Жестокий, пронзительный визг разорвал ткань сна. Джуди дернулась, как от удара током, и села, сердце колотясь где-то в горле. Это был её личный телефон, лежащий на тумбочке и прыгающий от вибрации, освещая спальню резким синим светом. Цифры на экране светились в темноте: 04:17. Ник сдавленно выругался, натянув подушку на голову.
Джуди с трудом отлепила глаза, поймала устройство. На экране горело имя: **«Дежурный, 1-й участок»**. Она провела пальцем, поднесла к уху.
— Алло? Джуди Хопс.
Голос в трубке был сухим, как щебень, и лишённым всяких следов сна — голос сержанта Когтяузера, старого стервятника, чей каркающий тембр она узнавала с порога любого отдела.
— Офицер Хопс. Вас и Уайлда. Кабинет капитана. Через двадцать минут. Не опаздывать.
— В чём дело, сержант? — спросила Джуди, уже спуская лапы с кровати.
— В архиве пылилось, сейчас задымилось. Капитан объяснит. Двадцать минут.
Щелчок. Гудки.
Джуди опустила телефон. В висках заструилась знакомая, тупая боль — отзвук вчерашнего стресса и недосыпа. Она посмотрела на Ника. Он уже сбросил подушку, и в темноте блеснули янтарные зрачки, уже ясными, хоть и отягощёнными тем же ожиданием.
— Сбор? — просто спросил он.
— Сбор. У капитана. Двадцать минут.
Он кивнул, одним движением скинув одеяло. В комнате началась молчаливая, отлаженная спешка. Ткань формы шелестела, пряжки ремней звенели. Джуди, натягивая комбинезон, поймала себя на горькой мысли: в суматохе вчерашнего дня она так и не добралась до магазина. Под плотной тканью не было ни специального белья, ни прокладок. Мысль о возможном конфузе во время долгого дня заставляла внутренне сжиматься, но она гнала её прочь. *Справимся. Придётся.*
Именно в этот момент, когда она уже почти была готова, её взгляд упал на край кровати. На светлой простыне, чуть в стороне от того места, где она только что лежала, лежало аккуратно сложенное банное полотенце. Сначала в голове ничего не щёлкнуло — лишь тупое недоумение. Зачем полотенце на кровати? Потом, как ледяная волна, накатило воспоминание. Ночь. Падение. Мокрый холод. Жгучий стыд. Маршал с фонариком. И это полотенце, подсунутое ею под себя на мокрое пятно.
Она застыла, уставившись на него. Пятно под ним, должно быть, уже высохло, но сама вещь лежала там, как немой, позорный свидетель её слабости. В желудке всё сжалось. Ник, застёгивая куртку, заметил её ступор и проследил за её взглядом.
— Морковка? Всё в порядке? — спросил он, подходя.
Джуди не смогла выдавить ни звука. Она лишь показала подбородком на полотенце. Ник посмотрел на него, потом на её лицо, искажённое смесью стыда и ужаса, и всё понял. Выражение на его морде смягчилось, стало нежным и понимающим.
— О, — тихо сказал он. Он сел на край кровати рядом с ней и положил тёплую лапу ей на спину. — Это… из-за вчерашнего падения?
Джуди кивнула, не в силах говорить, глотая ком в горле.
— Маршал… он помог убраться, — прошептала она наконец. — Я… я его чуть не раздавила, и от удара… не сдержалась. Это ужасно, Ник. Профессионально и… по-взрослому ужасно.
— Эй, эй, — он мягко повернул её к себе. — Слушай меня. Ты беременна. Твой организм перестраивается, всё давит на мочевой, а тут ещё ты свалилась с кровати. Это физиология, Джуди. Не катастрофа. Не позор. Просто… неприятный инцидент.
— Но пятно… полотенце… — она снова посмотрела на него, и в её глазах стояли слёзы дросады.
— Сейчас разберёмся. Без паники, — сказал он, и его голос приобрёл тот практичный, деловой оттенок, который она так любила. Он взял полотенце, развернул его. Под ним на простыне действительно осталось бледное, слегка жёлтоватое размытое пятно, уже сухое. — Видишь? Почти ничего нет. Сейчас мы это снимем, закинем в стирку вместе с полотенцем, и всё. Матрас чистый?
Джуди, немного успокоившись от его тона, кивнула.
— Да, матрас защищён. На нём ничего нет.
— Отлично. Значит, проблема решается за две минуты.
Он быстро и аккуратно снял простыню, скатал её вместе с полотенцем в неопрятный комок.
— Вечером после работы заедем в магазин, купим всё, что нужно — и бельё, и прокладки, и всё на свете. А пока… — он немного помялся, глядя на голый матрас. — Новую простынь стелить некогда. Успеем только после смены. Потерпишь?
— Да, — вздохнула Джуди, чувствуя, как камень стыда понемногу откатывается. Его практичность была лучшим лекарством. — Спасибо, Ник.
— Не за что, партнёр. — Он улыбнулся ей, легонько ткнув в плечо. — И прекращай делать из этого трагедии. У тебя есть дела поважнее.
Свернутый у изножья кровати пятнистый комок пошевелился. Маршал открыл один глаз, затем второй, наблюдая за их сборами с тихой, профессиональной оценкой.
— Стрессовая ситуация разрешена логически, — констатировал он. — Пульс у офицера Хопс нормализуется. Будьте осторожны сегодня. Эмоциональное истощение снижает бдительность.
— Спасибо, Маршал, — кивнула Джуди, теперь уже более твёрдо. — Присмотри за домом. И… спасибо за прошлую ночь.
Он ответил коротким, почти незаметным кивком, и они выскользнули в предрассветный полумрак коридора.
В участке царила гнетущая, сонная тишина, нарушаемая лишь редкими шагами и приглушёнными переговорами по рациям. Капитан Буйволсон ждал их в своём кабинете, освещённом лишь настольной лампой, отчего его массивная фигура отбрасывала на стену огромную, колеблющуюся тень. Воздух пах старым кофе и пылью.
— Хопс, Уайлд. Садитесь, — его голос был низким, как отдалённый гром. Он не глядя швырнул на стол толстую картонную папку, с которой столбом поднялась пыль. — Новое дело. Вернее, старая пыль, на которую кто-то наступил.
Джуди открыла папку. На первой странице, под грифом «Секретно», было стандартное описание: «Объект: Человек (Homo sapiens). Пол: предположительно мужской. Последнее место наблюдения: район Болотного рынка, 5 лет назад». Дальше шли скудные, почти анекдотические свидетельства: кто-то видел высокую двуногую фигуру в капюшоне, кто-то слышал странную, незвериную речь. Ни фотографий, ни отпечатков. Миф. Легенда. Но оформленная как официальное розыскное дело.
— Люди? — не удержалась Джуди, её уши настороженно поднялись. — В Зверополисе? Капитан, это же городские байки…
— Это дело в архиве пылилось, — перебил Буйволсон, наливая себе кофе из огромной кружки. — Но вчера пришёл запрос из мэрии. Подняли шум из-за какого-то инцидента на границе Саванна-центра и Тундры-тауна. Свидетели говорят о высоком «призраке» в одежде. Мэр хочет, чтобы мы проверили. Тихо. Без паники. Ваша задача — разобраться, отфутболить эту ерунду или… если там действительно что-то есть, — он тяжело взглянул на них, — разобраться. Без шума. Последнее, что нам нужно, — это массовая истерия из-за сказок про людей-призраков.
Они вышли из кабинета с папкой в руках, которая пахла пылью, плесенью и тайной.
***
Весь день ушёл на погружение в архивный хаос. Они сидели за компьютером, строя логические цепочки из ничего, опрашивали по телефону старых оперативников, которые только смеялись в трубку. Дело было пустым, призрачным, как и его предполагаемый объект. К вечеру голова у Джуди гудела от напряжения, а тяжесть внизу живота напоминала о себе ноющим давлением. Она снова мысленно ругала себя за забывчивость.
И тогда, когда они уже собирались сворачиваться, на её личный телефон пришло сообщение. Ни текста, ни подписи. Только геометка — удалённый, заброшенный складской район в Портовом квартале.
— Наживка? — спросил Ник, глядя на экран поверх её плеча.
— Или подсказка, — ответила Джуди, уже надевая куртку. Игнорировать такое было нельзя.
На месте их ждала пустынная, продуваемая ледяным ветром площадка между старыми ржавыми ангарами. В центре, под одиноким фонарём с треснувшим стеклом, стояла ничем не примечательная картонная коробка. На боку было маркером выведено: «Джуди и Нику».
Ник, прикрывая её, осторожно обошёл периметр, но вокруг ни души. Джуди, преодолевая странную тяжесть в теле, присела и вскрыла коробку перочинным ножом.
Внутри, на чистой упаковочной бумаге, лежала пара аккуратно сложенных вещей. Сверху — две пары плотных шерстяных носков, явно человеческого размера и фасона. Под ними — обувь. Прочные, поношенные, но ухоженные кеды для Джуди и высокие армейские ботинки на шнурках для Ника. Размеры были подобраны идеально. На дне лежал зип-пакет с печеньем и шоколадом.
Они переглянулись. В Зверополисе, где большинство ходило босиком или в специальной обуви, это выглядело дико. Но в этом жесте была невероятная, пугающая практичность. Чужая забота.
— Ну что, примеряем подарок от нашего таинственного «призрака»? — усмехнулся Ник, достав ботинки.
Джуди натянула грубые носки, затем кеды. Они сидели идеально, как вторая кожа. Ник зашнуровал свои, кряхтя от непривычной тяжести. Они стояли посреди пустыря, чувствуя странную поддержку подошв, ощущая себя одновременно нелепыми и… экипированными.
Дорога домой прошла в обсуждении странного подарка. Кто и зачем? Как узнал размеры? Они вернулись уставшими, но с новым ворохом вопросов.
Дома их ждал Маршал. Увидев их в новой обуви, он лишь слегка приподнял бровь.
— Практично, — констатировал он. — Предусмотрительно.
После ужина, который прошёл почти молча, Джуди не выдержала. Она смотрела на свои кеды у порога.
— Маршал, — начала она, — ты вчера упомянул о людях… о том полицейском. Расскажи. Полностью. Если можешь.
Маршал отложил планшет. Он сел прямо, взгляд стал отстранённым.
— Это было несколько лет назад, — начал он. — Наш патруль взаимодействовал с разными… измерениями. Через общего знакомого — российского полицейского. Его зовут Алексей.
Он рассказал историю. Историю о немецкой овчарке Гонщике и беспородном мастере Рокки, которые отвечали за безопасность их базы. О том, как Алексей вышел на них, желая сотрудничества, но встретил отказ из-за страха внести хаос. О появлении в их общей переписке агрессивного человека из Украины с жуткими призывами. О роковой ошибке — назначении того человека администратором, чтобы успокоить. О ярости Алексея, который воспринял это как предательство. О его ночном визите на базу с товарищами на настоящих полицейских машинах.
— Я вышел к нему первым, — голос Маршала стал твёрже. — Меня разбудил свет от их спецсигналов. Он был холоден. Но в его гневе не было иррациональности. Была обида и принцип. Я понял, что ему можно доверять как профессионалу. Я уговорил Гонщика и Рокки согласиться с ним.
Он описал долгие переговоры и итоговую сделку: неделя совместной работы в мире людей, чтобы доказать свои возможности. Изнурительную неделю в шумном, чуждом мире, где они помогали в расследовании контрабанды. Как отношения менялись, как они учились пародировать людей, осваивали их быт.
— А потом начался карантин, — Маршал сделал паузу. — Границы закрылись. Мы застряли. Сначала на неделю, потом на месяц… Мы до сих пор не можем вернуться домой надолго. Видим друзей только на экране.
— А где он сейчас? — тихо спросил Ник.
— В командировке. В Турции. Но он на связи. Он может выйти на видеозвонок. Я могу устроить. Он как раз вернётся к тому времени, когда ты, Джуди, будешь в московском стационаре.
Джуди кивнула. История обретала черты.
— Хорошо. Договорись. А в Москве… может, и встретимся.
Она помолчала, а потом спросила, глядя прямо на него:
— Маршал, эта коробка… Это же он? Алексей? Ты ему подсказал насчёт размеров?
Маршал кивнул, не отрывая взгляда от неё.
— Да. Это его инициатива. После вашего отъезда утром я вышел с ним на связь, описал ситуацию с вашей службой и климатическими условиями. Он предложил практическую помощь. Сказал, что хорошая, подходящая обувь в вашем мире сейчас — вопрос не комфорта, а выживаемости и эффективности.
— Но как он узнал размеры? — не унималась Джуди, и в её голове всплыло смутное, обрывочное воспоминание: глубокая, тяжёлая дрема после таблетки и едва уловимое ощущение чего-то мягкого, обводящего контур её лапы.
Маршал сел ещё прямее, если это было возможно.
— В ту ночь, когда вы не могли уснуть и приняли лёгкое седативное, пока вы находились в состоянии глубокого сна, я выполнил необходимые замеры. Снял точные мерки с ваших лап и лап офицера Уайлда. Это была техническая необходимость для обеспечения идеальной посадки обуви. Вы не испытывали дискомфорта и не просыпались. Данные были переданы Алексею. Сладости в коробке — его идея. Он считает, что в условиях постоянного стресса быстроусвояемые углеводы являются разумной поддержкой.
Ник рассмеялся, растянувшись на диване.
— Вот это сервис! Под наркозом обмеряли. Честно, я ни черта не почувствовал.
— Я — тоже, — призналась Джуди, качая головой. Её смущала мысь о таких манипуляциях, но перевешивало чувство странной, глубокой благодарности за эту выверенную, стерильную заботу. — Спасибо, Маршал. И передай спасибо Алексею.
— Обязательно передам, — ответил Маршал.
Позже, уже в спальне, застилая кровать свежей простынёй, Джуди чувствовала, как тягостный день отступает. Она забралась под одеяло и прижалась к Нику. Маршал устроился на своём лежаке, на этот раз неуклюже раскинув лапы, подражая человеческой позе. Один за другим их дыхание выровнялось, растворяясь в тишине ночного города. Последней уснула Джуди, держа в памяти твёрдый контур кед у порога и тёплую лапу Ника на своём плече.