В хитросплетениях среднеазиатских границ обычному человеку разобраться сложно. Особенно в самом густонаселенном месте региона — Ферганской долине. Там пограничные линии на карте сливаются в такую густую мешанину пунктиров и точек, что желание что-то понять в них пропадает моментально. Мало того, что три «-стана» — Узбекистан, Таджикистан и Киргизстан — сложными геометрическими фигурами вклиниваются в территории друг друга, так у каждой из стран есть еще и анклавы, делающие карту Ферганской долины похожей на шахматную доску или клочковатую скатерть.
У психиатров есть такое выражение: «пограничное расстройство личности» — проще говоря, ненормальность. А здесь такое же расстройство, только не личности, а целого региона. И ладно бы, если страны жили в мире, так нет же: Ферганская долина была и есть самая горячая точка пограничных споров, которые нередко перерастают в выяснение отношений с применением оружия. За что они воюют, за что спорят, ведь еще каких-то 50 лет назад Ферганская долина жила в мире и согласии, а делящие ее границы существовали только на бумаге.
Произвольные линии
Границы провела советская власть в 1920-х годах. Авторитетные источники пишут, что чиновники руководствовались этническим принципом расселения народов. Но, по сути, никакого принципа не существовало. Жители долины совместно использовали воду и пастбища, свободно перемещались, говорили на тюркских (киргизский, казахский, узбекский) языках и на фарси (таджикском), соседствовали, дружили и торговали друг с другом. Однако в 1924 году север и центр Ферганской долины отдали Узбекской ССР, юг и запад — Таджикской АССР, а восток — Кара-Киргизской АО.
Деление было абсолютно условным, как и все внутренние границы Советского Союза. Однако они постоянно «двигались», подверженные влиянию и весу первых руководителей республик в Москве. В 1930-х годах на картах стали появляться первые анклавы, в 50-х их стало больше, и вскоре карта Ферганской долины стала похожей на запутанный лабиринт из ломаных линий.
Анклав можно описать так. Представьте, что в вашей трехкомнатной квартире есть комната, которая принадлежит соседу из другого подъезда. Она находится на вашей территории, но без разрешения вы в нее заходить не имеете права. Соседу тоже неудобно — чтобы попасть в эту комнату, ему придется звонить к вам в дверь и просить пройти через ваш коридор.
Если переносить этот бытовой пример на геополитический уровень, то анклав — это комната (часть территории) одного государства, полностью окруженная территорией другого. Причем для каждой из сторон этот «кусочек» будет называться по-разному. Для «материнской» стороны отрезанный ломоть будет именоваться эксклавом, а для государства, на чьей территории он находится — анклавом. Но я, чтобы не путаться и не перегружать повествование избыточными терминами, буду применять слово «анклав», да простит меня геополитическая наука.
Неспокойный Сох
Сейчас в Ферганской долине семь анклавов, границы которых делают карту нечитаемой и некрасивой. Раньше их было восемь, и они принадлежали всем трем «-станам», но сегодня в отношении одного анклава удалось совершить равноценный обмен, поэтому из клуба владельцев выбыл Киргизстан. Зато у него на территории существует самое большое количество чужих «кусков».
Главная проблема анклавов — несогласованные границы. До сих пор не во всех случаях можно с уверенностью сказать, где земля самого анклава, а где — окружающего его государства. Из-за этого на один и тот же колодец, пруд или пастбище могут претендовать обе стороны. Спор идет буквально за квадратные метры территории, и пограничные столбы с колючей проволокой и вышками — яркое тому подтверждение.
Очагов беспокойства в долине несколько. Первый называется Сох, и это самый большой из ферганских анклавов (80 тысяч человек, 352 квадратных километра территории) и самый парадоксальный. Понять такое невозможно: Сох — анклав Узбекистана на территории Киргизстана, который населен таджиками.
Он появился на картах в 1955 году и исключительно по воле и влиянию тогдашнего главного киргизского коммуниста Раззакова. Раньше Сохский район сообщался узкой «пуповиной» с Узбекистаном, но проходила она через села, которые были населены киргизами. Раззаков, использовав свой аппаратный вес в Москве, «отжал» эти населенные пункты у Узбекской ССР, тем самым превратив Сохский район в анклав.
С приходом в Среднюю Азию «парада независимостей» Сох так и остался «отрезанным ломтем», за который у двух республик разгорелись жаркие пограничные споры. При узбекском авторитарном правителе Каримове его границы даже заминировали, и на минах нередко подрывались киргизские чабаны, которые гоняли скот через анклав. В ответ на это Киргизстан перекрыл единственную дорогу, связывавшую Сох с Узбекистаном. В итоге гастарбайтеру, который уезжал из Соха на заработки, попасть домой становилось сложнее, чем пересечь Россию, Казахстан и остальной Киргизстан.
Вопрос с дорогой не решен до сих пор — жители Соха вынуждены добираться в Узбекистан всё так же через Киргизстан, но кружным путем. Вторая проблема — вода. На границе анклава и Киргизстана есть родник, который неоднократно становился причиной раздора. Весной 2020 года из-за доступа к воде жители двух противоположных сел закидали друг друга камнями и подожгли несколько домов. Граница вокруг родника до сих пор не определена.
Шахимардан и остальные
Второй узбекский анклав на территории Киргизстана такой же напряженный, хотя пограничные споры вокруг него в последнее время утихли. Шахимардан (6 тысяч жителей) находится в 20 километрах от узбекской границы, и он сразу возник как анклав еще в 1930 году. Тогда непонятно по чьей воле территории трех колхозов с филиалами-усадьбами, полями и садами забрали у Киргизии и отдали Узбекской ССР. В 1990-е годы Киргизстан предлагал соседу выкупить эти земли, но дальше обещания Каримова «подумать» дело не пошло.
На северной границе анклава находится красивое пресноводное озеро Курбан-Кёль, любимое местными жителями и туристами из обеих стран. Ради доступа к нему власти Киргизстана и Узбекистана разработали особый пограничный режим, так что сейчас пересечь Шахимардан можно относительно свободно.
Анклав Джангайл — сущее недоразумение на карте. Это один квадратный километр узбекской территории в Киргизстане, отстоящий от границы всего на 760 метров. Живет там в крохотном кишлаке не больше 40 человек. Кому пришло в голову образовать сей анклав, история умалчивает, но существует байка о председателе колхоза, который будто бы отдал кишлак узбекскому коллеге в качестве калыма за невесту. Нелогичность существования Джангайла даже заставляет немного поверить в эту легенду.
Анклав Чон-Гара — еще одно воплощение абсурда. Это четвертый и последний узбекский анклав на территории Киргизстана. Состоит он из одного поселка, в котором живут... киргизы. Но охраняют их узбекские пограничники, делающие это настолько лениво, что государственную границу между странами можно пересекать совершенно свободно в любой точке. Однако гулять надо осторожно, так как еще в 1990-х годах границы были заминированы узбекской стороной. Местные жители говорят, что все мины уже подорвал местный скот, но утверждать точно никто не берется.
Причина конфликта заключается в нефти, чьи микроскопические запасы расположены на границе анклава. Но то ли ее уже всю добыли, то ли просто не хотят, но нефтяные качалки давно ржавеют под южным солнцем.
Таджикские анклавы
У Таджикистана три анклава. Самый большой и самый напряженный находится все в том же Киргизстане. Анклав Ворух (45 тысяч жителей) вообще считается самой горячей пограничной точкой во всей Средней Азии. Стоит лишь сказать, что конфликты между киргизами и таджиками здесь бушевали еще в 1974 году, а уж про наше время и говорить нечего. Причина, как водится, заключается в обиде одного народа на другой, который сначала начал самовольно засеивать пустующие земли, а потом и вовсе оформил их в «собственность».
Сегодня источниками напряжения в Ворухе служат дорога и вода. Единственная трасса, связывающая анклав с «материнской» землей, имеет статус транзитной — на ней нет КПП и пограничников. Из-за этого возмущаются жители киргизских сел, через которые дорога проходит. Что касается воды, то водозабор Торткульского водохранилища находится как раз на спорной территории, статус которой все никак не могут определить две страны.
Но конфликты в Ворухе случаются не только на государственном уровне. Враждуют два народа, причем весьма крепко. Перепалки вспыхивают из-за лошадей, флагов, колодцев и нередко провоцируют цепную реакцию со стрельбой и жертвами. Так было в 2014, 2019, 2021 и 2022 годах.
Анклав Сарвак — часть Таджикистана в Узбекистане. Это узкая (2 км) и длинная (14 км) полоска земли вдоль реки Сарвакруд, на которой расположены два села и живут 600 человек. И вновь парадокс — населяют эти села в основном узбеки, которых родной Узбекистан не признает своими. Так получилось из-за того, что с размежеванием границ таджикское население Сарвака стало постепенно мигрировать на родину, благо до нее всего один километр. Дома и участки они продавали узбекам. Сейчас главная проблема анклава — это скот, который постоянно уходит «за границу». Возвращать его получается с трудом, так как животные зачастую, минуя Узбекистан, уходят в «большой» Таджикистан, и чтобы их вернуть, приходится иметь дела с пограничниками двух государств.
Ну и вершина анклавной нелепости — таджикское село Лолазор на территории Киргизстана. На самом деле села там давно уже нет, а земля площадью менее одного квадратного километра стоит пустой и непригодной для земледелия. Тем не менее это настоящий анклав, пусть и существующий всего лишь на бумаге.
Что мешает навести порядок?
До недавнего времени на карте Ферганской долины был и восьмой анклав — киргизский Барак в Андижанской области Узбекистана, в полутора километрах от границы. Но в 2024 году по инициативе киргизской стороны прошел размен территориями: Киргизстан отдал Барак соседу, а взамен получил равноценный участок на границе. Единственная сложность возникла с населением, для которого пришлось возводить с нуля новый поселок на киргизской земле.
Ферганские анклавы — территории, ставшие заложниками географии и политики. Переговоры по ним длятся три десятка лет, но успехом завершились лишь одни. Со стороны кажется, что всё просто: провести равноценный обмен, выпрямить линию границы, убрать «лоскутные» участки. Но на деле договориться мешает другое — многие из спорных территорий имеют стратегическое значение. Тот, кто контролирует крошечные анклавы, контролирует и водные ресурсы, и пастбища, и дороги, от которых зависит жизнь и снабжение целых районов.
Отсюда и торг, который делает невозможным объективно равный обмен. Отсюда и напряжённость, которая десятилетиями прячется под тонким слоем дипломатии, всплывая при любом кризисе.
И пока границы Ферганской долины остаются узлом противоречий, остается и главный вопрос: сумеют ли государства разрубить его, или он навсегда останется символом того, как непросто бывает переделать карту, однажды составленную без оглядки на будущее.
У России тоже есть свой анклав. И это вовсе не Калининградская область, а 4,5 квадратных километра безлюдной территории, отделенной от «большой родины» двумя километрами топких болот: 👇