— Ты хоть понимаешь, о чём говоришь, когда поднимаешь вопрос о разводе? — выпалил Дмитрий, нервно расхаживая по комнате. — У тебя рак четвёртой стадии! А что будет с квартирой? Без тебя я её не унаследую!
Анна стояла в ванной, медленно вытирая запотевшее зеркало. В отражении пред ней была не её привычная внешность — иссохшая, с впалыми щеками и ослабленными глазами. Болезнь постепенно вычеркивала из её жизни черты прежней Анны, превращая в совершенно другую женщину. В голове настойчиво крутилась мысль: «Мне обязательно нужно позвонить Наташе». Племяннице следует узнать правду, даже если это разобьёт её душу.
Из гостиной доносился глухой шум телевизора — очередной футбольный матч. Дмитрий беззаботно растянулся на диване, вытянув ноги на кофейном столике. Крошки от закусок сыпались везде, но ему было совершенно всё равно. Анна тяжело вздохнула, чувствуя, как усталость и одиночество давят на её плечи.
Квартира для неё была всем — приобретённая задолго до знакомства с Дмитрием, она выплачивала ипотеку пять лет, не покладая рук, с двумя работами и экономией на каждом шагу. Каждая стена промышляла её болью и упорной борьбой за жизнь.
Дмитрий неожиданно появился в её жизни, когда они стояли в очереди за кофе. Тогда он казался любящим и внимательным, изящно говорил так, что у неё замирало сердце. Но со временем эта нежность сменилась равнодушием и непониманием.
— Анна, интернет снова глючит. Я оплачивал? — донёсся его ленивый голос.
— В понедельник, — ответила она, лишь бы отстать. — Перезагрузи роутер.
— Не хочу вставать. Ты ближе, сделай сама.
Раньше она могла бы всплыть, но сейчас — нет. После жуткого диагноза мир вокруг приобрёл более жестокие краски.
— Четвёртая стадия, метастазы, — произнёс он, перелистывая бумаги. — Готовься к худшему.
Она просто кивнула. Уже был план: завещание, страховка, разговор с Наташей.
— Дима, я была на приёме у врача, — тихо произнесла Анна.
— Ага, — буркнул он, не отрываясь от экрана.
— У меня рак. Четвёртая стадия.
Дмитрий медленно обернулся, пристально уставившись на неё с удивлением.
— А лечение? Может, за границей? Экспериментальные методики?
— Возможно, но это очень дорого.
— У тебя же есть страховка и накопления, — сказал он, легко вздохнув. — Значит, всё решаемо.
Его слова задели — он думал о деньгах, а не о женщине, которую якобы любил.
Через неделю она случайно подслушала его разговор на балконе:
— Да, врач сказал, что долго не протянет. Конечно, я переживаю… Но всё перейдёт ко мне. Квартира, деньги — всё будет моё…
В ту ночь Анна в очередной раз осознала его истинное отношение.
«Он был рядом не со мной, а с моим имуществом».
Анна сидела в спальне, сгущавшихся сумерках, прислушиваясь к тихим словам Дмитрия. Он бурчал о том, как разделит её имущество. Каждое его слово был как холодный укол в сердце. Интересно, что боли почти не ощущалось — лишь ясное осознание: рядом с ней никогда не было настоящей поддержки.
С этого момента слёзы утратили смысл. Они нужны лишь тем, кто надеется на изменения. Анна знала, что болезнь и человеческая жадность — это необратимо.
На следующий день, когда Дмитрий ушёл по «делам», вызывавшим у неё подозрение, она извлекла из шкафа старую тетрадь с жестяной обложкой. Она до этого записывала туда рецепты и списки покупок. Теперь этот блокнот стал её путеводителем к решению.
Первая страница была подписана «План действий перед уходом».
Переписать завещание на Наташу.
Закрыть совместный счёт.
Снять деньги с личных банковских счетов.
Перевести часть средств на вклад на имя Наташи.
Поменять замки в квартире.
Подготовить письмо для Дмитрия.
Записать видеообращение для Наташи.
Эти пункты были лаконичны и деловы. Именно в этой хладнокровности проявлялась её сила — не эмоции, а точный расчёт.
Первым шагом Анны стал звонок к Юлии Ильиничне — знакомой из финансового учреждения, которая сейчас занималась правовыми вопросами.
— Аннушка, конечно, приходи, — звучало в её голосе строгое, но тёплое приглашение. — Но будь готова к тому, что придётся действовать быстро и осторожно.
Два часа спустя Анна подписывала документы в кабинете Юлии. Завещание было переписано так, чтобы исключить Дмитрия из наследников. Даже мебель и ценные вещи теперь принадлежали Наташе.
— Ты уверена? — посмотрела Юлия прямо в глаза. — Закон об обязательной доле действует, но можно обойти преграды.
— Уверена, — ответила твёрдо Анна. — Если Дмитрий получит хоть копейку, весь смысл пропадёт.
Юлия кивнула, сделав все необходимые отметки.
Анна закрыла совместный счёт в банке. Девушка-операционистка интересовалась:
— Муж в курсе?
— Конечно, — спокойно ответила она, несмотря на трепет в сердце.
С личного счета часть денег была переведена на депозит на имя Наташи, а другая часть была снята наличными. Эти купюры теперь лежали в глубине шкафа, в старой коробке под одеялами, куда Дмитрий не заглядывал.
Пока Дмитрий отсутствовал, мастер по замкам установил новые замки в квартире.
— Проблемы с безопасностью? — спросил специалист.
— Очень личные, — кратко ответила Анна.
Ключи от новых замков она сразу отправила Наташе с курьером.
Наташа приехала утром в субботу — молодая женщина с усталыми глазами, привыкшая видеть чужую боль.
— Тётя Анна… — начала она, но Анна подняла руку, прерывая её:
— Я знаю, о чём ты собираешься говорить. Но слушай внимательно: времени мало, а всё должно пройти так, как я хочу.
Она объяснила диагноз, Дмитрия, юридические документы. Наташа молчала, сжимая губы.
— Он ничего не получит, — заявила твёрдо Анна. — Ты поможешь мне это обеспечить.
— Помогу, — кивнула Наташа. — Но ты понимаешь, что остаюсь одна?
— Нет, ты не останешься, — слабо улыбнулась Анна. — У тебя будет дом, моя защита и память.
Они долго сидели, обнявшись. Впервые за долгое время Анна почувствовала настоящую близость.
Дмитрий вернулся поздно и сразу заметил изменения.
— Что за замки? — нахмурился он.
— Я их сменила, — спокойно ответила Анна. — Старые перестали работать.
Он что-то пробурчал, но не стал спорить. Ночью она услышала его разговор по телефону:
— Она пугает меня. Стала деловой и собранной. Документы таскает. Нужно ускорять…
«Ускорять». Анна лежала в темноте, сжав кулаки. Теперь она знала: он не просто ждёт — он готов идти на крайние меры.
На следующий день она снова обратилась к Юлии Ильиничне.
— Мне нужно, чтобы всё выглядело так, будто я делаю подарок Дмитрию.
— Объясни, — прищурилась она.
— Он ждёт моего конца. Но если будет думать, что всё переписано на него, перестанет торопиться. Мне нужно выиграть время.
Юлия усмехнулась:
— Умно. Сделаем.
Юрист подготовила документ-завещание на имя Дмитрия, копия которого была оставлена на видном месте.
Через три дня Дмитрий нашёл «случайно» оставленный документ. Его отношение резко изменилось — он стал внимательнее, приносил ей чай, интересовался здоровьем.
В это время Наташа оформляла все юридические документы на истинное завещание.
Спустя месяц болезнь заставила Анну попасть в больницу. Дмитрий, изображая заботу, бегал между палатами, но тихо говорил по телефону, думая, что его не слышат:
— Да, ещё немного — и всё будет моё. Она уже не встаёт.
Тем не менее выписка из больницы произошла неожиданно быстро — кризис отступил. Вернувшись домой, Анна передала Дмитрию конверт.
— Всё, что тебе нужно знать, — сказала она. — Открывай после моей смерти.
Он не смог удержаться и вскрыл письмо той же ночью:
«Дмитрий. Всё, чего ты ждал, ты не получишь. Завещание переписано на Наташу. Квартира — её, деньги — её. А тебе останутся пустые руки и память о том, что жадность делает человека одиноким. Не ищи меня. Когда читаешь это, меня уже нет. Прощай».
Анна уехала к Наташе. Лечение шло своим чередом, но теперь её окружала настоящая забота. Она понимала, что конец приближается, но впервые за долгое время испытывала спокойствие.
Тем временем Дмитрий остался в пустой квартире с новыми замками и без копейки в кармане. Он осознал, что время, потраченное в ожидании чужой смерти, обернулось для него самой большой утратой.