Квартира в новом элитном жилом комплексе "Северная корона" сверкала богатством.
Панорамные окна с видом на подсвеченный новогодний город, дизайнерская ёлка в серебристо-белой гамме, гигантский стол из светлого дуба, на котором современная посуда соседствовала с изысканными закусками: устрицы на льду, тартар из тунца, канапе с икрой.
Это был не просто ужин, а акт хвастовства, устроенный Алёной, 36 лет, для родственников со стороны мужа.
Женщина, в идеально сидящем платье, с безупречным маникюром и лёгким ароматом дорогих духов поправляла веточку эвкалипта в центре стола и ловила своё отражение в тёмном стекле окна.
Её муж, Максим, 42 года, владелец сети автомоек, смотрел на всё это с отстранённой усталостью.
Он только что вернулся из недельной командировки и мечтал не об устрицах, а о диване.
Вторая семья, которая присутствовала здесь, — сноха Алёны, Света, 34 года, брат Максима, ее муж Артём, 35, учитель физкультуры в обычной школе, и их семилетняя дочка София — чувствовали себя здесь, как в музее.
Артём был в своём единственном парадном пиджаке. Он сжимался под взглядами родственников.
Света, миловидная женщина с добрыми, но уставшими глазами, не могла найти себе места.
Центром же вселенной в квартире была свекровь, мать Максима и Артёма — Галина Николаевна, женщина с острым взглядом и вечно недовольной складкой у губ.
Она, с гордым видом восседала в кресле, пристально наблюдая за обеими невестками.
Пока мужчины наливали аперитив, а София с восторгом разглядывала огромную мерцающую гирлянду, разговор плавно перетек к отдыху.
— Ну, мы вот с Максом только вернулись с Мальдив. Честно говоря, уже хочется чего-то более… содержательного. Просто лежать на пляже — это для двадцатилетних. Думаем в феврале махнуть на недельку в Альпы, покататься, — с легкой скучающей улыбкой, обращаясь к снохе, проговорила Алена и небрежно поправила браслет Cartier на запястье.
— Ой, как же вы устали-то, бедненькие! С пляжа на гору. Тяжко, наверное? — проговорила сладковатым тоном свекровь и перевела взгляд на Свету и Артёма. — А вы что, в этом году никуда так и не вырвались? Опять на даче картошку копали?
— Да мы, мам, в июле на неделю в Анапу съездили. В санаторий "Восход". Очень хорошо отдохнули, правда же, Светуль? — смущенно улыбнулся мужчина.
— Да, конечно. Море, солнце… Софии понравилось, — поддержала мужа Светлана.
— Санаторий — это, конечно, здорово, для лечения. Но для души, знаете, нужен всё-таки качественный сервис, чтобы не думать ни о чём. Мы вот на Мальдивах виллу брали с личным батлером… — не удержалась Алена.
— Зато наш Тёма хоть дома бывает! Не по заграницам шляется, а с семьёй время проводит. С дочкой уроки делает, мусор выносит. Это, по-моему, для семьи пользы больше, чем все Мальдивы. А то ведь можно так зашататься, что и домой дорогу забыть, перебила ее Галина Николаевна.
Она многозначительно посмотрела на Максима. Тот нахмурился, уткнувшись в бокал. Алёна почувствовала, как по её спине пробежал холодок.
— Галина Николаевна, зашататься можно и вокруг дивана. А Максим работает для семьи, чтобы мы ни в чём не нуждались, — она обернулась к Свете, уже с открытым вызовом. — Не то что некоторые, которые довольствуются малым и детей к этому же приучают.
Света, до этого молча копавшая вилкой салат, резко подняла голову. Глаза её потемнели.
— Алёна, что это значит? К чему это ты?
— А к тому, Свет, что можно было бы и амбиции иметь! Артём — умный мужчина, мог бы и не в школе горбатиться за копейки. Да и ты с твоим-то образованием… Но нет, вы предпочитаете "душевный покой". А на деле — вам просто лень расти. Хорошая же забота о семье, если на одну учительскую зарплату даже нормальную ипотеку не можете потянуть и отдых — это "санаторий" раз в пять лет! — не сдержалась Алена, разгоряченная атакой свекрови.
В комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина. Артём побледнел. Он знал, что Алёна всегда свысока смотрела на его профессию, но чтобы так, прямо, при всех… Максим хмуро произнёс:
— Алёна, прекрати.
Но было уже поздно. Света медленно отодвинула тарелку в сторону и уставилась на Алену.
Вся её натура, вся многолетняя обида за мужа, за их скромную, но честную жизнь, за постоянные сравнения — всё это поднялось комом в горле.
Годы, когда женщина оправдывалась, улыбалась и принимала подарки от снохи в виде старой, но дорогой техники... Всё это потребовало немедленного выхода наружу.
— А твой-то Максим, который так много работает… Он не только по Мальдивам шатается, дорогая сноха... — голос Светы стал тихим.
Алёна замерла. Улыбка медленно сползла с её лица. Максим резко поднял голову.
— Светлана, что ты несешь?
— Ой-ой, что такое? — с неподдельным интересом проговорила Галина Николаева.
— Света, прекрати немедленно. Не начинай, — сдавленно выдавила Алена.
Но Светлана уже не могла остановиться. Это была та самая правда-матка, которую она годами носила в себе, боясь вытащить на свет Божий, чтобы не разрушить и без того хрупкий мир с родней мужа.
Но сегодня, после слов в адрес ее мужа и по их выбору жизни, терпение лопнуло.
— Я его видела. Месяц назад. В ресторане "Ботинок". Он был не один, а со своей коллегой, кажется? Такая рыжая, помнишь, ты её с корпоратива на фото выкладывала? Они… очень душевно ужинали. Очень близко сидели. И уходили вместе, — глядя прямо в глаза снохе, ответила Света.
После этих слов в гостиной стало так тихо, что был слышен только тихий гул холодильника и предновогодний салют где-то вдали.
Лицо Алёны стало абсолютно белым, будто с неё смыли всю кровь и румяна. Она медленно повернулась к мужу.
— Максим? Это… правда?
— Что за чушь?! Светка, ты что, совсем с катушек съехала? Завидовать тихо не можешь, вот и плетёшь грязь? Какую ещё рыжую? Я был на деловом ужине с партнёрами! — Максим вскочил с места. Его лицо исказила гримаса ярости и паники.
Но в его глазах, Алёна, знавшая мужа пятнадцать лет, увидела не ложь, а панику, и это было страшнее любого признания.
— Я не плету. Я проходила мимо с подругой. Мы вас видели. Ты ей цветы подарил. Белые розы. Я даже сфотографировала на всякий случай. Думала, может, показать… но рука не поднялась. А теперь, видимо, зря, — холодно, почти отстранено проговорила Света.
Она достала из кармана джинсов телефон и положила его на стол, экраном вверх.
На фотографии, сделанной через стекло ресторана, был отлично виден Максим, склонившийся к привлекательной рыжеволосой женщине.
Он нежно держал её за руку, и это не было похоже на деловой ужин. Алёна издала звук, похожий на стон.
Она схватилась за край стола, чтобы не упасть. Вся её идеальная жизнь — Мальдивы, виллы, браслеты, зависть снохи — в одно мгновение превратилась в пыль.
— Ты… ты мразь. И ты… — она посмотрела на Свету) …ты ждала этот момент, да? Держала эту фотку, как оружие! Ждала, когда можно будет меня уничтожить! Из-за своей убогой, серой жизни! Вы все здесь… вы все меня ненавидите!
Она рывком смахнула со стола стоявшую ближе к ней вазу с орхидеями. Хрусталь ударился о паркет с треском и разбился, вода брызнула на белоснежные шторы.
— Алёна! Опомнись! Ну что за сцены! — закричала с ужасом Галина Николаевна.
— Всё, Свет. Мы уходим. София, одевайся, — Артем встал и подошел к жене.
Они молча, не глядя ни на кого, стали собираться. Лицо Светы было каменным. Она отлично знала, что больше мира не будет.
Максим попытался взять Алёну за руку, но она отшатнулась, как от прокажённого.
— Не прикасайся ко мне. Вон. Вон из моего дома!
Она сказала "моего", а не "нашего". Максим, сжав кулаки, бросился в прихожую. натянул на себя зимнюю куртку и вышел, хлопнув дверью.
Новый год наступил в опустевшей, разгромленной квартире. Алёна сидела на полу среди осколков хрусталя и увядших орхидей, всхлипывая.
Галина Николаевна, растерянная и вдруг осознавшая, что её ядовитые игры со снохами привели к катастрофе, попыталась утешить женщину, но невестка её не слушала.
Утро не принесло примирения. Алёна отключила все телефоны. Через три дня она ответила на попытку Максима объясниться одним сообщением: "Общение только через моего адвоката".
А Света с семьёй встретили первый рассвет нового года в своей маленькой, но уютной квартире. Артём обнял её.
— Зачем ты это сказала? Зачем, Свет? Теперь они, наверное, с нами никогда не будут общаться... Мы потеряли их навсегда.
— Мы потеряли их уже давно, Артем. Ещё когда Алена решила, что мы — это "убогость и серость". А сегодня… сегодня я просто перестала бояться это признать.
Попытки Галины Николаевны помирить снох провалились. Алёна в ярости обвинила её в том, что та разжигала конфликт годами.
— Вам нужно выбрать, с кем из невесток вы хотите видеться. Со мной — или с Аленой...
Свекровь не выбрала никого. Алёна удалила все общие фото со снохой из соцсетей и сменила номер.
Света поначалу чувствовала свою вину, но каждый раз, вспоминая презрительную фразу снохи "на одну учительскую зарплату", тут же отгоняла ее от себя.
Алена и Максим не развелись. Женщина поняла, что муж отберет у нее большую часть имущества, и простила его, сделав вид, что ничего не произошло и никакой измены не было.
Галина Николаевна же отныне ездила к сыновьям по очереди и боялась сказать лишнее слово.