Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Лили Марлен

в первый раз на море

просто воспоминание В первый раз я побывала на море, когда мне было три года. Папа и мама мои тогда ещё не развелись, жили мы вместе с бабушкой и дедушкой, родителями папы. И вот как раз они тогда взяли меня с собой в отпуск. Это, наверное, был дом отдыха. А может, санаторий. Я не знаю, и теперь уж не выяснить, некого спросить. Место называлось Кудепста. Не знаю, был ли это уже тогда район Сочи, как сейчас, или же пригород (давно всё-таки, многое могло поменяться), но место было прекрасное. У нас был огромный номер с почти такого же размера террасой. На террасе, над нашим окном, гнездились ласточки. Кричали громко, начинали с момента появления первых лучей солнца до позднего вечера, пока мы не погасим свет. - Пи-пи-пи! - громкими голосами вопили птенцы. - Фью-ить! - отвечали взрослые, подлетая с полным клювом комаров и мошек. А потом снова: - Пи-пи-пи! Бабушка даже сгоряча сказала было персоналу, что нужно гнездо удалить, потому что птички мешают спать... Но когда уборщик прише

просто воспоминание

В первый раз я побывала на море, когда мне было три года. Папа и мама мои тогда ещё не развелись, жили мы вместе с бабушкой и дедушкой, родителями папы.

И вот как раз они тогда взяли меня с собой в отпуск. Это, наверное, был дом отдыха. А может, санаторий. Я не знаю, и теперь уж не выяснить, некого спросить.

Место называлось Кудепста. Не знаю, был ли это уже тогда район Сочи, как сейчас, или же пригород (давно всё-таки, многое могло поменяться), но место было прекрасное. У нас был огромный номер с почти такого же размера террасой.

На террасе, над нашим окном, гнездились ласточки. Кричали громко, начинали с момента появления первых лучей солнца до позднего вечера, пока мы не погасим свет.

- Пи-пи-пи! - громкими голосами вопили птенцы.

- Фью-ить! - отвечали взрослые, подлетая с полным клювом комаров и мошек. А потом снова:

- Пи-пи-пи!

Бабушка даже сгоряча сказала было персоналу, что нужно гнездо удалить, потому что птички мешают спать... Но когда уборщик пришел с какими-то палками, крюками и швабрами, она вышла на террасу, посмотрела на птенчиков, и передумала. Даже ужаснулась собственной просьбе и отправила работника обратно с извинениями.

- Простите за беспокойство! Не надо ничего делать. Нельзя уничтожать гнездо, там малыши, - так она сказала. - Жалко же!

Как сейчас вижу её - невысокую, чуть полноватую, но фигуристую, с тонкой талией, румяную - такую красивую, освещённую солнцем, в жёлтом крепдешиновом платье и длинных янтарных бусах... Ей было всего-то чуть за сорок, выглядела она гораздо моложе, и терпеть не могла, если я называла её бабушкой или бабой - только мама и никак иначе. У неё были зелёные немного раскосые глаза, точёный носик, ямочки на щеках. Дед, впрочем, тоже был очень интересный мужчина. Высокий широкоплечий брюнет, подтянутый, с быстрыми хищными движениями и уверенным взглядом карих глаз.

Это я теперь понимаю, насколько они были красивой парой. Тогда была мала и мне они просто казались самыми родными, лучшими и замечательными, - как всегда кажутся детям близкие, которые к ним добры.

Странно, что я совершенно не помню в той поездке пляжного отдыха на берегу. Хотя он несомненно был

Зато...

Помню большую улитку, ползущую по перилам террасы. У неё была жёлтая с темной полосой завитая катушкой раковина и смешные глазки на стебельках.

Помню, как какой-то дедушкин сослуживец, тоже военный, приносил нам вечерами огромные кисти винограда, в потом мы вместе пили чай с прозрачным ароматным абрикосовым вареньем. Даже сейчас почти чувствую вкус нежных половинок абрикоса, когда прижимаешь их языком к нёбу...

Помню, как бабушка пыталась впихнуть в меня ложку черной икры - врач ей сказал, что у меня малокровие - а я орала и вырывалась, не желая брать в рот эту на вид липкую размазывающуюся гадость.

Между прочим, я и сейчас её не люблю, хоть и знаю давно, что чёрная икра - деликатес и ценится во всем мире.

Много что вспоминается. Но море помню только в один-единственный момент - когда мы только вошли в свой номер и вдруг дед сказал:

- Вы только посмотрите, какой вид с террасы!

Я посмотрела - и поразилась невероятному сине-зелёному сияющему, словно светящемуся изнутри, цвету. Это! было! море!

Оно сверкало под солнцем и над ним кружились белые птицы. Это было так невероятно прекрасно, что я едва не заплакала. На самом деле, слёзы навернулись, я просто как-то сумела сдержаться. У меня аж мороз по коже прошёл и меня немного затрясло.

Бабушка, видимо, почувствовала, что со мной что-то не то, и что впечатление оказалось чересчур сильным, - поэтому быстро увела меня с террасы и заняла чем-то другим... Помню, что потом сидела у неё на руках и мы вместе пели: "Трансвааль, Трансвааль, страна моя, ты вся горишь в огне!" (это была одна из любимейших песен прабабушки, но если об этом рассказывать, то выйдет очень много, в другой раз, может быть).

Да, мне было всего три года, но я о той поездке помню удивительно много и ярко.

А ведь читала где-то, что нормально для человека помнить себя с 6 -7 лет. Якобы, примерно в этом возрасте происходит перезагрузка нашего мозга.

Может, и так - я не знаю, верно ли это.

Но я хорошо помню и что было до перезагрузки. Или её не было, или кто-то догадался нажать кнопку "сохранить" 🙂