О том, что у Вероники четвёртая стадия, её мама, Ольга Андреевна, узнала последней. Дочь поняла, что тянуть больше нельзя. Она пришла в гости к матери и взяв её за руку, отвела в гостиную, где усадила на диван. Там и сообщила ей горькую правду.
Пожилая женщина отказывалась верить.
— Но ведь сейчас такие технологии, — с надеждой заглядывала она в глаза дочери, — я сама в газете читала, что наши учёные изобрели…
— Нет, мама, нет. Изобрели они, кажется, не универсальное средство, а от определённого вида рака, — она обняла мать. — И потом, это средство, о котором все слышали, но никто не испытал на себе.
— И всё равно, Ника! Должен быть выход, — упрямо повторяла Ольга Андреевна. — Вон соседка Марья Кирилловна — выздоровела! А ведь никто не верил!
— Мама…
— Ну что: «мама»! Я давно заметила, что с тобой что-то не так: ты похудела, синяки эти… Почему ты молчала, а?! — злилась Ольга Андреевна. — Но и сейчас, я уверена, не поздно!
Она встала и заходила взад и вперёд по комнате.
— Я сделала всё возможное, уж поверь мне, — тихо отозвалась дочь, вставая. — И теперь смирилась. Прости.
— Ты смирилась, а я не собираюсь! — Ольга Андреевна достала телефон и, надев очки, стала искать номер старой знакомой, Светланы. Та работала врачом-эндокринологом в городской поликлинике.
Дочь с грустной улыбкой наблюдала за ней, но не мешала. Она думала о том, как хорошо, что мама не останется одна. У неё есть Виталий Петрович.
Ольга Андреевна познакомилась с ним три года назад, на благотворительной выставке, где Виталий Петрович в числе прочих художников-любителей выставлял свои работы. Ей очень понравились его картины, она даже купила одну: это был натюрморт с серебряным чайником и гранатом. Сейчас картина висела в гостиной.
Виталий Петрович овдовел лет десять назад; его жена долго болела. У него был взрослый сын, Сергей, который занимался бизнесом.
Ольга Андреевна знала, что молодой человек в принципе был не против того, что его отец решил связать с ней жизнь. Но когда Виталий Петрович собрался сделать официальное предложение, Сергей разозлился. Он позвонил Ольге и наговорил гадостей.
Сначала она подумала, что сын Виталия просто чтит память матери, но потом поняла, что дело вовсе не этом.
Оказалось, что Сергей боялся, что если отец умрёт первым, Ольга Андреевна станет претендовать на часть его имущества — на квартиру и дачу.
Виталий Петрович после того разговора угодил в больницу, а Ольга Андреевна, не являясь супругой, смогла его навестить только благодаря доброй воле пожалевшего её врача.
— Оля! — увидев её в палате, обрадовался Виталий Петрович. — Я думал, ты не придёшь! Говорят, тут только родственников пускают!
— Свет не без добрых людей, — отвечала Ольга Андреевна, и взяла его ладонь в свою. — Ничего, будем жить, как жили. Без штампа. Это не главное.
— И всё же это как-то… не по-людски, — возражал он, блестя глазами. — Как ты сюда прошла? А если ты, чего доброго, попадёшь в больницу? Я же не обладаю твоей харизмой, Оля! Меня не пустят! Ведь фактически я тебе никто!
Она сжимала его руку:
— Тебе нельзя волноваться! После обсудим!
Сергей сделал вид, что ничего не произошло. Стал вести себя безупречно: поздравлял Ольгу Андреевну с праздниками, а на день рождения и восьмого марта даже заявлялся с цветами на обед.
Так он и познакомился с Вероникой. Они с ней были примерно одного возраста. Поскольку Вероника была в разводе, а Сергей никогда не был женат, Виталий Петрович даже допускал возможность, что молодые люди понравятся друг другу, и... мечты так и остались мечтами.
Сергей Веронике совсем не понравился, хотя она тактично не подала вида. Когда мать спросила, что она о нём думает, лишь обронила: «Картонный он какой-то. Неискренний».
Ника не осуждала, но и не понимала мать. Она считала, что в таком возрасте можно пожить для себя. «Гостевой брак» — ещё куда ни шло, но вот регистрировать отношения, съезжаться… Этого она не понимала. Зато сейчас радовалась, что после того, как её не станет, мать не останется одна.
Ольга Андреевна так и не смогла дозвониться своей подруге-эндокринологу. Та не брала трубку, очевидно, вела приём.
Ольга Андреевна тяжело поднялась и подошла к дочери. Обняла крепко, вцепляясь пальцами в тонкую ткань её блузки, как когда-то, много лет назад, маленькая Вероника цеплялась за неё, если что-то сильно пугало.
Мать плакала беззвучно, крупные слёзы катились по щекам.
— Родители не должны… не должны хоронить своих детей, — всхлипывала она. — Никогда... это неправильно… несправедливо!
На кухне тихо позвякивал посудой Виталий Петрович, готовивший обед и ни о чём не подозревавший.
***
Вероника у м е р л а через несколько месяцев в х о с п и с е. Но даже за это время Ольга Андреевна не смогла свыкнуться с мыслью о неизбежности потери. Она знала, что в последнее время дочь почти постоянно под препаратами и редко приходит в сознание, но всё равно надеялась на чудо. Его не случилось, но Ольга Андреевна просто отказывалась верить в происходящее.
Проводить Нику в последний путь пришло немного людей: коллеги, и пара подруг ещё с техникума. Ольгу Андреевну поддерживал за руку Виталий Петрович. Приехал и Сергей.
После к л а д б и щ а все поехали к ней домой — помянуть. Небольшая гостиная наполнилась тихим гулом голосов, звоном рюмок, запахом холодных закусок и пирога, который принесла та самая соседка Марья Кирилловна, которую Ольга ставила дочери в пример.
Сама Ольга Андреевна не могла сидеть на месте — ей нужно было что-то делать, чем-то занимать себя, чтобы не думать, не думать, не думать о том, что случилось.
Она решила принести старый альбом с фотографиями, чтобы показать присутствующим, какой была её любимая доченька, как росла, какие надежды подавала…
Ольга отправилась за альбомом в комнату, которую когда-то занимала дочь. Дверь была приоткрыта.
Услышав голоса, Ольга остановилась, узнав голос Виталия Петровича.
— …Не надо сейчас об этом, Сергей. Не время, — устало говорил он.
— Пап, как раз время. Ты же видишь, в каком она состоянии! — шептал Сергей.
— Так-то оно так… — вздохнул отец. — Ольга сильная, но... Пойми, сейчас не время об этом!
— Самое время! — голос Сергея стал настойчивее. — Ты должен её поддержать. Оформить отношения. Это будет правильно и по-людски!
— Но ведь… ты же всегда был против, — напомнил отец.
— Ситуация изменилась, — голос Сергея понизился до шёпота. — У тебя однушка в Голяново, у неё тут нормальная такая двушка! Если что… ну, если она, вдруг, первая… квартира уплывёт. Пропадёт зря!
— Ты… это всё серьёзно? Куда уплывёт, Сергей?! — прохрипел Виталий Петрович. — Оставь!
— Я беспокоюсь о будущем, отец! Чтобы не было мучительно больно потом. Я ж ради тебя!
Не дослушав, Ольга Андреевна распахнула дверь, задев при этом Сергея. На лице Виталия Петровича было смятение и стыд. Сергей смотрел настороженно, пытаясь угадать, что именно она услышала.
— Оля… мы тут… — начал Виталий Петрович.
— Квартира, значит, уплывёт?! — голос её был тихим, но в нём звенела сталь, которой не было слышно с самого дня похорон. — Считайте, что уже уплыла!
— Оля, прости его, он не хотел… — он сделал шаг к ней, но она отступила назад.
— Не хотел? Ага. Защищаешь, значит, сыночка! — она перевела горящий взгляд на Сергея. — А ты знаешь, Серёжа, что я в этой квартире живу сорок три года? Что здесь умер мой муж? Здесь росла моя дочь? Что здесь она… — голос сорвался, но она вдохнула полной грудью и выпрямилась. — Если бы ты умер, Ника бы никогда! Ты слышишь?! Никогда не предложила бы мне ничего подобного!
— Вы сейчас подавлены горем, — серые глаза Сергея спокойно смотрели на неё. — Но после вы поймёте, что в моих словах есть разумное зерно!
— Ольга, давай поговорим спокойно… — снова попытался успокоить её Виталий Петрович, но увидев в её глазах презрение замолчал. Слова застряли у него в горле.
— Разговаривать мне с вами не о чем! — закричала она. — Вместо того чтобы помянуть добрым словом Нику, вы… вы думаете о какой-то выгоде! Вон из моего дома!
Её крик услышали в гостиной. Привлечённые им люди стали выходить в коридор.
Сергей, побледнев, поправил пиджак.
— Я, пожалуй, пойду, — надев ботинки и пальто, он молча выскользнул на лестницу.
Виталий Петрович стоял опустив голову. Он посмотрел на Ольгу Андреевну, на её сжатые белые губы. Она всё не так поняла!
— Оля, я виноват перед тобой, что привёл его... — снова пытался он объяснить. — Я никогда и ничего не хотел от тебя, кроме возможности быть рядом!
— Ты не оборвал своего сына! Я слышала достаточно! — выдохнула она.
— Он больше мне не сын, — ответил Виталий Петрович. — Я и подумать не мог, что он начнёт этот разговор. Здесь, в такой день! Прости…
— Уходите, Виталий Петрович! — дёрнула она плечом и, сорвав с вешалки его пальто, сунула ему в руки. — Сделайте одолжение!
— Я любил Веронику, как родную дочь, — пытался оправдаться он, но, скользнув взглядом по лицам присутствующих, замолчал и вышел вслед за сыном.
Дверь захлопнулась. В квартире повисла тяжёлая, оглушительная тишина. Ольга Андреевна обернулась к присутствующим, провела рукой по волосам и произнесла:
— Простите за сцену.
***
Они встретила его только через полтора года. На дворе было лето. Ольга Андреевна возвращалась из магазина, когда увидела у подъезда Виталия Петровича.
Они поздоровались и присели на лавочку. Над их головами шелестел листвой вяз, который Ольга посадила вместе с мужем на одном из субботников, когда они только-только переехали сюда.
— Прости, что не приглашаю, — Ольга больше не сердилась на Виталия Петровича, время всё стёрло. — что ты тут делаешь?
— Да вот, повидаться приехал, — отозвался он: — Как живёшь, Оля? Нашла себе кого? Почему домой не зовёшь? Я ведь к тебе с подарком!
Он кивнул на свёрток, в котором, судя по размерам, была картина.
— Скажешь тоже: «нашла»! — усмехнулась она. — Просто сдаю комнату девушке-студентке. Хорошая девушка, аккуратная. Но пугливая. Я ей гостей не разрешаю, и сама не зову.
— Ясно. А я было подумал... Ну что ж, — выдохнул Виталий Петрович и подвинул ей свёрток. — Сможешь сама повесить?
— А что там? — поинтересовалась она.
— После узнаешь, — он сделал загадочное лицо. — Ну... я пошёл?
— Подожди, — остановила она его. — Расскажи, как ты?
— Нормально, — опустил голову. — Один я остался. Вот, думал, может, нам опять… сойтись? Ты могла бы переехать ко мне.
— Как один? — перебила Ольга. — А где же твой Сергей?
— Уехал он, насовсем. В Израиль!
— Надо же! — ей вдруг стало весело. — А я и не знала, что вы евреи.
— Жена была. — он тоже улыбнулся. — Сергей сначала поехал туда работать по контракту, да там и остался. Жениться собирается, учит язык.
— Да ну? — удивилась Ольга. — А тебя к себе не зовёт?
— Нет. Но я бы и не поехал! — гордо вздёрнул подбородок Виталий Петрович, — Что мне там делать-то? Здесь у меня.. всё!
Ольга улыбнулась. Поймала себя на мысли, что скучала по Виталию Петровичу. По его голосу, спокойным и трезвым рассуждениям.
— Ладно, наверное, мне пора, — испугалась она собственных мыслей и, взяв в одну руку сумку, в другую — картину, пошла к подъезду.
— Давай хоть помогу, — вскочил он за ней, но она, обернувшись, крикнула:
— Не надо, дойду!
Вернувшись домой, она поняла, что жилички нет. Первым делом она бросилась снимать с подарка крафтовую бумагу.
Внутри оказался портрет Вероники. Портрет, который Виталий начинал писать ещё до того, как Ника заболела. Теперь он закончил его по памяти.
Ольга Андреевна выглянула в окно и увидела, как Виталий Петрович, сгорбившись, словно ему на плечи опустили тяжеленный мешок, идёт к остановке.
Она набрала его номер и видела, как он, остановившись, вытащил телефон и приложил к уху.
— Виталик, я согласна, — прошептала она. — Подожди меня, я сейчас спущусь, и мы всё обсудим.
Жиличку уговаривать не пришлось: она с удовольствием переехала в отдельную квартиру. А в гостиной всё осталось по-прежнему. Только вместо натюрморта с чайником и гранатом, на стене висит портрет красивой женщины по имени Вероника.
_______________________________________________________
Дорогие читатели!
Рассказ «Мечты сбываются, но...» был заблокирован дзеном за ссылку на сторонний ресурс. Но альтернативы защиты текста платформа не предлагает, потому что теперь здесь превалирует одноразовый контент: новости и ии.
Если хотите прочитать рассказ, это можно сделать, введя в поисковик «Мечты сбываются, но... Лютик дзен». Ссылка на литмаркет.
С уважением, Лютик.