Мне 37, у меня трое детей, муж и ипотека. Но когда звонит мама, я превращаюсь в первоклассницу с бантами, которая отчаянно ждет «пятерку». Знакомо?
«Ты у меня молодец» — слова, которых не было
Вчера я испекла шарлотку. Мой Сергей съел три куска, пробормотав с набитым ртом, что я волшебница.
Тёма, не отрываясь от компьютера, утянул еще кусок. Лина сфотографировала пирог для соцсетей — высшая похвала от подростка!
А я... я ждала звонка мамы.
— Мам, я такой пирог испекла, рецепт новый, с корицей! — радостно выдохнула я в трубку.
— Сахару поди опять бухнула? Тебе же худеть надо, Алёнка, — прилетел ответ.
И всё. Меня как будто иголкой проткнули. Воздух вышел, плечи поникли. Мне 37, я сама педагог, я знаю про сепарацию и личные границы всё.
Но этот червячок — «мама, ну похвали же меня!» — сидит где-то глубоко в солнечном сплетении.
А представьте, каково это в 37? У меня есть знакомая, назовем её Ирина. Ей 52 года. Она — финансовый директор крупной компании.
В её подчинении пятьдесят человек, она ворочает миллионами. Но каждые выходные она едет на дачу к маме, чтобы выслушать, что грядки она полет неправильно, а муж у неё — «не от мира сего».
Ира терпит. Ира ждет. Ира надеется, что однажды мама скажет: «Ирочка, какая ты у меня умница!».
Почему мы, взрослые тётки и дядьки, седеющие и лысеющие, продолжаем играть в эту игру?
Психологи говорят, что наша потребность в одобрении родителей — это не блажь. Это, простите, база.
В детстве от любви родителей зависело наше выживание. Не любят — выгонят из пещеры, съест саблезубый тигр.
И хотя сейчас у нас свои «пещеры» в ипотеку и тигры только в зоопарке, древний мозг паникует: «Мама недовольна, значит меня съест саблезубый тигр».
Мы застреваем в роли «недолюбленного ребенка». Это такая дыра в душе, которую мы пытаемся заткнуть достижениями, деньгами, идеальным порядком в доме или, наоборот, демонстративным бунтом. «Смотри, мама, я хороший! Я заслужил!».
Синдром отличницы на пенсии
Знаете, как это выглядит в жизни?
- Перфекционизм до невроза. Вы не можете просто помыть пол, вы должны его отполировать. Потому что «грязнули никому не нужны» (маминым голосом).
- Неумение принимать комплименты. Вам говорят: «Шикарное платье!», а вы: «Ой, да ему сто лет, и вообще я в нем толстая». Знакомо? Это потому что вы не верите, что достойны похвалы просто так.
- Обидчивость. Любая критика воспринимается как катастрофа. Начальник сделал замечание по отчету, а вы чувствуете себя ничтожеством. Потому что включается та самая маленькая девочка, которую отругали за двойку.
Самое страшное, что мы несем это своим детям. Я иногда ловлю себя на том, что говорю Тошке: «Ну кто так рисует? Небо же не зеленое!». И прикусываю язык.
Потому что вижу, как гаснут его глаза. Я не хочу, чтобы он в 40 лет рисовал «правильное» небо, лишь бы мама улыбнулась.
Почему они не хвалят?
Давайте честно: наши родители — это поколение выживания. Их не учили «контейнировать эмоции» и «давать поддержку».
Их учили: «Не высовывайся», «Я — последняя буква в алфавите», «Хвалить нельзя — испортишь».
Моя мама, например, искренне считает, что критика — это лучшая мотивация.
— Если я не скажу тебе правду, кто скажет? — говорит она, глядя на мою новую стрижку. — Челку зря обрезала, лицо круглое стало.
Она не хочет меня обидеть. Она хочет «как лучше». В её картине мира похвала расслабляет, а критика заставляет собраться и стать лучше.
Это их травмы, их сценарии. Они просто не умеют иначе. Ждать от них другой реакции — всё равно что ждать молока от камня. Можно плакать, можно бить камень кулаком, можно умолять. Молока не будет.
Практика: сжигаем мосты (буквально)
Так что же делать? Ждать, пока мама изменится? Спойлер: не изменится. Ей 60, её нейронные связи крепче, чем бетон в фундаменте дома, который строит мой Сергей.
Нужно работать с собой. И первое, что нужно сделать — это вытащить обиду наружу. Она гниет внутри и отравляет жизнь.
Есть шикарная техника, называется «Письмо обид» или «Письмо ярости». Я делала её сама и рыдала три дня.
Зато потом стало так легко, будто рюкзак с кирпичами сняла.
Как это работает:
Выделите себе час времени, когда вас никто не трогает (я выгнала своих на улицу вместе с котом).
Возьмите бумагу и ручку. Именно ручку, не компьютер — моторика рук связана с мозгом напрямую.
Пишите письмо маме (или папе). Но не то приличное письмо, которое вы бы отправили почтой.
Пишите всё. Всю грязь, всю боль, всю злость.
- «Я ненавижу тебя за то, что ты не купила мне ту куклу в 5 лет!»
- «Мне было больно, когда ты сказала, что я толстая!»
- «Ты никогда меня не слушала!»
- «Ты не смогла уберечь братика!»
Не стесняйтесь в выражениях. Материтесь, если хочется. Рвите бумагу ручкой. Пишите крупно, мелко, криво.
Главное — не фильтровать. Ваш Внутренний Цензор будет шептать: «Ну нельзя же так с матерью, она тебя родила!».
Пошлите Цензора подальше. Сейчас говорит ваша обиженная часть. Дайте ей голос.
Когда испишетесь (у меня ушло листов десять), остановитесь. Перечитайте (если сможете). А теперь — самое важное.
Уничтожьте это письмо. Сожгите его (соблюдая пожарную безопасность, девочки!), порвите на мелкие клочки и спустите в унитаз.
Почему нельзя отправлять? Потому что это письмо не для мамы. Оно для вас. Если вы вывалите это на реальную пожилую маму, вы получите только скандал и новое чувство вины.
Цель — не наказать родителя, а очистить себя.
Сам себе родитель
После того как вы выплеснули яд, образуется пустота. Её нужно заполнить чем-то хорошим.
Представьте, что вы — это та идеальная мама, о которой вы мечтали. Что бы она сказала той маленькой девочке внутри вас?
Подойдите к зеркалу. Посмотрите себе в глаза. И скажите вслух:
— «Алёнка (подставьте свое имя), ты такая молодец. Ты испекла чудесный пирог. Ты замечательная мама. Я люблю тебя просто так, не за оценки, не за чистоту, а просто потому что ты есть».
Звучит как шизофрения? Возможно. Но это работает. Мы должны стать родителями сами себе. Мы должны научиться хвалить себя сами.
Мой муж Сергей, когда я начинаю ныть, говорит:
— Лен, ты ждешь, что тебе медаль дадут? Купи сама шоколадную медаль и съешь.
И он прав, черт возьми.
Прощение — это свобода
Простить родителей — не значит согласиться с тем, что они делали. Это не значит забыть боль. Это значит перестать ждать, что прошлое изменится.
Это значит сказать: «Да, у меня была такая мама. Критикующая, холодная, тревожная. Другой не будет.
Мне жаль ту маленькую девочку, которой было больно. Но сейчас я взрослая тетка, и я могу сама о себе позаботиться».
Когда вы перестаете ждать похвалы, вы вдруг замечаете, что мама — это просто пожилая женщина. Со своими болячками, страхами и тараканами.
И, возможно, когда она говорит про «сахар в пироге», она так проявляет заботу, потому что боится, что вы заболеете диабетом, как бабушка.
Кривая, косая, но это любовь.
А если нет... Ну что ж. У вас есть вы. И этого, поверьте, достаточно.
Вчера я снова испекла пирог. Маме не звонила. Мы сели пить чай с детьми.
— Мам, вкуснотища! — сказал Тошка, измазавшись вареньем.
— Спасибо, сынок, — улыбнулась я.
И впервые за долгое время мне не захотелось никому звонить и отчитываться. Мне было просто вкусно.
Как считаете, можно ли полностью избавиться от этой детской зависимости или мы обречены всю жизнь оглядываться на родителей? Жду ваши истории в комментариях!