.
Он поднял её. Почерк Светы. Мелкий, дрожащий.
«Дима. Я не знаю, что сказать. Мне так стыдно. Перед тобой. Перед Алиной. Перед собой. Не представляю, как смогу ей в глаза смотреть, когда она вернётся. Наверное, больше не приду. Прости. Не за вчера. За то, что всё испортила. Света».
Он сложил записку и сунул в карман. Поехал на работу. Весь день просидел, глядя в монитор и не видя ничего. Коллеги что-то спрашивали, он отвечал на автомате.
Вечером вернулся домой. Квартира встретила его тишиной. Он разогрел вчерашний суп, съел, не чувствуя вкуса. Включил телевизор. Какие-то новости. Политика. Погода. Всё мимо.
Ноутбук пиликнул. Сообщение от Алины.
«Дим, привет! Как прошёл день? У меня тут всё потрясающе! Завтра начинается випассана, так что не пугайся, что не буду выходить на связь. Десять дней тишины, представляешь? Буду думать о тебе. Целую».
Он посмотрел на сообщение долго. Потом написал: «Удачи тебе, Ань. Думай о себе. Это важнее».
Отправил. И закрыл ноутбук.
Десять дней. Десять дней он не будет слышать её голос. Десять дней свободы от этих разговоров про энергии и чакры. Десять дней, чтобы разобраться. Или окончательно запутаться.
На телефоне завибрировало сообщение. Он посмотрел. Света.
«Можно зайти? Поговорить надо».
Сердце ухнуло вниз. Он набрал ответ: «Приходи».
Она пришла через двадцать минут. Бледная, с красными глазами. Села на край дивана, того самого, не снимая куртку.
– Извини, что так поздно, – сказала она тихо. – Я весь день думала. И поняла, что нельзя вот так. Убежать и спрятаться. Надо поговорить.
Дмитрий сел напротив, в кресло. Безопасная дистанция.
– Говори.
– Я не знаю, что это было вчера, – она смотрела в пол. – Мне так стыдно. Я предала Алину. Она моя лучшая подруга. Была. Не знаю, как теперь.
– Света...
– Дай мне договорить, – она подняла голову. Глаза мокрые. – Я не могу сказать, что это была ошибка. Потому что... потому что я хотела этого. Давно. С тех пор, как стала заходить. Я видела, как ты страдаешь. Как ты один. И я... я тоже была одна. И мне хотелось быть рядом. Быть нужной. Быть твоей.
Дмитрий молчал. Не знал, что сказать.
– Но это не оправдание, – продолжала она. – Я знала, что это неправильно. Что ты женат. Что она моя подруга. Но всё равно... всё равно позволила этому случиться. И теперь не знаю, как жить с этим.
– Я тоже не знаю, – выдавил он. – Света, я... я воспользовался тобой. Своим одиночеством. Обидой на жену. Это я виноват. Я должен был остановиться.
– Мы оба должны были, – она вытерла глаза. – Но не остановились. И что теперь?
Молчание. Тяжёлое, липкое.
– Ты скажешь ей? – спросила Света.
– Не знаю, – Дмитрий откинулся в кресле. – Должен? Наверное. Но как? «Привет, дорогая, пока ты искала просветление, я трахнул твою подругу на нашем диване»?
Света скривилась, как от боли.
– Прости. Грубо вышло, – он потёр лицо. – Я просто... я не понимаю, что делать. Сказать правду и разрушить всё окончательно? Или молчать и жить с этим грузом?
– А если молчать, что дальше? – она посмотрела на него прямо. – Мы будем делать вид, что ничего не было? Я буду снова заходить с пирожками, мы будем пить чай и болтать ни о чём? А потом она вернётся, и мы втроём будем сидеть за столом и улыбаться друг другу?
– Нет, – он покачал головой. – Конечно, нет. Света, я... я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня. Из-за моей слабости.
– А я не хочу быть той, которая разрушила чужую семью, – она встала. – Дим, мне надо уйти. Из вашей жизни. Из её жизни. Может, даже из города. У меня есть возможность перевестись в другой офис. В Питер. Я подумаю.
– Не надо, – он тоже вскочил. – Света, это же твоя жизнь. Твоя работа. Друзья.
– Какие друзья? – она усмехнулась горько. – Алина? После того, что я сделала? Дима, я больше не смогу. Каждый раз, глядя на неё, я буду вспоминать. И ты будешь вспоминать. И рано или поздно она увидит. Почувствует.
Она была права. Конечно, была права. Этот грех нельзя спрятать. Он будет сочиться из каждого взгляда, каждого слова, каждого молчания.
– Так что нам делать? – спросил он тихо.
Света подошла к двери. Обернулась. Посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом.
– Жить дальше, Дима, – сказала она. – Просто жить. Ты со своей женой и своей виной. Я со своим стыдом. Так, наверное, и должно быть.
– Света...
– Не надо, – она открыла дверь. – Береги себя. И её. Может, она вернётся другой. Может, всё наладится.
– А может, и нет.
– Тогда это будет твой выбор. Но он не должен быть связан со мной. Вчера... это не начало чего-то. Это конец. Конец нашей дружбы. Конец моей дружбы с Алиной. Конец той Светы, которая думала, что у неё есть совесть.
Она ушла. На этот раз навсегда.
Дмитрий стоял посреди гостиной и смотрел на закрытую дверь. Потом медленно повернулся к дивану. К журнальному столику. К ноутбуку.
Всё на месте. Как будто ничего не было.
Но было.
Он подошёл к окну. Посмотрел на тёмные окна соседних домов. Где-то там, за семь тысяч километров, его жена сидела в храме в полном молчании и искала ответы на вечные вопросы.
А он нашёл свой ответ здесь, на этом проклятом диване.
Ответ оказался простым и страшным: он обычный человек. Слабый, грешный, одинокий. Без духовности, без возвышенных идей. Просто человек, который захотел тепла и близости. И получил только стыд.
Дмитрий закрыл шторы, выключил свет и лёг в темноте. Десять дней тишины. Десять дней, чтобы понять, сможет ли он простить себя. И заслуживает ли прощения.
Ответа не было. Только тьма, тишина и монотонный шум города за окном.
– Прости, – прошептал он в пустоту. – Прости, Света.
Но не знал точно, к кому обращается. К Свете, которая ушла? К Алине, которая не знает? Или к себе самому, который предал всех, включая собственную совесть?
Тьма молчала. Как и положено тьме.