Специалисты-подрывники рассчитали количество взрывчатки, необходимое для полного разрушения корпуса подводной лодки длиной 70 метров. По расчётам, требовалось 300 килограммов тротила, размещенных в 12 точках по длине корпуса для обеспечения равномерного разрушения конструкции.
21 апреля специальное судно обеспечения глубоководных работ «Георгий Седов» вышло из Североморска к месту проведения операции. На борту находились 8 боевых пловцов, 4 специалиста-подрывника и необходимое оборудование. Район операции оградили навигационными знаками как зону проведения учебных стрельб с запретом входа гражданским судам.
Первое погружение к затонувшей лодке состоялось 23 апреля при благоприятных погодных условиях. Видимость под водой составляла около 15 метров, течения отсутствовали, температура воды на глубине 290 метров держалась на уровне плюс 2 градуса Цельсия.
Боевые пловцы обнаружили, что корпус подводной лодки сохранился значительно лучше, чем предполагалось по данным эхолокации. Прочный корпус не имел крупных пробоин, рубка практически не пострадала, винты и рули находились в удовлетворительном состоянии. Лодка лежала на правом борту под углом 22 градуса к горизонту, частично врезавшись в илистый грунт.
Наиболее важным открытием стало обнаружение на рубке чётко различимого бортового номера B-417, выполненного белой краской по трафарету. Номер полностью совпадал с обозначением подводной лодки, которая считалась погибшей в октябре 1980 года. Это окончательно подтвердило принадлежность найденного объекта к советскому подводному флоту.
Водолазы также обнаружили, что входной люк в центральный пост был открыт, что свидетельствовало о попытке экипажа покинуть лодку в критической ситуации. Рядом с люком на палубе лежали два спасательных жилета и обрывок сигнального конца, что указывало на организованную эвакуацию людей с терпящего бедствие корабля.
Установка взрывчатых веществ началась 24 апреля. Заряды размещали в носовом, центральном и кормовом отсеках с таким расчётом, чтобы взрыв полностью разрушил корпус и сделал невозможной идентификацию под обломками. Особое внимание уделяли маскировке зарядов среди элементов конструкции лодки. Работы осложнялись ограниченным временем пребывания на глубине — не более 40 минут за одно погружение с обязательной декомпрессией в течение полутора часов. За день удавалось установить не более четырёх зарядов, что требовало трёх рабочих дней для завершения подготовки к подрыву.
26 апреля 1982 года при установке последних взрывчатых зарядов произошло непредвиденное событие, которое кардинально изменило ход операции «Глубина». Старший мичман Александр Петрович Воронин, работавший в кормовой части подводной лодки, обнаружил в машинном отделении тела четырёх членов экипажа в спасательных жилетах. Тела находились в относительно хорошем состоянии благодаря низкой температуре воды и отсутствию кислорода в затопленных отсеках.
Личности погибших удалось установить по документам, сохранившимся в нагрудных карманах гидрокостюмов: старший механик, старший лейтенант Геннадий Васильевич Кротов; мотористы-матросы Игорь Николаевич Семёнов и Владимир Иванович Петухов; электрик-старшина второй статьи Михаил Григорьевич Власов.
В аварийном отсеке водолазы обнаружили вахтенный журнал, завёрнутый в непромокаемую ткань и помещённый в герметичный контейнер. Журнал содержал записи о последних часах плавания подводной лодки, включая данные о неисправности главного балластного танка и невозможности всплытия в надводное положение.
Последняя запись в журнале была сделана старпомом капитан-лейтенантом Виктором Алексеевичем Морозовым 29 октября 1980 года в 4 часа 20 минут утра. Запись гласила: «Главный балласт не продувается, лодка теряет плавучесть, глубина 180 метров, экипаж эвакуируется через центральный пост, остаются добровольцы для попытки ремонта».
Капитан 2-го ранга Крестьянов немедленно доложил о находке командованию операции. Обнаружение тел членов экипажа и документов кардинально меняло ситуацию. Взрыв лодки мог уничтожить важные доказательства обстоятельств гибели корабля и помешать установлению истинных причин катастрофы. После трёхчасового совещания по защищённой радиосвязи было принято решение о приостановке операции по уничтожению подводной лодки.
Командующий Северным флотом адмирал Арсений Михайлович Костенко потребовал детального обследования всех отсеков лодки для изъятия секретных документов и оборудования до принятия окончательного решения о дальнейших действиях.
27 апреля к месту операции прибыло специальное судно «Михаил Ломоносов» с глубоководным обитаемым аппаратом «Пескарь». Аппарат позволял проводить длительное обследование затонувших объектов на глубинах до 500 метров с использованием манипуляторов и подводных инструментов.
Первое погружение аппарата состоялось в 10 часов утра при полном штиле и отличной видимости. Экипаж аппарата состоял из командира капитан-лейтенанта Юрия Владимировича Семёнова, бортинженера мичмана Николая Ивановича Фёдорова и оператора подводной съёмки старшины первой статьи Анатолия Петровича Кулешова.
Детальное обследование центрального поста показало, что большинство приборов и механизмов сохранилось в рабочем состоянии. Особый интерес представляла навигационная аппаратура: «Гирокомпас», радиопеленгатор и система счисления координат были защищены от воздействия морской воды герметичными кожухами. В штурманской рубке обнаружили запечатанный в металлический футляр комплект секретных карт с нанесёнными маршрутами патрулирования советских подводных лодок. Карты содержали информацию о расположении гидроакустических постов, системах наблюдения и запретных для плавания районах, что представляло значительную ценность для разведывательных служб противника.
Особенно важной находкой стал бортовой самописец — прибор, автоматически записывающий основные параметры движения подводной лодки. Самописец находился в герметичном корпусе и продолжал работать в течение шести часов после затопления лодки, зафиксировав все этапы развития аварийной ситуации.
В радиорубке водолазы изъяли кодировальную машину М-125 и комплект шифровальных таблиц в металлических контейнерах. Оборудование предназначалось для засекречивания радиосвязи и содержало алгоритмы, знание которых могло нанести серьёзный ущерб системе связи ВМФ СССР.
Обследование торпедного отсека показало, что на борту лодки находились четыре торпеды 533-мм калибра с обычными боевыми частями. Торпеды были закреплены в пусковых установках согласно штатному расписанию вооружения для патрульных походов. Никаких экспериментальных или специальных боеприпасов обнаружено не было.
В каюте командира нашли личные документы капитана третьего ранга Михаила Алексеевича Серова, включая служебную записку о техническом состоянии лодки перед выходом в поход. В записке указывались мелкие неисправности системы продувания балластных цистерн, которые планировалось устранить по возвращении на базу.
28 апреля глубоководный аппарат завершил обследование всех доступных отсеков подводной лодки. Изъятые материалы поместили в герметичные контейнеры и подняли на поверхность для передачи специалистам. Общий вес извлечённого оборудования и документов составил 123 килограмма.
Анализ данных бортового самописца, проведённый специалистами Центрального конструкторского бюро морской техники «Рубин», выявил точную последовательность событий, приведших к гибели подводной лодки. Авария началась 29 октября 1980 года в 2 часа 43 минуты, когда лодка находилась на глубине 40 метров в крейсерском положении. Первопричиной катастрофы стал отказ электромагнитного клапана продувания главного балластного танка №3, расположенного в средней части корабля.
Клапан заклинило в закрытом положении из-за коррозии штока, что сделало невозможным аварийное всплытие лодки стандартными методами. Попытки механического воздействия на клапан не дали результата. Самописец зафиксировал постепенное увеличение отрицательной плавучести лодки со скоростью погружения полметра в минуту.
Командир принял решение о переходе в позиционное положение с работающим дизелем для принудительной продувки балластных цистерн. Но всплыть до перископной глубины не удалось из-за большой массы воды в аварийном танке. В 3 часа 18 минут лодка достигла предельной глубины погружения 190 метров, что соответствовало максимальному допустимому давлению на прочный корпус. Дальнейшее погружение грозило разрушением корпусных конструкций и мгновенной гибелью всего экипажа от сжатия водой под огромным давлением.
Командир Серов отдал приказ о подготовке экипажа к аварийному покиданию лодки через центральный пост с использованием индивидуальных спасательных аппаратов ИСА-М. Процедура эвакуации началась в 3 часа 41 минуту при глубине 210 метров, что находилось на пределе возможностей спасательного оборудования.
Последняя запись самописца была сделана в 4 часа 17 минут на глубине 273 метра. К этому времени из лодки эвакуировались 28 человек. Четверо остались для продолжения борьбы за живучесть корабля. Дальнейшая работа самописца прекратилась из-за обесточивания электрических систем лодки.
Анализ извлечённых документов показал, что подводная лодка Б-417 выполняла плановое патрулирование без каких-либо специальных заданий разведывательного характера. Маршрут патрулирования проходил в открытых водах Баренцева моря, вдали от границ территориальных вод иностранных государств.
---
5 мая 1982 года состоялось закрытое заседание комиссии по расследованию причин гибели подводной лодки под председательством заместителя главкома ВМФ адмирала Георгия Михайловича Егорова. В состав комиссии вошли представители генерального штаба, главного управления кораблестроения и ведущие специалисты по подводному судостроению.
Комиссия пришла к заключению, что гибель лодки произошла в результате технической неисправности системы продувания балластных цистерн, усугубленной неблагоприятными гидрометеорологическими условиями. Человеческий фактор как причина аварии был исключён, действия экипажа признаны грамотными и соответствующими инструкциям по борьбе за живучесть.
Особое внимание комиссия уделила вопросу о судьбе 28 членов экипажа, покинувших лодку с помощью индивидуальных спасательных аппаратов. Теоретически с глубины 210 метров при использовании исправного оборудования возможно безопасное всплытие на поверхность с последующим спасением людей поисковыми кораблями. Однако поисковая операция в октябре 1980 года не обнаружила на поверхности моря ни одного спасательного аппарата, ни тел погибших подводников. Это обстоятельство указывало либо на отказ спасательного оборудования, либо на гибель людей от переохлаждения в ледяной воде Баренцева моря.
Комиссия рекомендовала усилить контроль технического состояния систем продувания балластных цистерн на всех подводных лодках флота и провести модернизацию аварийно-спасательного оборудования для повышения эффективности эвакуации экипажей с больших глубин.
Одновременно было принято решение о рассекречивании факта гибели подводной лодки B-417 с целью прекращения международных спекуляций и восстановления доверия к официальной информации советского военного командования. Подготовку публичного заявления поручили пресс-службе Министерства обороны.
10 мая представитель Минобороны СССР полковник Виктор Андреевич Комаров провёл пресс-конференцию для советских и зарубежных журналистов. Официальное заявление содержало признание принадлежности обнаруженного на дне Баренцева моря объекта к советскому подводному флоту и краткую информацию о причинах катастрофы.
По словам Комарова, подводная лодка B-417 погибла 29 октября 1980 года в результате технической аварии при выполнении планового патрулирования. Все 32 члена экипажа считаются погибшими при исполнении воинского долга. Лодка не несла специального вооружения и не выполняла секретных заданий.
Заявление завершалось выражением соболезнования семьям погибших подводников и благодарностью норвежским исследователям за профессиональную работу по обнаружению места гибели советского корабля. Комаров подчеркнул готовность СССР к сотрудничеству с международными организациями в вопросах обеспечения безопасности мореплавания.
Официальное признание советской принадлежности затонувшей подводной лодки произвело неоднозначную реакцию в международном сообществе. Норвежское правительство выразило удовлетворение прекращением дезинформации, но потребовало объяснений причин первоначального сокрытия фактов. Министр обороны Норвегии Йохан Юргенхольст заявил о необходимости совместных мер по предотвращению экологического загрязнения от затонувшего корабля.
Американская администрация через государственного секретаря Александра Хейга выразила сожаление по поводу задержки с предоставлением точной информации о морской катастрофе. В официальном заявлении подчеркивалась важность оперативного обмена данными о происшествиях в Мировом океане для обеспечения безопасности международного судоходства.
Британское адмиралтейство опубликовало аналитическую записку о технических причины гибели советской подводной лодки. Эксперты Королевских ВМС отметили уязвимость систем аварийного всплытия подводных кораблей и рекомендовали пересмотр международных стандартов спасательного оборудования для экипажей субмарин.
15 мая 1982 года семьи погибших подводников получили дополнительные выплаты от государства в размере годового денежного довольствия военнослужащего. Детям погибших предоставили внеочередные места в пионерских лагерях и санаториях, вдовам — льготные путёвки на курорты Чёрного моря.
В военном городке Гаджиево торжественно открыли мемориальную доску памяти экипажа подводной лодки B-417. На чёрном граните золотыми буквами выгравировали имена всех 32 погибших подводников и слова: «Вечная память героям-подводникам, отдавшим жизни за Родину в мирное время».
Командование Северного флота приняло решение об увековечении памяти погибшего экипажа присвоением его имени одной из строящихся подводных лодок. Лодка проекта 671, заложенная на Северодвинском заводе, получила наименование «Имени экипажа B-417».
22 мая норвежское исследовательское судно «Fritjof Nansen» повторно прибыло к месту затопления советской подводной лодки для проведения экологического мониторинга морской среды. В экспедиции участвовали специалисты из Норвегии, Дании и представители Международной морской организации.
Результаты анализа проб воды показали стабилизацию уровня загрязнения нефтепродуктами. Концентрация загрязняющих веществ снизилась до допустимых норм благодаря естественным процессам разложения и разбавления морской водой. Угрозы для морской экосистемы не обнаружено.
Норвежские учёные предложили установить над местом затопления лодки постоянный буй-маяк с автономной системой мониторинга качества воды. Буй должен был передавать данные о состоянии морской среды на береговые станции и предупреждать о возможных экологических изменениях в районе затонувшего корабля. Советская сторона согласилась с установкой мониторингового оборудования при условии его обслуживания совместными советско-норвежскими экипажами.
Продолжение следует...
