Вера стояла у гроба и не знала, что чувствовать. Свёкор лежал в парадном костюме, который она помогала ему выбирать три года назад. Тогда ещё была замужем за его сыном.
- Соболезную, - тихо сказала женщина средних лет. - Вы Вера?
- Да.
- Я Светлана Михайловна, соседка Петра Ивановича. Он о вас часто рассказывал.
Вера кивнула. После развода с Алексеем она продолжала навещать свёкра. Старый человек остался совсем один - сын уехал в Америку, дочь Ольга появлялась от случая к случаю.
- Вера? - Резкий голос заставил обернуться. Ольга. Бывшая золовка смотрела недружелюбно. - А ты что здесь делаешь?
- Пришла проститься с Петром Ивановичем.
- Понятно. - Рядом с Ольгой появился её муж Виктор. Массивный мужчина с тяжёлым взглядом. - Вера, не находишь, что после развода...
- После развода что?
- Ну, не твоё это дело уже. Семейное.
Вера промолчала. Разговаривать на похоронах не хотелось.
Поминки проходили в доме покойного. Большой старинный особняк в центре города. Вера помнила, как свёкор показывал ей семейные фотографии в гостиной, рассказывал историю дома.
- А завещание есть? - спросил кто-то из дальних родственников.
- Есть, - ответила Ольга. - Завтра к нотариусу пойдём.
Вера сидела в углу, пила чай. Ольга время от времени бросала в её сторону косые взгляды.
- Вера, - подсела золовка, - а ты завтра с нами не пойдёшь. К нотариусу, то есть.
- Почему?
- Ну как почему? Ты же не родственница больше. Зачем тебе?
- Петр Иванович просил меня прийти.
- Когда просил?
- Полгода назад. Сказал, что есть ко мне просьба.
Ольга нахмурилась.
- Какая просьба?
- Не знаю. Сказал, узнаю у нотариуса.
Виктор наклонился к жене, что-то прошептал. Ольга кивнула.
- Вера, ты же понимаешь - дом должен остаться в семье. У нас дети растут, внуки скоро будут. А ты...
- А я что?
- Ты чужая уже.
На следующий день в нотариальной конторе собралось человек пятнадцать. Родственники, близкие и дальние. Вера сидела отдельно.
Нотариус, пожилая женщина в очках, вскрыла конверт с завещанием.
- Согласно последней воле Петра Ивановича Морозова... - Она начала читать монотонным голосом.
Дом делился на доли. Ольге - одна треть. Её детям - по восьмой каждому. Внукам - тоже по восьмой. Брату покойного Сергею - одна восьмая.
- И одна треть дома, а также дача в деревне Сосновка достаются Вере Николаевне Морозовой, бывшей супруге моего сына Алексея.
Тишина.
- Что? - Ольга подскочила. - Какая ещё треть?
Нотариус перечитала.
- Одна треть дома и дача полностью. С формулировкой: "За заботу обо мне в последние годы жизни, когда родные дети меня забыли".
- Это невозможно! - Виктор стукнул кулаком по столу. - Она же разведена! Какое право имеет?
- Завещание составлено в здравом уме и твёрдой памяти, - спокойно сказала нотариус. - Заверено психиатром. Оспорить можно, но основания нужны серьёзные.
Вера молчала. Сердце колотилось.
- Вера, - Ольга повернулась к ней, - ты же откажешься? Ну не можешь ты у детей хлеб отбирать.
- От наследства?
- Ну да. По совести же.
- А совесть у кого где была, когда отец болел? - тихо спросила Вера.
- Что ты имеешь в виду?
- Петр Иванович три года жил один. Я к нему каждую неделю приезжала. Покупки привозила, к врачам возила. А вы где были?
- У нас своя жизнь! Дети, работа!
- У меня тоже работа была.
Ольга побагровела.
- Значит, не откажешься?
- Нет.
В машине Виктор не выдержал:
- Сучка! Специально к старику подлизывалась!
- Тише ты, - одёрнула Ольга. - Найдём способ. Завещание можно оспорить.
- На каких основаниях?
- Ну... скажем, что она его обманывала. Что старик не в себе был.
- У него справка от психиатра.
- Справкикупить можно.
На следующей неделе началось. Ольга обзвонила всех родственников, рассказывая, как Вера "обманула бедного старика".
- Представляешь, - говорила она тёте Зине, - вертелась вокруг него, делала вид, что заботится. А сама на наследство рассчитывала.
Тёте Маше версия подавалась иначе:
- Она же медсестра, знает, как к больным подступиться. Наверняка таблетки какие-то давала, чтобы сознание затуманить.
К четвергу половина города была в курсе, что Вера "обокрала сирот". В магазине соседи косо смотрели, на работе коллеги перешёптывались.
- Вера, - подошла заведующая отделением, - у тебя всё в порядке? А то ходят слухи...
- Какие слухи?
- Что ты... ну, с наследством там что-то не то.
- Всё то. Завещание законное.
- А может, лучше от греха подальше откажешься? Зачем тебе эти разборки?
Вера поняла - Ольга мобилизовала все связи.
В субботу приехал Сергей. Брат покойного мужа Веры, солидный мужчина под шестьдесят. Работал в Москве директором какого-то завода.
- Вера, нам нужно поговорить.
Они встретились в кафе. Сергей заказал кофе, долго мешал сахар.
- Понимаешь, в чём дело. Ситуация деликатная.
- Какая ситуация?
- С наследством. Я понимаю, отец тебя в завещание включил. Но ты же сама понимаешь...
- Что понимаю?
- У Ольги дети. Им учиться, жильё нужно. А ты молодая, здоровая, сама заработаешь.
- Мне сорок пять лет.
- Ну и что? Это не возраст. А Ольгиным детям по двадцать. Им квартиры покупать надо.
Вера отпила кофе.
- Сергей Иванович, а вы с отцом общались последние годы?
- Ну... не часто. Дела, работа...
- Ни разу не приезжали?
- Приезжал! На день рождения в прошлом году.
- А я каждую неделю ездила. Три года.
Сергей поёрзал на стуле.
- Вера, я не говорю, что ты плохо поступала. Наоборот, спасибо тебе. Но завещание... Понимаешь, отец был уже не тот. Болел, лекарства пил. Может, не соображал хорошо.
- У него справка от психиатра есть.
- Справки... это всё формальности. - Сергей наклонился. - Слушай, давай по-хорошему договоримся. Ты отказываешься от наследства, а мы тебе компенсируем. Деньгами.
- Сколько?
- Ну... миллион. Хорошие деньги.
Вера усмехнулась. Дом в центре города стоил не меньше пятнадцати миллионов. Треть - пять миллионов. Плюс дача.
- Нет, спасибо.
Лицо Сергея потемнело.
- Вера, ты не понимаешь ситуацию. Мы найдём способ оспорить завещание. И тогда ты вообще ничего не получишь.
- Попробуйте.
- Попробуем. И ещё подумаем, не было ли тут состава преступления.
- Какого преступления?
- Ну, принуждение к составлению завещания. Злоупотребление доверием больного человека.
Вера встала.
- До свидания, Сергей Иванович.
- Подумай ещё, Вера. Подумай хорошенько.
Дома Вера села за кухонный стол и задумалась. Ситуация становилась серьёзной. Родня покойного мужа объявила ей войну. Нужно было что-то делать.
Она вспомнила последний разговор со свёкром. Он лежал в больнице после инфаркта, был очень слаб.
- Вера, - тихо сказал он, - я тебя в завещание включил.
- Зачем, Петр Иванович? Я же не родня больше.
- Как это не родня? Ты единственная, кто обо мне заботился. Олька только за деньгами приезжала. А ты... ты как дочка.
- Ольга будет против.
- А пусть будет. Ей и так достанется. И детям её. А тебе справедливость нужна.
Потом он помолчал и добавил:
- Только осторожнее с ними будь. Олька с Витькой не очень честные люди. Я это знаю.
Тогда Вера не поняла, что он имел в виду. Теперь начинала понимать.
В понедельник она поехала к дому свёкра. Теперь это был отчасти и её дом. Хотелось посмотреть на него свежим взглядом.
- А, Верочка! - окликнула соседка. Тётя Лида, пенсионерка, жившая напротив. - Как дела, голубушка?
- Нормально. А вы как?
- Да я-то ничего. А вот с Петром Ивановичем беда случилась.
- Знаю. На похоронах была.
- Конечно знаешь. Ты же единственная к нему ездила. А остальные...
Тётя Лида покачала головой.
- Что остальные?
- Да дочка-то его, Ольга. Только и появлялась, что пограбить.
У Веры ёкнуло сердце.
- Как пограбить?
- Да так. Приедет, походит по дому, что-нибудь с собой увезёт. То ковёр, то картину, то посуду. Петр Иванович жаловался.
- Жаловался?
- Ну да. Говорил - дочка вещи забирает, а он не может ничего сказать. Боялся её.
- А что именно забирала?
- Да много чего. Вот серебряный сервиз помню. Красивый такой, старинный. И картины какие-то. И книги дедовские. Петр Иванович расстраивался очень.
Вера почувствовала, как внутри что-то переворачивается.
- Тётя Лида, а когда это было?
- Да постоянно. Последние года два точно. Каждый раз что-то увозила.
- А отец... Петр Иванович что-нибудь предпринимал?
- Пытался. Даже в полицию собирался заявление писать. Всё говорил - напишу, напишу. Да так и не написал. Дочку жалел.
Вечером Вера не находила себе места. Если тётя Лида права, то получается, Ольга с Виктором обворовывали больного старика. Систематически.
Во вторник она поехала к дому снова. На этот раз зашла внутрь - ключи у неё были.
В гостиной пусто. Раньше здесь висели три картины - теперь только светлые пятна на обоях. Серебряного сервиза в буфете тоже нет. Нет старинных часов на камине. Нет половины книг в библиотеке.
Вера прошла по комнатам. В спальне свёкра пусто. Даже иконы с полочки исчезли. Те самые, что достались ему от бабушки.
В рабочем кабинете она нашла письменный стол. В ящиках лежали документы, фотографии, старые письма. Вера осторожно перебирала бумаги.
В самом дальнем ящике нашлась папка с надписью "Важное". Внутри - несколько листов, исписанных дрожащим почерком свёкра.
"15 мая. Олька забрала серебряный поднос. Сказала, что он ей на свадьбу дочери нужен. А у неё дочка ещё в институте учится..."
"3 июня. Пропали часы с камина. Витька крутился возле них, когда приезжали. Спросить боюсь - скандал устроят..."
"20 июля. Забрали картину деда Михаила. Сказали, что у них дом ремонтируют, картина там лучше будет смотреться. А когда я попросил обратно, Олька наорала - мол, отец, ты уже не в себе, какая картина..."
Записей было много. Все последние два года. Подробно, с датами и описанием пропавших вещей.
В самом конце папки Вера нашла несколько черновиков заявлений в полицию. Свёкор начинал писать, потом зачёркивал, снова начинал. Так и не подал ни одного.
"Не могу на дочку заявить, - было написано в последней записи. - Всё-таки родная кровь. Но обидно. Всю жизнь эти вещи в семье были..."
Вера сфотографировала все записи. Потом ещё раз обошла дом, сверяясь с записями. Действительно - всё, что перечислил свёкор, исчезло.
В среду позвонила Ольга.
- Вера, нам надо встретиться. Серьёзно поговорить.
- О чём?
- Приезжай к нам домой. Сегодня в семь.
Дом у Ольги был большой, новый. Коттедж за городом. Явно дорогой.
Веру встретили Ольга, Виктор и их сын Денис. Парень лет двадцати пяти, работал в какой-то фирме.
- Проходи, садись, - Ольга указала на кресло. - Будешь чай?
- Не буду.
- Ну как хочешь. - Ольга села напротив. - Вера, мы тебя позвали, чтобы поставить точку в этой истории.
- Какую точку?
- Ты от наследства отказываешься. Окончательно. А мы забываем все обиды.
- А если не откажусь?
Виктор наклонился вперёд.
- Если не откажешься, мы докажем, что завещание недействительно. У нас есть свидетели, которые подтвердят, что отец был не в себе последний год.
- Какие свидетели?
- Соседи. Врачи. Они скажут, что старик плохо соображал, лекарствами накачивался. А ты этим пользовалась.
Денис молчал, но кивал родителям.
- И ещё, - добавила Ольга, - мы подадим на тебя в суд за мошенничество. За то, что втёрлась в доверие к больному человеку с корыстной целью.
Вера достала телефон.
- А я подам на вас за кражу.
- За какую кражу? - Ольга побледнела.
- За кражу имущества Петра Ивановича. Систематическую. В течение двух лет.
Виктор усмехнулся.
- Да ты что несёшь? Какую кражу?
Вера показала фотографии записей.
- Вот. Ваш отец всё записывал. Что и когда вы у него забирали. С датами и описанием.
Ольга схватила телефон, стала читать. Лицо становилось всё белее.
- Это... это он болтал всякую чушь...
- Серебряный поднос - чушь? Картина деда Михаила - чушь? Старинные часы?
- Мы ничего не крали! Отец сам разрешал брать!
- Тогда почему он писал заявления в полицию? Вот, смотрите.
Вера показала фотографии черновиков.
- Он собирался вас сдать. Но пожалел. А зря.
Виктор вскочил.
- Да это всё бред! Кто поверит записям больного старика?
- Соседи поверят. Тётя Лида всё видела. Как вы вещи по машинам таскали.
- Какая ещё тётя Лида?
- Светлана Михайловна с третьего дома. Она готова свидетельствовать.
Ольга опустилась в кресло.
- Вера... ну что ты делаешь... мы же семья...
- Семья не ворует друг у друга.
- Мы не воровали! Отец старый был, ему эти вещи не нужны были!
- Ему они были нужны. Он любил свой дом, свои вещи. А вы их растащили.
Денис впервые открыл рот:
- Мам, а что она имеет в виду? Про серебро и картины?
Ольга зашикала на сына.
- Молчи!
- Да нет, мам, объясни. Дед действительно не разрешал брать?
- Денис, не лезь! Взрослые разговаривают!
Но парень уже понял. Лицо у него стало кислым.
- Мам, так мы у деда воровали?
- Да не воровали мы! Просто брали то, что всё равно нам достанется!
- Но без разрешения?
Виктор рявкнул:
- Денис, заткнись! Иди в свою комнату!
- Нет, пап, я хочу понять. Мы правда у больного деда вещи тащили?
Ольга заплакала.
- Мы не тащили! Мы просто... просто брали на сохранение! В доме же никого нет, могли украсть!
Денис покачал головой и вышел из комнаты.
Вера встала.
- У меня к вам предложение.
- Какое? - всхлипнула Ольга.
- Вы прекращаете все попытки оспорить завещание. Не подаёте никаких исков. Не распускаете слухи.
- А взамен?
- А взамен я не подаю заявление в полицию.
- И всё?
- Всё.
Виктор зашёлся кашлем.
- Вера, ты понимаешь, что творишь? Мы можем объяснить полиции...
- Можете попробовать. Только у меня записи, свидетели и справки из ломбардов.
- Какие справки?
- А где вы серебро продавали? И картины? Думаете, не проверила?
Ольга всхлипнула громче.
- Как ты всё это узнала?
- По записям вашего отца восстановила. Походила по антикварам, по ломбардам. Удивительно, как много следов оставляет честная торговля краденым.
Виктор сжал кулаки.
- Значит, ты нас шантажируешь?
- Я вам предлагаю компромисс. Вы оставляете меня в покое - я оставляю в покое вас.
Ольга вытерла глаза.
- А если мы согласимся?
- Тогда каждый получает то, что ему завещано. И живёт дальше спокойно.
- А записи?
- Записи остаются у меня. На всякий случай.
Молчание. Виктор ходил по комнате, Ольга сморкалась в платок.
-Ладно, - наконец сказал Виктор. - Согласны.
- Подождите, - Вера достала бумагу из сумочки. - Вот расписка. Подпишите.
- Что за расписка?
- Что вы обязуетесь не предпринимать действий по оспариванию завещания. И не распространять порочащие меня сведения.
Виктор прочитал.
- А ты?
- А я не подаю заявление в полицию. При условии выполнения вами условий.
Ольга взяла ручку дрожащей рукой.
- Мы же договорились... ты не будешь мстить?
- Я не мщу. Я защищаю свои права.
Расписку подписали оба. Вера сфотографировала документ.
- Ну всё, теперь можно жить спокойно.
Она дошла до двери, обернулась.
- Кстати, Ольга. В следующий раз, когда будешь рассказывать знакомым про "обманутого старика" - помни про эти записи.
В машине Вера включила музыку. Впервые за неделю на душе стало легко.
Через месяц оформление наследства завершилось. Дом официально поделили по долям. Вера получила треть особняка и дачу в Сосновке.
Ольга больше не звонила. В городе слухи про "обманутую семью" внезапно прекратились.
А ещё через месяц Вера приняла неожиданное решение. Продала свою долю дома.
Покупатели нашлись быстро - молодая семья стоматологов. Они хотели открыть в центральной части здания частную клинику. Заплатили хорошо - больше шести миллионов.
- Вера, ты что делаешь? - Ольга звонила в истерике, когда узнала. - Ты же обещала!
- Что обещала?
- Ну... что в семье оставишь!
- Я ничего не обещала. И они - не семья мне.
- Но мы же договаривались!
- Мы договаривались, что вы не будете оспаривать завещание. Вы его не оспариваете - я свою часть выполнила.
- Но дом... дом же семейный!
- Был семейный. Пока вы его не обворовывали.
- Вера, но куда теперь деваться? У нас долг за коттедж, кредиты...
- Продавайте свою долю. Как я.
- Кому? Кто купит треть дома?
- Этим же стоматологам. Они заинтересованы в расширении.
Ольга заплакала в трубку.
- Ты нас уничтожила...
- Я защитила себя. Разница большая.
На вырученные деньги Вера купила двухкомнатную квартиру в новом доме. Светлую, уютную, с видом на парк. Свою собственную.
Стоматологи действительно выкупили и остальные доли. За меньшую цену, чем у Веры, но Ольге выбирать не пришлось. Кредиты давили.
Семейный особняк превратился в стоматологическую клинику "Белый зуб". Ирония судьбы.
Сергей больше не приезжал из Москвы. Денис перестал общаться с родителями - узнав правду о воровстве у деда, разочаровался в них окончательно.
Вера иногда ездила на дачу в Сосновку. Поливала яблони, которые сажал свёкор. Сидела на веранде, читала книги.
Там было тихо и спокойно. Никто не требовал отказаться от "чужого" наследства. Никто не обвинял в корысти.
Дача была её. По праву. За три года заботы о больном одиноком человеке, которого родная дочь обворовывала.
В соседней деревне жила Светлана Михайловна, бывшая соседка свёкра. Иногда приходила в гости, рассказывала новости.
- А Ольгу эту видела на автобусной остановке, - сообщила она как-то. - Постарела очень. И машину продала.
- Да ну?
- Точно. И Виктор у неё теперь на заводе работает. Простым слесарем. Прежний бизнес лопнул.
Вера кивнула. Справедливость восторжествовала.
- А ты молодец, что не дала себя в обиду. Петр Иванович был бы доволен.
Вера улыбнулась. Свёкор действительно был бы доволен. Он хотел справедливости - и получил её. Пусть после смерти.
Вечером, сидя на веранде, Вера подумала о прошедшем годе. О том, как быстро люди показывают своё истинное лицо, когда дело касается денег. О том, что доброта не должна быть слепой. И о том, что иногда нужно уметь постоять за себя.
Даже против родственников. Особенно против родственников.
Яблони шелестели листвой. Где-то вдалеке куковала кукушка. Жизнь шла своим чередом. Справедливая и спокойная жизнь.