В центре бабушкиного домашнего иконостаса был не Христос, как положено, а образ святого Николая. Так моя бабушка канонизировала моего рано погибшего отца. Этот святой, всемогущий заступник, и стал моим главным мужским архетипом. С детства во мне жила непоколебимая вера: настоящий мужчина — это тот, кто может всё.
Эта вера создавала жёсткую логику моей жизни. Встречая мужчин, я бессознательно искала в них ту самую святость, то безграничное могущество. И, что самое удивительное, большинство из них старались этому мифу соответствовать. Желая понравиться, они скрывали свою усталость, сомнения, страх — всё, что делает человека живым. Они подпитывали мою иллюзию, а я, в благодарность, оставалась в удобной для них роли — зависимой и немного инфантильной девочки, ждущей чуда.
Я просто отказывалась верить, что «он этого не может». А когда сталкивалась с их человеческими ограничениями, это ощущалось не как естественная вещь, а как личное предательство. Предательство священного образа.
Всё изменилось, когда в мою жизнь вошла психология. Моими первыми клиентами стали школьники. И я с изумлением обнаружила, что эмоциональный мир мальчиков ничуть не беднее девичьего. Они так же ранимы, растеряны и напуганы. И именно сквозь эту хрупкость, а не вопреки ей, в ребёнке пробивалось что-то настоящее, сильное — то самое «мужское». Я увидела, что сила рождается не из отсутствия страха, а из умения с ним жить и действовать.
Тогда я поняла корень многих бед в отношениях. Мы, женщины, часто не доверяем мужским границам. Вместо того чтобы признать: «Да, у него есть предел сил, как и у меня», мы начинаем эти границы расшатывать — претензиями, упрёками, молчаливым давлением. Мы обрушиваем на них своё собственное бессилие, ожидая, что они совершат чудо: сделают нам комфортно, оставаясь при этом железными титанами. Мы требуем, чтобы они нарушили законы своей человеческой природы.
Чудо же случается только там, где есть взаимное видение — не идеала, а реального человека. Где есть уважение не к мифическому могуществу, а к честным, пусть и скромным, возможностям друг друга. Где «я не могу один» встречает не разочарование, а «давай подумаем вместе».
Мне до сих пор невероятно сложно расстаться с канонизированным образом отца. Надежда, что найдётся тот, кто возьмёт на ручки и без единого стона пронесёт сквозь все бури, всё ещё тлеет где-то глубоко внутри. Особенно когда мужчина хочет мне понравиться и играет в силу.
Но теперь я знаю, что эта надежда — детская. Взрослая надежда выглядит иначе. Это надежда не на святого, а на надёжного. Не на того, кто не пикнет, а на того, кто скажет: «Мне тоже тяжело, но я с тобой». Не на того, у кого нет ограничений, а на того, чьи границы я научусь видеть и уважать. Потому что только так можно построить не храм для иконы, а дом для двоих живых, дышащих, устающих и любящих людей. Моя задача — не искать богатыря, а научиться видеть и ценить человека. И в этом, возможно, и есть настоящее чудо.
Автор: Голдан Наталья Николаевна
Психолог, Семейный психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru