Приключенческая повесть
Предыстория Белки и Арины (для тех, кто не читал) здесь
Все части повести здесь
Но когда уже берусь за ручку, чтобы открыть, она вдруг говорит мне:
– Я не хочу, чтобы Арина снова потеряла мать.
Медленно поворачиваюсь к ней.
– Что вы имеете в виду?
– Это очень опасно дело, Белка. А я знаю твою непрошибаемую натуру. Ты будешь рисковать, но пойдёшь напролом... Как она... Как Лиза... Знаешь, я не верю, что её родители погибли из-за бизнеса. Я думаю, Лена слишком близко подобралась к тому, к чему ей не следовало бы приближаться!
Некоторое время я смотрю на неё, потом говорю:
– Я привезу вам Арину.
И выхожу из комнаты. Девушка на стойке администратора спрашивает меня с улыбкой, как мы поговорили, и не взволновал ли этот разговор Ираиду Всеволодовну. Отвечаю ей также вежливо и с улыбкой, что всё в порядке, и иду к машине. Мне нужно немного подумать...
Часть 9
Мне, конечно, очень интересно, что там прячет в загашниках своей памяти Ираида Всеволодовна, но вот честное слово – только ее мне сейчас не хватает для полного счастья! Памятуя о том, какими словами она поносила меня после истории с Ледовским, а кроме того, зная, что она пережила инсульт, я думаю, что ничегошеньки она мне не скажет. Слишком уж ненавидит...
Опять же – Катя меня тоже ненавидела, но про документы рассказала. Хотя конечно, я надавила ей на больную мозоль – она ведь испытывает чувство вины перед Лизой, вот я и... воспользовалась, так сказать... Нехорошо? Мерзостно? А что поделаешь – для меня все средства хороши... Так что я готова и к Ираиде Всеволодовне пойти, только надо как-то на это решиться, собраться с духом.
Собираюсь я ровно два дня, а потом, мучимая осознанием того, что бездельничаю – Сашка, между прочим, устроилась в психушку, а Лена усиленно ищет архивы третьего роддома и старается выяснить, что за ребята следили за мной после визита к главврачу – всё же собираюсь с духом и звоню врачу того пансионата, где лежит Ираида Всеволодовна.
Выслушав меня, тот на ломанном русском заявляет:
– Ну, милочка! Я должен обязательно поинтересоваться у Ираиды Всеволодовны, нужен ли ей этот визит! Оставьте телефон, я вам перезвоню!
Оставляю ему номер, мучаясь вопросом о том, француз ли он или просто картавит. И почему меня интересуют всякие глупости?
Обратный звонок я получаю ближе к вечеру.
– Милочка, вы можете подъехать завтра в первой половине дня. Ираида Всеволодовна будет готова с вами поговорить!
Очень надеюсь, что мне удастся хоть что-то из неё вытащить, потому что более противной женщины, я, кажется, в жизни своей не встречала.
Но сначала... Перед тем, как ехать в пансионат, я покупаю в ритуальных услугах корзинку искусственных цветов и еду на кладбище. Я бываю здесь иногда, потому что к Ратибору больше некому приходить, кроме меня. Катя в тюрьме, Ираида и Ребекка по пансионатам и клиникам, а бывшие сотрудники Ратибора, которым он когда-то неплохо платил, просто забили на него, как только он перестал быть их работодателем. Впрочем, они и не обязаны. А я... Я вроде как повязана с ним теперь через сестру и Арину...
Сметаю с надгробия какие-то сухие листья, неизвестно как сюда принесенные, вешаю корзинку на кованную оградку и тихо стою, глядя на его портрет, выгравированный на памятнике. Что мне сказать ему? Я не знаю. Спросить, почему не сберег мою сестру или попросить прощения за то, что он стал жертвой в этом безумном водовороте, в котором мы все были в тот день, в тот страшный день, когда дом Ледовских вспыхнул, как спичка?
Ратибор был неплохим человеком, но он плохо закончил, потому что сам создал ту череду провокаций, которая привела его к смерти. Не знаю, почему приехала сюда именно сегодня. Может быть, мне хочется попросить у него сил для разговора с его неугомонной матушкой? Я больше, чем уверена, что она такая же неугомонная, как и была до болезни. Что же она может знать и что ей рассказала Елена Покацкая? А самое главное – зачем?
Сажусь в машину и еду в сторону пансионата, в котором содержится Ираида Всеволодовна. Меня пропускают к ней в палату, и сначала я вижу только ее прямую, гордую спину, восседающую в инвалидной коляске. Потом она резко поворачивается ко мне лицом, и я имею возможность лишний раз убедиться в том, что она... мало изменилась. Даже пережитый инсульт не наложил на ее внешность хоть какого-то отпечатка. Прямая, гордая, как натянутая струна, волосы уложены в локоны волосок к волоску, неяркий макияж, строго поджатые губы и те же самые, холодные, как у змеи, глаза.
– Ты зачем пришла? – скрипит она (о, боже, даже голос не изменился!) – тебе недостаточно того, что ты уже сделала?
– Я была на могиле Ратибора – говорю ей, делая вид, что не замечаю брошенной ею фразы.
Она смотрит на меня долгим взглядом, а я почему-то жалею о своих словах – врач просил меня не расстраивать её, так как нервничать ей вредно.
Дальше я впадаю в непривычное для меня состояние ступора, и задаю единственный пока вопрос:
– Как вы? С вами хорошо обращаются?
– Да – помолчав, отвечает она, внимательно рассматривая меня – но ты ведь не за этим здесь, правда?
Странно, даже на мозговой деятельности инсульт не сказался.
– Да. Не за этим – эхом отзываюсь я, а потом, собравшись с духом, рассказываю ей о нашем родстве с Лиз и с Ариной.
Она вздыхает.
– Я почему-то знала это, чувствовала... Где-то в глубине души. Слишком уж ты была похожа на неё... Так не бывает... Но я думала, что ты... никогда не узнаешь.
– Послушайте, Эвелина сказала мне, что вы что-то знаете об этом, Елена Покацкая просила у вас помощи... Скажите, она рассказала вам что-то?
Некоторое время она смотрит на меня, о чём-то думая, словно сомневаясь, рассказывать мне или нет, то, что она знает, а потом вдруг на её глаза наворачиваются слёзы, и она говорит мне тоном, который удивляет меня:
– Обещай, что исполнишь мою просьбу! Прошу тебя!
Я неуверенно киваю, потому что не представляю, чем могу быть ей полезной.
– Привези ко мне внучку! Она уже наверное такая большая! Всё-таки я бабушка...
– Конечно – отвечаю ей, и мне вдруг становится её жаль по-настоящему, я понимаю, насколько же она одинока.
– Лена рассказала мне кратко, что она подозревает своих родителей в каких-то махинациях относительно своего рождения – начинает она – мы очень подружились с ней, когда Лиза и Ратибор... Но это уже неважно... Она не стала рассказывать мне про махинации подробно, сказала только, что в роддоме произошло чудовищное по своему цинизму преступление. И поскольку Лев на тот момент имел много выгодных знакомств вследствие своего положения в обществе, она попросила меня помочь с частным детективом.
– С детективом? – удивляюсь я – а... что он должен был выяснить?
– Он должен был узнать все про человека по имени Эдуард, который в тот же день появился на свет в этом роддоме. Про его судьбу вообще ничего не было известно – только имя.
– Я не понимаю... Столько лет прошло... как частный детектив мог это узнать?
– Ну, минимальные шансы есть всегда... Она готова была платить любую сумму...
– И что? Детектив что-то узнал?
Она усмехается и мне кажется, что в этой усмешке сейчас есть что-то... дьявольское...
– Узнал... да только Лене ничего не успел сообщить.
– Почему?
– Потому что бесследно исчез, когда ехал на встречу с ней. Она прождала его больше часа, звонила, но так больше никогда его и не видела... Ни она, ни кто-либо другой. Его искали, но безрезультатно, объявили без вести пропавшим, и поиски вскоре прекратили.
– Какой ужас! Но... откуда Елена Покацкая узнала об этом Эдуарде? Кто это вообще был такой?
– Она сказала, что имя ей сообщила мать... И все... Она пыталась искать сама, но искала правду много лет, и уже совсем отчаялась, особенно после того, как пропал частный детектив. Это всё, что я знаю.
– Спасибо вам, Ираида Всеволодовна – я встаю и иду к двери.
Но когда уже берусь за ручку, чтобы открыть, она вдруг говорит мне:
– Я не хочу, чтобы Арина снова потеряла мать.
Медленно поворачиваюсь к ней.
– Что вы имеете в виду?
– Это очень опасно дело, Белка. А я знаю твою непрошибаемую натуру. Ты будешь рисковать, но пойдёшь напролом... Как она... Как Лиза... Знаешь, я не верю, что её родители погибли из-за бизнеса. Я думаю, Лена слишком близко подобралась к тому, к чему ей не следовало бы приближаться!
Некоторое время я смотрю на неё, потом говорю:
– Я привезу вам Арину.
И выхожу из комнаты. Девушка на стойке администратора спрашивает меня с улыбкой, как мы поговорили, и не взволновал ли этот разговор Ираиду Всеволодовну. Отвечаю ей также вежливо и с улыбкой, что всё в порядке, и иду к машине. Мне нужно немного подумать... Итак, Елена Покацкая просит детектива найти какого-то там Эдуарда, имя которого сообщила ей её, якобы, мать. Детектив что-то находит, но не успевает ей сказать, что именно он нарыл – пропадает без вести. Возникает вопрос – насколько опасной для кого-либо была информация об этом человеке? Видимо, очень опасной, потому что иначе детектив бы не исчез бесследно, да так, что его даже не смогли найти. Ситуация усложняется с каждой минутой, а мы не продвинулись ни на шаг!
Вечером мы собираемся с девочками у меня – нужно выслушать Сашу, как она устроилась в клинику, и узнать, что обнаружила Лена. Чтобы Арина не присутствовала при наших разговорах, её снова забирает мама. Впрочем, она и не против – лишний раз повозиться с Ариной для неё просто за радость.
– Ну что? – нетерпеливо спрашиваю я Сашку, когда мы устраиваемся на кухне, и я разрезаю принесённый ей тортик – тебе, как я понимаю, всё удалось?
– Да, меня взяли, правда, пока только санитаркой, так как мест сиделок нет. Медосмотр я прошла быстро, и меня даже обещали, когда освободиться место, перевести в сиделки. Пока хожу, осматриваюсь, но вот что я вам скажу, девочки – ваш этот Шайтанов там – на особом положении.
– Вот как? – удивляемся мы с Леной – и что это за положение?
– К нему приставлена сиделка и охранник, так что не подберёшься. И еще я делала уборку в его палате – там решетки на дверях и окнах, они запираются на ночь, в его палате телевизор и другая техника, на ночь с ним остается сиделка, я так поняла, они меняются. Мне кажется, он когда-то хотел бежать, именно поэтому за ним сейчас пристальное внимание и охраняют его, словно царскую особу.
Мы с Леной переглядываемся.
– И что, нет никаких шансов поговорить с ним?
– Я подумаю, может, и найду способ устроить вам встречу. Мне лично он не показался сумасшедшим, единственное – он много молится, в руках постоянно толстый крест на цепочке...
– Грехи замаливает, – усмехается Лена – праведником стал к концу жизни.
– Лен, да погоди! Саша, а они, охранник и сиделка, с ним постоянно?
– Девочки, вы многого от меня хотите, несколько дней прошло, как я устроилась, я не могу так быстро всё отследить, в том числе и их расписание, как они работают, оставляют ли его одного... Дайте время! Мне ведь ещё и работать там надо!
– Да, это точно, прости! Конечно, ты ведь вот-вот устроилась.
Я рассказываю девочкам о том, что поведала мне Ираида Всеволодовна. Услышав мой рассказ, Лена заявляет с сомнением:
– Слушай, Белка, а ты уверена, что она реально перенесла инсульт? Она очень здраво мыслит...
– Видимо, её достаточно хорошо лечили, единственное, что ноги у неё уже скорее всего не восстановятся, она в коляске. А всё остальное в порядке. Так есть соображения, кто такой этот Эдуард, которого должен был отыскать детектив?
Девчонки пожимают плечами и переглядываются. Глупо, конечно... Откуда могут быть эти соображения? Мы впервые слышим имя и понятия не имеем, какая у этого человека фамилия, какое отчество... Мы ничего о нём не знаем, и детектив, который пытался что-то о нём выяснить, тоже пропал.
– Я выяснила, где архивы третьего роддома – говорит Лена – знали бы вы, каких усилий мне это стоило. Так вот, в третьей больнице личный архив, там документы зачем-то хранятся очень длительное количество времени. Туда же входят архивы третьего роддома, и располагается всё это в отдельном кабинете на третьем этаже здания – Лена достает карту здания больницы, распечатанную на листе – я вот даже расположение распечатала. Этот архив вот в этом крыле, третий этаж. Хорошо было бы выяснить, есть ли там какой-нибудь архивариус, например...
– Это я беру на себя – заявляю я.
– Ну, хорошо, допустим, что мы это выясним. А как мы туда попадём?
– Думаю, можно найти способ. Не забывайте, я всё-таки занимаюсь скалолазанием.
– Ох, Белка! Если там всё на охране и с камерами – тебя могут упечь в полицию.
– Посмотрим. Пока ведь ещё ничего не понятно.
– Да, кстати! – оживляется Лена – Белка, а тебе не кажется, что твоя мама чего-то не договаривает?
– Ты о чём?
– Ну, вот лично мне кажется, что какая-то семейная тайна всё же существует. Не хочешь... пошариться в документах... тайком?
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.