Валя проснулась в пять утра от собственного сердцебиения. В поезде, который вёз её из Москвы в Кисловодск, она почти не спала: представляла, как Сергей обнимет её прямо на ресепшене, но вдруг начинала подозревать, что он не обрадуется. Три недели без неё, санаторий «Солнечная долина», полный женщин, которые тоже приехали «подлечить нервы» после развода или просто от скуки. Валя знала, что муж красивый. Знала, что он умеет быть обаятельным, когда захочет. И знала, что не хочет об этом думать.
Она надела своё лучшее платье (синее, в мелкий белый горошек, то самое, в котором Сергей когда-то сказал, что она похожа на девочку из пятидесятых). Взяла букет нарциссов, купленный ещё в Москве, и вышла из вагона с чемоданчиком на колёсиках, стараясь не выглядеть слишком взволнованной.
В санатории её ждал первый удар.
На ресепшене дежурила девушка с ярко-рыжими волосами и табличкой «Алина».
«Фамилия?» — спросила она, не поднимая глаз.
«Ковалёва Валентина Сергеевна. Я к мужу, Ковалёву Сергею Викторовичу, 312-й номер».
Алина наконец посмотрела на неё. В глазах — что-то похожее на жалость.
«А… вы жена?» — переспросила она так, будто Валя призналась в тяжёлом хроническом заболевании.
«Да, жена. А что?»
«Ничего-ничего», — Алина быстро улыбнулась, слишком широко.
Валя почувствовала, как букет в руках становится мокрым от пота. Она отвернулась к окну, делая вид, что любуется видом на горы.
Лифт открылся не сразу. Когда наконец двери разъехались, оттуда вышла пара: Сергей в белом махровом халате санатория и рядом с ним — высокая блондинка в таком же халате, только распахнутом на груди так, что виднелся купальник цвета малины. У женщины были длинные ноги и смех, который разносился по всему холлу, как звон бокалов.
Валя узнала этот смех ещё до того, как узнала лицо. Три года назад на корпоративе мужа эта же женщина, тогда ещё брюнетка, представилась: «Лилия, отдел маркетинга». С тех пор она сменила цвет волос, грудь и, судя по всему, статус.
Сергей увидел Валю одновременно с тем, как Лилия увидела Сергея, который увидел Валю. Момент растянулся, как в плохом кино.
Валя сделала шаг вперёд. Нарциссы в руке задрожали.
«Привет, Серёж», — сказала она спокойно. Слишком спокойно.
Сергей побледнел так, что даже загар не спас.
«Валь… ты как здесь? То есть… я хотел сказать… сюрприз?» — он попытался улыбнуться, но вышло жалко.
Лилия первой пришла в себя.
«Ой, а это кто?» — спросила она сладким голосом, будто действительно не знала.
«Валя. Моя жена», — ответил Сергей, и в этот момент в его голосе Валя услышала то, чего боялась больше всего: раздражение. Не стыд. Не страх. Раздражение, что её появление всё испортило.
Лилия округлила глаза:
«Жена? Ой, Серёженька, ты же говорил, что вы… ну… в процессе развода».
Валя посмотрела на мужа.
«Мы в процессе развода?» — переспросила она тихо.
Сергей отвёл взгляд.
«Валь, не здесь».
Но здесь. Прямо здесь, в холле санатория «Солнечная долина», под портретом какого-то заслуженного врача-курортолога, начался скандал, который потом обсуждали все три смены.
Валя не кричала. Она вообще редко кричала. Она просто поставила чемодан, аккуратно положила нарциссы на стойку регистрации и сказала:
«Ключи от номера, пожалуйста».
Алина, не отрывая взгляда от происходящего, протянула карточку.
«312-й, третий этаж».
«Спасибо», — Валя взяла ключ и пошла к лифту. Сергей бросился за ней. Лилия осталась стоять посреди холла, поправляя халат и пытаясь понять, что делать дальше.
В лифте они молчали. Сергей смотрел в пол, Валя — в зеркало. В зеркале она видела себя в синем платье в горошек и мужа, который за три недели стал чужим.
В номере пахло чужими духами. На тумбочке — две пустые бутылки из-под шампанского. На стуле — женское бельё, явно не её размера. На кровати — смятая постель, в которой явно спали не в лечебных целях.
Валя открыла окно. Холодный горный воздух ударил в лицо.
«Сколько?» — спросила она, не оборачиваясь.
«Валь…»
«Сколько дней?»
«Всё началось… неделю назад. Она тоже здесь лечится. Нервы».
«У неё нервы, у тебя — нервы. У меня, получается, тоже нервы».
«Валя, я не хотел, чтобы ты так узнала».
«А как ты хотел, чтобы я узнала? По смс? Или когда ты бы вернулся и сказал: «Валь, прости, я полюбил другую»
Сергей сел на край кровати.
«Я не знаю, что сказать».
«Тогда не говори», — Валя подошла к шкафу, открыла его. Там висели его рубашки и рядом — платье Лилии. Короткое, чёрное, с глубоким вырезом.
«Красивое», — сказала Валя, проводя пальцем по ткани. «Ты всегда любил, когда я ношу короткое. Говорил, что у меня красивые ноги. Видимо, у неё тоже ничего».
Сергей встал.
«Валь, это ошибка. Я запутался. Санаторий, воздух, вино… всё как в отпуске. Я не собирался…»
«Не собирался бросать жену? Или не собирался, чтобы жена это увидела?»
В дверь постучали. Громко, настойчиво.
«Сергей Викторович, открывайте! Это администратор!»
Оказалось, Лилия не стала ждать развития событий. Она пошла к администратору и заявила, что «какая-то женщина ворвалась в её номер и угрожает». Администратор, пожилая женщина с лицом, привыкшим к подобным сценам, решила вмешаться лично.
Валя открыла дверь первой.
«Добрый день. Я Ковалёва Валентина Сергеевна, законная жена Ковалёва Сергея Викторовича. Вот паспорт», — она достала документ и протянула. «Номер оплачен мной. Муж приехал сюда по моей путёвке. Если кто-то считает, что имеет право здесь находиться, пусть предъявит документы».
Администратор растерялась. Лилия, стоявшая позади в халате и с мокрыми после бассейна волосами, начала что-то говорить про «гражданский брак» и «моральное право», но быстро замолчала под взглядом Вали.
«Девушка, — сказала Валя спокойно, — я не знаю, кто вам что наобещал, но этот человек женат. На мне. Двадцать один год. У нас дочь учится в МГУ. Если хотите скандала — пожалуйста, я могу позвонить вашей маме. Вы ведь из Подольска, да? Я видела вас в друзьях у Сергея в соцсетях».
Лилия побледнела. Сергей попытался что-то сказать, но Валя подняла руку:
«Тише. Сейчас говорить буду я».
И она говорила. Спокойно, чётко, без крика. Про то, как копила на эту путёвку, отказывая себе во всём. Про то, как дочь спрашивала: «Мам, а папа не будет скучать без нас?» Про то, как она ехала всю ночь, чтобы сделать сюрприз. Про то, что любовь — это не только «воздух, вино и санаторий». А ещё про то, что если Лилия сейчас не уберётся из её номера, она вызовет полицию и напишет заявление о вторжении в семейную жизнь.
Лилия ушла. Не сразу — сначала попыталась устроить сцену, поплакала, даже попыталась ударить Валю сумкой, но администратор вызвала охрану, и через пятнадцать минут бывшая любовница уже собирала вещи в другом корпусе.
Сергей сидел на стуле и смотрел в пол.
«Валь… прости».
«Не проси прощения. Просто ответь: ты её любишь?»
Он долго молчал.
«Не знаю».
«Тогда я знаю за нас обоих», — Валя достала из чемодана своё платье, в котором приехала, аккуратно сложила его. «Я остаюсь. Путёвка на двадцать один день. Оплачена. Буду лечить нервы. А ты поедешь домой. К дочери. И подумаешь, что для тебя важнее: «не знаю» или семья».
Она вышла из номера, оставив мужа одного среди чужих духов и смятых простыней.
Вечером того же дня Валя сидела в ресторане санатория одна, в том же синем платье в горошек. К ней подсела женщина лет пятидесяти, с короткой стрижкой и добрыми глазами.
«Вы та самая жена из 312-го?» — спросила она без предисловий.
«Валя».
«Нина Петровна. Я в 314-м. Слышала всё через стенку. Молодец, девочка. Моего так же в девяносто восьмом застукала в Сочи. С секретаршей. Я тогда уехала, а он остался. Сейчас он один, а я замужем второй раз. За немцем. Хороший мужик, руки из правильного места».
Валя улыбнулась впервые за день.
«Я не знаю, что будет дальше».
«А никто не знает. Но ты сегодня себя не предала. Это главное».
На следующий день Сергей уехал. Молча собрал вещи и уехал первым же поездом. Валя осталась. Ходила на процедуры, пила нарзан, гуляла по парку санатория. Вечерами сидела на балконе и смотрела на горы.
Через неделю ей написала дочь: «Мам, папа дома. Молчит. Всё время на кухне сидит. Что случилось?»
Валя ответила: «Папа просто понял, что мама — это не только борщи и глаженые рубашки».
На четырнадцатый день она встретила в парке мужчину. Высокого, седого, с грустными глазами. Он представился: «Александр Иванович, кардиолог из Питера». Они разговорились. Он тоже приехал один — жена умерла два года назад. Они вместе пили кофе в беседке, и он рассказывал, как тяжело жить, когда рядом больше никого.
Валя слушала и думала: а ведь могло быть и так. Могло быть, что она бы простила, закрыла глаза, осталась. А потом бы осталась одна.
На двадцать первый день она уезжала. В том же синем платье в горошек, только уже без нарциссов. На перроне её ждал Александр Иванович с букетом горных эдельвейсов.
«Можно я вам напишу?» — спросил он тихо.
«Можно», — ответила Валя и улыбнулась. Улыбнулась так, как не улыбалась давно.
Поезд тронулся. Она смотрела в окно и думала: сюрприз всё-таки удался. Только не мужу. А ей самой.