Рассказ из книги "Байки Павлычева"
31 января 1967 года
Валентину Павлычеву 30 лет. Тем временем 27 января 1967 года при тренировке на «Аполлоне-1» случается пожар и гибнут три американских астронавта.
Когда мы работали по гептилу, никто и подумать не мог, что побочный продукт нашего процесса окажется настоящей золотой жилой. А всё началось с простой наблюдательности и доли авантюризма.
На первой стадии реакция была такой: Na2СО3 плюс окисел азота NO2. Получается нитрит натрия, который использовался в процессе получения гептила. Нитрит натрия – вещь сама по себе полезная, но я обратил внимание на одно его удивительное свойство: температура замерзания оказалась ниже −25 °C. И тут в голове щёлкнуло: «А что, если?..» Не дожидаясь благословения свыше, я помчался в лабораторию и стал экспериментировать – добавлять нитрит натрия в цементные растворы. Результат получился превосходным: бетон «терпел» холод.
Воодушевлённый, я отправился прямиком в институт бетона. Вхожу, а там люди серьёзные, смотрят на меня с лёгким недоумением: «Чего тебе надобно, старче?»
– У вас какие добавки? – спрашиваю напрямую.
– Такие-то и такие, – отвечают сдержанно, явно не ожидая подвоха.
– Попробуйте мои, – предлагаю.
Они попробовали. Молча. Потом переглянулись и спрашивают:
– Ты где взял? Есть ещё такое?
– А вам сколько надо? – отвечаю вопросом на вопрос, ощущая нарастающий азарт. – Может, нужно ещё для исследований?
– Не требуется больше исследований, – отрезают. – Нам нужно в промышленном масштабе.
– Могу закрыть любые потребности, – заявляю, сам удивляясь своей наглости.
– Когда можете?
– Да хоть завтра. Первую цистерну могу отгрузить прямо завтра.
В комнате воцарилась тишина, потом кто-то выдохнул:
– Чудеса!
А в это время в Москве Мосметрострой вовсю боролся с зимой: бетон на морозе капризничал. И тут как раз мы с нашими добавками.
Сначала провели тесты. Потом поставили первые партии. А потом пошли восторженные звонки: «Работает! Реально работает!» И пошло-поехало. Наши цистерны с «волшебным раствором» поехали в столицу, а я, довольный результатом, вернулся на комбинат.
Сижу как-то в кабинете, провожу оперативку. Ребята слушают, записывают, а я вдруг бью кулаком по столу:
– Слушайте, в Тольятти строят автозавод. Не может быть, чтобы там не нужно было нашего продукта. Свяжитесь немедленно!
Связались немедленно и получили первый ответ:
– Нам нужно заключение института железобетона. Без бумажки – никуда.
Мы отвечаем:
– Есть у нас такое! Пожалуйста.
Строители не поверили. Решили проверить. Связались с институтом. А там отвечают:
– На Метрострое давно уже салаватский продукт используют. Вы отстаёте от жизни.
И всё. Больше вопросов не было. Наши добавки начали расходиться по всей стране. Всё это случилось, когда главным инженером был я, а комбинат возглавлял Юдаев. Человек решительный, с хваткой, понимающий: если есть шанс, надо им воспользоваться. Пока другие сомневались, мы грузили цистерны. Но потом Юдаев ушёл. На его место назначили секретаря парткома НПЗ. В организационном плане он оказался, мягко говоря, несмелым. С ним всё изменилось. Если при Юдаеве мы могли за день решить вопрос с отгрузкой цистерны, то теперь начинались совещания, согласования, звучали фразы: «А давайте подумаем…», «А вдруг не получится…». И вместо того, чтобы расширять производство, мы начали топтаться на месте.