Баня — место честное. Здесь спадают маски. Пока друзья обсуждали жен и ипотеки, я понял страшную вещь: мы все превратились в архетипы. Кто-то пашет, кто-то служит, кто-то гуляет. И лишь единицы строят дом, в котором нет места рогам. Тест на то, кто ты в этом мужском зоопарке
В парилке пахло эвкалиптом и хорошим коньяком. Нам по сорок пять. Традиция — собираемся раз в год, смываем грехи, хвастаемся успехами. Но сегодня я смотрел на друзей и видел не людей. Я видел зверинец.
Первым взял слово Толик (по нашей классификации — Бык).
Толик — здоровяк, шея красная, руки в мозолях. У него свой автосервис, пашет без выходных.
— Ну что, мужики, — выдохнул он, опрокидывая стопку. — Я своей шубу купил. Норковую. В кредит, правда, но она ж пилила полгода.
Говорит, у Ленки есть, а я как лохушка. Теперь вот на вторую работу выхожу, в такси по ночам. Устаю как собака, дома только сплю. Жена орет, что внимания не уделяю. А когда уделять-то? Жвачку жую, лямку тяну.
Он сидел, понурый, мощный. Я смотрел на его лоб и физически видел, как там пробиваются бычьи рога. Пока он пашет в такси, его «корова» явно находит утешение не в шубе. Но сказать ему — значит убить.
Вторым заговорил Игорек (чистокровный Олень).
Игорек сиял. Он у нас интеллигент, очки, тонкая натура.
— А я, парни, своей путевку на Мальдивы взял! — он гордо расправил плечи. — Она устала, ей перезагрузка нужна. Поедет с подругой.
Я сам не могу, денег только на одного хватило, да и отпуск не дают. Зато она счастлива будет! Я ей вчера цветы курьером, завтра — кольцо. Она у меня богиня, на руках носить надо.
Толик-Бык переглянулся со мной. Мы оба знали «подругу» жены Игорька. Этого инструктора по фитнесу звали Артур.
У Игорька на голове была не просто шапка для бани. Там ветвилась корона Благородного Оленя. Он сбросит рога только тогда, когда она вернется загорелая и подаст на развод, отсудив квартиру. И он благородно уйдет в лес с одним чемоданом.
Третьим был Вадим (Кот Васька).
Вадим лежал на полке, лениво почесывая живот. Он единственный не женат.
— Идиоты вы, — зевнул Вадим. — Шубы, Мальдивы... Я вот вчера новую киску привел. Молодая, глупая, веселая. Поживет недельку и съедет. Сметаны поел, хвост распушил — и спать. Никто мозг не клюет, зарплату не считает. Я сам себе хозяин.
Игорек посмотрел на него с презрением:
— Ты одинок, Вадик. Некому стакан воды подать.
— Зато рога в дверной проем не упираются, — хмыкнул Кот.
А я сидел и молчал. Я — Бобер.
У меня нет Мальдив и молодых кошек. Мы с женой строим дачу. Вместе. Вчера она месила тесто , я месил цемент. Вечером мы пили чай и ржали над тупым сериалом. Я не ношу её на руках — у меня спина больная. Она не пилит меня за шубу — ей пуховик удобнее.
Я смотрел на Быка, который дотянет до инфаркта на работе.
На Оленя, которого разденут до трусов и выбросят.
На Кота, который однажды сдохнет в своей пустой квартире и его найдут по запаху.
И я понял страшную вещь.
Мы все — звери в одном лесу. Просто кто-то строит плотину и живет в ней, а кто-то всю жизнь кормит хищников собой.
— Выпьем, мужики? — предложил я.
— За жен! — гаркнул Благородный Олень.
— За свободу! — мяукнул Кот.
— За отдых... — простонал Бык.
Мы чокнулись. Звон стекла заглушил невидимый скрежет рогов о потолок бани.
Один пахал, другой возил на пляжи,
Скупая шубы, кольца и духи.
Но в бане тени выглядят иначе —
Там вместо нимбов — тяжкие грехи