Про Мамуку Кутаисского всегда говорили так, будто он спешил жить. Не потому что торопился к успеху или власти, а потому что с юности был уверен: времени у него немного. Болезнь, тюрьмы, постоянный риск — всё это сложилось в одну простую формулу, по которой он и жил.
Родился Мамия Манджавидзе в 1962 году в грузинском селе Цителхеви, в семье, где детей было больше, чем возможностей. Преступная романтика пришла к нему рано. Пока другие бегали по дворам, он уже примерял на себя роль «вольного человека». В 13 лет его впервые задержала милиция. Детская колония, освобождение, снова кража — и снова срок. Этот круг замкнулся очень быстро.
На зоне Мамука заболел туберкулёзом. Врачи перспектив не рисовали, и он сделал вывод, который потом будет не раз повторять: если жизнь короткая, значит, она должна быть яркой. С этого момента он перестал осторожничать окончательно.
Человек идейный
В криминальной среде Кутаиси у Мамуки довольно быстро появился наставник и старший товарищ — Давид Себискверадзе, больше известный как Дато Кутаисский. Разница в возрасте почти в десять лет, но взгляды — как под копирку. Дато пользовался серьёзным авторитетом и часто говорил о Мамии как о человеке, который не торгуется с принципами.
По его словам, Мамука был из тех, кто готов не просто говорить о воровских понятиях, а умирать за них. Именно Дато в 1988 году предложил собрать сходку и обсудить коронацию молодого Манджавидзе. На тот момент Мамии было всего 25 лет — по тем меркам почти юнец.
Сама коронация прошла без долгих обсуждений. Мамука сказал коротко: «Я — вор. Кто против меня?» В ответ услышал не менее лаконичное: «Ты — вор». Так он стал одним из самых молодых воров в законе своего времени.
Позже, уже на допросах, Мамука признавался: решение приняли во многом из-за его болезни. Многие понимали, что с туберкулёзом он может не прожить долго. Возможно, именно это и ускорило события.
Тюрьма как принцип
В одной из колоний Мамука познакомился с Тенгизом Рухадзе — будущим напарником и близким соратником. Молодой вор быстро произвёл впечатление: он демонстративно игнорировал тюремные порядки, отказывался сотрудничать с администрацией и спокойно отправлялся в карцер, если считал это принципиальным.
Неделями — в штрафном изоляторе. Без жалоб, без просьб. Поговаривали, что однажды он даже спас Рухадзе во время конфликта с активистами — теми самыми добровольными помощниками администрации. Но сам Мамука эту историю предпочитал не вспоминать. В протоколах её нет.
Слабость, о которой не принято говорить
О личной жизни Мамука рассказывал крайне неохотно. И не только из-за характера. Воровской титул не позволял жениться, а значит, любые отношения приходилось скрывать.
Его гражданская жена Анжелика Новицкая позже вспоминала: когда Мамука пришёл к ней с цветами, она всерьёз решила, что он оперативник под прикрытием. Слишком уж аккуратно и спокойно он себя вёл. Правда вскрылась позже, но она не ушла. По её словам — из любви и жалости. Она знала о его диагнозе и понимала, что будущее у них весьма условное.
Анжелика стала той самой слабостью, о которой Мамука предпочитал молчать. Даже следователю Платонову он не стал о ней рассказывать.
Квартира без иллюзий
Когда силовики пришли с обысками, иллюзий уже ни у кого не было. В квартире Новицкой нашли коробки с импортной аудио- и видеотехникой — в те годы такие вещи стоили целое состояние. Золото, драгоценности, аккуратно упакованные и явно не для витрины.
А в спальне, под кроватью, обнаружилось то, что окончательно сняло вопросы. Выкидные ножи, дымовые шашки, револьверы, пистолеты и даже пистолет-пулемёт Сударева. Не коллекция, а рабочий арсенал.
История Мамуки Кутаисского — не про успех и не про романтику. Это рассказ о человеке, который слишком рано решил, что жить нужно на износ. Он так и сделал. А вот стоило ли — вопрос, на который каждый отвечает сам.
Если вам интересны такие истории без лака и мифов — поддержите статью лайком, подпишитесь на канал и напишите в комментариях: как вы думаете, болезнь действительно сделала Мамуку тем, кем он стал, или он просто искал удобное оправдание своему выбору?