В кухне пахло жареным мясом и безысходностью.
Вадим ел. Нет, он не просто ел — он священнодействовал. На его тарелке лежал внушительный, сочащийся жиром кусок свиной шейки. Рядом горкой возвышалась картошка с укропом, политая маслом.
Вадим резал мясо с хрустом, отправлял куски в рот и довольно щурился, пережевывая волокна. Он был похож на сытого кота, который добрался до сметаны.
Вера сидела напротив. Перед ней стояла тарелка с макаронами. Пустыми. И маленькая, сиротливая котлетка, в которой хлеба было больше, чем мяса.
Она потянулась к корзинке с хлебом, чтобы взять второй кусок.
— Куда? — Голос мужа прозвучал как выстрел.
Вера замерла с протянутой рукой.
— В смысле — куда? — не поняла она. — Хлеба взять.
Вадим отложил вилку и посмотрел на неё так, словно она пыталась украсть золотой слиток из государственного хранилища.
— Вера, ты на себя в зеркало давно смотрела?
— Утром смотрела. И что?
— А то. — Вадим промокнул губы салфеткой. — Ты и так поправилась. Скоро в дверной проем боком проходить будешь. Куда в тебя лезет? Второй кусок хлеба! Это же углеводы. Чистый вред.
— Вадик, я с работы пришла, — тихо сказала Вера. — Я голодная. Я весь день на ногах.
— И что? — Он снова взялся за нож. — Я тоже работаю. Только я — мужчина. Я — добытчик. Моему мозгу и мышцам нужен белок. А тебе зачем? Бумажки перекладывать? Тебе энергия не нужна, тебе легкость нужна.
— То есть тебе можно свинину с картошкой, а мне — макароны считать?
— Не передергивай. — Вадим нахмурился. — Продукты нынче золотые. Ты видела цены на мясо? Если мы оба будем жрать как не в себя, мы на новую машину никогда не накопим. Я, между прочим, о нашем будущем думаю. О комфорте.
— О чьем комфорте? — Вера почувствовала, как внутри закипает глухое раздражение. — Машину ты хочешь себе. А экономим мы на мне.
— Машина общая! — рявкнул Вадим. — И вообще, неблагодарная ты женщина. Я о твоей фигуре забочусь. Другой бы муж плюнул, пусть жена жиреет, а я мотивирую.
Он демонстративно отрезал еще один кусок мяса, наколол его на вилку и отправил в рот. По подбородку текла капля жира.
— Короче, так, — прочавкал он. — С завтрашнего дня переходишь на диету. И экономно, и для здоровья полезно. Хватит переводить семейный бюджет в унитаз. Капуста, морковка, вода. Это копейки стоит. А мне мясо готовь как обычно. Мужик должен есть нормально.
Вера посмотрела на свой кусок хлеба. Потом на мужа.
Ей вдруг стало так противно, что кусок в горло не лез.
Этот человек, с которым она жила три года, сидел перед ней, развалившись, как барин, и считал её калории, чтобы сэкономить пару тысяч на очередной гаджет для своей будущей «ласточки». Он не видел в ней женщину. Он видел в ней статью расходов, которую нужно оптимизировать.
— Значит, диета? — переспросила она, глядя ему прямо в глаза.
— Диета, Вера. Строгая. — Вадим сыто рыгнул. — Потом спасибо скажешь, когда в старые джинсы влезешь.
— Хорошо, — кивнула она. — Ты прав, милый. Здоровье — это главное.
— Вот и умница. — Вадим расслабился, довольный, что бунт подавлен в зародыше. — Карточку мне дай, я сам буду продукты покупать. А то ты вечно наберешь всякой ерунды.
— Нет, — мягко сказала Вера. — Готовить-то мне. Я сама куплю. Ты же хочешь, чтобы всё было по правилам? Чтобы я питалась правильно?
— Ну, купи, — махнул он рукой. — Только чек принеси. Я проверю. Лимит — пять тысяч на неделю. На всё. Крутись как хочешь.
— Пять тысяч? — Вера прищурилась. — На двоих? С твоим мясом?
— А ты постарайся. Акции лови. Не ленись. Хозяйка должна быть экономной.
Вера встала из-за стола, взяла свою тарелку с недоеденными макаронами и с грохотом вывалила их в мусорное ведро.
— Ты чего творишь? — возмутился Вадим. — Продукты выбрасываешь?!
— Я на диете, милый. Начинаю прямо сейчас.
Она вышла из кухни, оставив мужа доедать его «заслуженный» стейк. В голове у неё уже созрел план. Он хотел ЗОЖ? Он получит ЗОЖ. Самый беспощадный и элитный ЗОЖ, который только существует в природе.