"Я бы тебя пнула, если бы могла" реж. М.Бронштейн
Очередная женщина на грани нервного срыва. Местами уже за гранью. Век, который дал невероятные возможности для потребления, открыл кредиты и ипотеки, расстелил красную дорожку перед женщинами на карьерной лестнице, за все эти блага время неумолимо выставляет счёт: ты должна соответствовать. Требуют все: начальство на работе, клиенты, домашние, подружки, педагоги дочери, соседи, тусовщики социальных сетей. Прессинг оказывается тяжелее, чем все социальные лифты вместе взятые. Не первая и не последняя история о том, как вполне благополучные женщины ( да и мужчины тоже) ломаются под таким напором. Фильм Мэри Бронштейн из этого ряда выделяется тремя обстоятельствами. Они не делают «Я бы тебя пнула, если бы могла» прорывом. Но из заурядного фильм превращается в заметный.
Первое. Линда – мать проблемной девочки, которая не может есть обычную еду и потому всю пищу получает через системы и гастростомические трубки, за которыми надо следить днём и ночью. И показатели набора веса целиком на Линде. А девочка из категории больных, да капризных. Она уже научилась манипулировать мамой. И вот уже Линда вынужденно покупает дочери хомяка, хотя грызунов терпеть не может. Группа психоподдержки для матерей сложных детей- никакой поддержки не дает, зато требует многое и сразу. Муж в длительной 8-месячной командировке. На работе- дурдом. Сторож автостоянки целенаправленно троллит её за каждую секунду задержки. Наконец, дом затапливает вода, потолок проваливается. Мать с дочерью вынужденно съезжают в мотель. Нанятый рабочий, для которого «английский язык – не родной» всё время исчезает на какие-то тризны по умершей матери, и дыра так и зияет в своих изначальных границах. Персонал мотеля вносит свои 5 центов в превращение жизни в невыносимую. Всё знакомо. Почему-то кино увлечённо рассказывает о жертвах абьюзинга, оставив без внимание самих абьюзеров- их-то что толкнуло на этот путь? И здесь Мэри Бронштейн делает первый крутой вираж. Линда – не только пациент психотерапевта, который ничем толком не может ей помочь. Она еще и сама психотерапевт. Пять шагов от одного кабинета до другого превращают её из пациента во врача. Она опытна. Два-три крика в подушку в пустом кабинете – и вот она уже готова стать таким же бессмысленным психотерапевтом для других, каковым только что видела коллегу в соседнем кабинете. «Прежде чем помогать другим, наденьте маску на себя»- традиционное объявление в самолёте, на этот раз визуализировано. И сделано это лихо. С отвагой и наотмашь повышая градус бессмыслицы. Амбивалентность палачей и жертв тотального абьюзинга, кажется, так представлена впервые.
Второе. Мэри Бронштейн добровольно ограничила спекуляции на детских болезнях. Больную дочь мы не увидим до самого финала. Ручка, ножки в сапожках, ухо, в которое надо напевать колыбельную. И постоянное девчачье канючение за кадром: «дай то, это не хочу, а папа, а хомячок». Мэри Бронштейн добровольно отказалась от козырей. И выиграла. Появление лица девочки в самом финале даёт совершенно иной эмоциональный окрас всей картине, заставляя вновь переживать уже пережитое, но принимая во внимание открывшиеся обстоятельства.
Третье. Дыра в потолке в фильме – это не триггер для фабулы. И даже не символ провала в социуме. Дыра, никак и никем не заделываемая, глядит на Линду то огоньками духов умерших, то прожекторами инопланетян, то бездной, из которой мы все пришли и куда все уйдём. Линда в группе психоподдержки считает себя уверенным и сильным гранитом. Её дочь с этим не согласна: «Мама как пластилин». И тут же подтверждает свою тезу историей с хомячком. Конечно, пластилином дыру не заделаешь. Но гранит в её ситуации уже давно бы треснул. Пластилин еще держится, хотя частично за счёт внешних доппингов- топпингов. А дыра, через которую на взнервлённую женщину смотрит Нечто, выводит картину из зоны вульгарной социологии в притчу. Не вчера это началось. Бездна была рядом всегда. Просто в последние годы многие решили её игнорировать. Они чувствуют и ведут себя как гранитные глыбы. В пылу бесконечных битв всех со всеми не замечают, как трещат по всем швам. В битве гранита и пластилина выживает все же пластилин, хоть и изрядно помятый.