Навсегда в нашей памяти остаются школьные годы. Незабываемые пять лет я провёл в Сосновке, а моя сестра Наташа — целых семь. В этом селе жили наши родственники: семья моей тёти Нюры Воеводиной, Ивана и Любови Доронкиных, Анны и Фёдора Савелькиных.
Но Сосновка дорога мне не только этим. В этом селе я родился! В моём паспорте, правда, записано: «Место рождения — пос. Рязановка». А на самом деле мама родила меня в сосновском родильном доме (такой в те годы там был). Моя сестрёнка Наташа появилась на свет уже в Знаменке. Так что Сосновка — моё самое что ни на есть родное село.
С четвёртого класса — другая школа
В 1970 году вместе с Верой Акимцевой, Толей Раковым и Колей Черниковым я окончил три класса Рязановской начальной школы. С первого класса с нами учились ещё Вова Пальгин и Толя Хохлов, но к тому времени они уже переехали из Рязановки. С четвёртого класса мы пошли учиться в Сосновскую восьмилетнюю школу. От неё теперь ничего не осталось. Школа располагалась сразу при въезде в село со стороны Знаменки, справа. Там был основной корпус с классными комнатами, буфетом и учительской, и второй корпус, в котором размещались три класса и библиотека. Отдельно стояла мастерская для трудового обучения.
Мы вчетвером, а также Наташа Аверина, Таня Юняшина, Катя Молоткова, Саша Аверин и Коля Дятков с Новопокровки присоединились к сосновским ученикам: Вите Дунину, Вере Майоровой, Люде Лункиной, Наташе Данилиной, Томе Колгановой, Вале Мамонову, Саше Желтову, Вите Тихонову. Учила нас Мария Петровна Акимцева, жена директора школы Ивана Сергеевича Акимцева. Люда потом уехала, а остальные вместе проучились до 8-го класса.
Мы все учились понемногу
С пятого класса к нам добавились несколько человек с Орловки, в том числе Саша Аверин. И в классе стало два Александра Аверина, оба — Васильевичи (хотя по отчеству в школе называть не принято). Так вот, Саша Аверин с Новопокровки был номер один, а с Орловки — номер два. Так они и были записаны в классном журнале: Аверин Александр I и Аверин Александр II.
Каждый предмет нам преподавали разные учителя. Валентина Фёдоровна Шаныгина — русский язык и литературу, Прасковья Филипповна Кустова — математику, Галина Васильевна Лобова — физику, Василий Иванович Цветков — химию. По труду нас учил Владимир Яковлевич Хохлов, который сначала жил в Рязановке, а потом переехал в Сосновку.
Иван Сергеевич Акимцев вёл у нас историю. Мы любили этот предмет, и оценки в основном были хорошие. А в одно время у Коли Черникова были сплошные пятёрки. Чуть ли не на каждом уроке. У нас ведь как бывало: получил оценку — к следующему уроку домашнее задание не учишь, знаешь, что не спросят. А Иван Сергеевич при объяснении нового материала задавал классу наводящие вопросы. И Коля всегда поднимал руку и отвечал. Получал пятёрки не за домашнее задание, а за новый материал. Учитель удивлялся его знаниям. Впоследствии Коля раскрыл секрет: дома он учил не домашнее задание, а на параграф вперёд, и потому легко отвечал. А по математике хорошо «шарил» Коля Дятков. Обычно на контрольной он успевал решить не только свой вариант, но и помогал соседям.
Немецкий язык у нас преподавала Валентина Николаевна Пескова. Я очень не любил этот предмет. В пятом классе за партой я сидел с Верой Акимцевой. Она была отличницей. Поднимает меня учительница и задаёт вопрос на немецком. Как ответить — не знаю, я потихоньку соседке:
— Вер, как? — спрашиваю я шёпотом.
Она мне что-то шепчет, и я пытаюсь ответить.
— Вера, Вера! Садись, два! — оценила мой ответ Валентина Николаевна.
К следующему уроку я подготовился и «пару» исправил.
С первого класса — интернат и квартира
В 1973 году Рязановскую школу закрыли, и моя сестра Наташа, Лёша Акимцев и Галя Трояшкина с первого класса пошли учиться в Сосновку. С малых лет они ощутили, что значит жить на квартире и в интернате.
Галя Трояшкина вспоминает: «Нас же всех собирали — и шестилеток, и семилеток, — чтобы школу не закрыть. Саша Раков с братом Юрой, Валерка Климакин, Оля Горбатова, Света Хохлова и наша троица: Лёша Акимцев, Наташа Горбачева и я. Но тут Горбатовы и Раковы уехали из Рязановки, потом Хохловы. Собрались уезжать и Климакины, тем более Валерке было только шесть лет. Несколько раз собирали собрания. Помню, мама пришла радостная: «Всё, оставляют!». А когда эти семьи засобирались уезжать, тут и пришёл конец надеждам наших мам. Школу закрыли, и мы пошли в Сосновку. И началась наша интернатская жизнь!».
Жить с первого класса в интернате — это непросто. Наташа Аверина вспоминает, что в 7-м классе жила в интернате вместе с моей сестрой, которая училась в первом. У сестрёнки были длинные волосы, и одноклассница помогала ей заплетать косы. А потом сестра жила на квартире у дяди Вани и тёти Любы Доронкиных и у тёти Кати Васиной.
Когда я учился в восьмом классе, а Наташа — во втором, у них объявили родительское собрание. Мама была занята и сказала, чтобы сходил я. В классе я сел на последнюю парту, очень волновался. Меня сразу же заметили учителя.
— Уж очень молодой родитель у нас присутствует! — сказала Мария Петровна Акимцева.
Я объяснил, что мама занята. Уходить не пришлось, мне разрешили остаться.
«Поедем в школу или нет?»
Осенью и весной мы ездили в школу на велосипедах, а некоторые — на мотоциклах. А если дождь, то по дороге уже не проехать, да и пешком тяжело. И мы ходили по Архангельскому оврагу, который тянется от Рязановки в сторону Сосновки. В школу шли все вместе, человек десять-двенадцать. А обратно — в разное время, смотря у кого сколько уроков.
Из школы заходили в магазин. Помню, покупали конфеты «помадка» и «ириски» по 1 рублю 43 копейки за килограмм. Вкусные! Конечно, брали не килограммами, а граммов по двести-триста. А вот Мишка Горбачев покупал себе шоколадные конфеты, которые стоили больше двух рублей за килограмм. И мы завидовали ему, что мать даёт ему больше денег. Потом дружно отправлялись домой. Мишка — мой родственник, двоюродный брат отца, мой двоюродный дядя. Но учился он всего на год старше меня.
Зимой в четвёртом и пятом классах я тоже жил в интернате — вместе с ребятами с Новопокровки и Ольшанки. С шестого класса мы ездили в школу на лошади. Набивались полные сани. Управляли подводой мальчики по очереди. Лошадь содержалась по дворам, по неделям. Наступала твоя неделя — надо было съездить на овчарник за кормом, распрячь лошадь и поставить её на свой двор. А утром, пока все соберутся, лошадь уже должна быть запряжена в сани. Все пацаны с этим успешно справлялись. Приехав в школу, лошадь распрягали, давали корм. После уроков снова запрягали и ехали домой.
А по утрам мы всегда ждали метель. В такой день в школу мы не ездили, у нас был выходной. Обычно соберёмся, если чуть ветерок, обсуждаем: «Поедем или не поедем?». Последнее слово было за старшими. А кому охота ехать? Все радовались, когда объявляли отбой. Но целый день дома мы не сидели. Чаще всего переодевались и — на улицу. Расчищали каток на пруду и играли в хоккей.
«А кто у вас староста класса?"
С пятого класса у нас стало два класса: мы — «А», а «Б» образовали ребята с Орловки, Ольшанки, Гусятника, Ямино и Заливного. Мы учились во втором корпусе, в дальнем помещении. Чтобы войти в свой класс, надо было пройти через комнату, где учился восьмой класс. Это было очень неудобно. Представьте, если опаздываешь на урок. В этом же корпусе размещался и пятый «Б». Иногда нас объединяли, и мы приходили к ним, садились по трое за парту. Стали знакомиться с ребятами. Некоторых я знал по Орловке: Шурка Данков, Сашка Герасин, Витька Тихонов. Да, у Витьки было, как тогда говорили, прозвище «Брежнев». И это не обидная кличка. Его отец Степан Тихонов сам дал прозвища сыновьям: Ваня — «Сталин», Вася — «Хрущёв», Витя — «Брежнев». Так их все и знали.
Один раз на перемене в коридоре подходит пацан из «Б» класса, в руках у него бумажная гармошка:
— Пляши! — говорит он мне.
— Щас! Сам пляши! — отвечаю я.
Потом разговорились, познакомились. Это был Сашка Пшоннов с Гусятника. Появились общие интересы: хоккей и футбол. Мы оба заядлые болельщики. Только он болеет за «Динамо», а я — за «Спартак». На переменах мы часто пересекались и обсуждали новости. Сашка был шустрый, на месте не посидит, любил бегать. Один раз он мне сказал:
— Спорим, не догонишь! — и бросился бежать.
Я за ним. Из коридора он забежал в свой класс, между партами выбежал снова в коридор. Далее через проходной класс — в наш. А я всё за ним. Чтобы сократить расстояние, я встал на парту и по партам побежал за Сашкой. Вдруг он остановился, все замерли и смотрят на дверь. А я продолжаю бежать. Прыгаю на пол, оглядываюсь назад и вижу директора школы Ивана Сергеевича. Он разводит руками:
— Дааа... А кто у вас староста класса? — обратился он как бы ко всем.
— Он, — кто-то промолвил и показал на меня.
— Ааа, ему всё можно! Иди-ка сюда, — сказал он мне.
Я подошёл, он протянул руку и потрепал меня сзади за волосы. Мне было стыдно, и я этот случай до сих пор помню. А Сашке ничего не было. Пока директор разбирался со мной, он потихоньку ушёл в свой класс.
С седьмого класса и на всю жизнь
В седьмом классе, ближе к зиме, наш 7 «А» перевели учиться во вторую смену. Для нас, рязанских, это было неудобно: ведь зимой мы ездили в школу на лошади, а все учились в первую смену. Надо было выбирать: либо жить в интернате, либо переходить в 7 «Б», учиться в первую смену и ездить на лошади. Мы все выбрали второй вариант.
И когда мы в первый раз пришли в «Б», оказалось, что я с Сашкой Пшонновым и Генкой Камышовым сижу на одной парте. Долгое время втроём и сидели. Но так как у нас с Сашкой было больше общих интересов, мы постоянно говорили то про хоккей, то про футбол. Генка потом пересел на заднюю парту к Витьке Трояшкину. А мы с Пшонновым вместе сидели и в девятом, и в десятом классах. Да что там в школе — он мой друг на всю жизнь. И пусть нас разделяют километры, расстояние мужской дружбе не помеха.
А потом наша дорога с Сосновкой разошлась. Сестра окончила семь классов, и наша семья переехала в Башмаково. Для неё это означало восьмой класс уже в райцентре, а затем — фармацевтическое училище в Пензе.
Прошли десятилетия. Как-то, работая в администрации района, я присутствовал в Сосновке на школьной линейке в День знаний. Поздравив учащихся, родителей и учителей с праздником, я с удовольствием вручил цветы Валентине Фёдоровне Шаныгиной — единственной из действующих учителей, которая учила и меня.
А те пять школьных лет, что я провёл в Сосновке, навсегда остались в моём сердце.
