Звонок раздался в три ночи. Голос в трубке был хриплым от бессонницы и нервного тика:
—Вы охотник на привидений? У меня студия звукозаписи. Тут... тут в семпле застряло привидение.
Я протер глаза.— Семпле?
—В аудио-семпле! В лупе! Он все повторяет! Три дня уже! Я слышу это во сне! Спасите!
Адрес привел нас в подвал старого здания, переделанного под лофт. Владелец, Дэн, с красными, как у кролика, глазами и наушниками на шее, встретил у двери.
—Оно в треке «Вечный драйв», — прошептал он, словно боялся быть услышанным. — На 53-й секунде. Голос говорит: «И-и-и-звени-и-и...»
В углу зрения замигало уведомление:
Новый квест: «Звуковая петля».
Цель: Избавить студию от паранормального аудио-явления.
Награда: 10 000 кредитов, студийные мониторы (редкие), +30 к репутации «Битмейкер от экзорцизма».
«Хозяин, хозяин! Здесь пахнет пылью и... незавершенными проектами!» — Лыбик, дрожа от возбуждения, носился между синтезаторов, пытаясь укусить мигающую лампочку.
Студия была завалена аппаратурой. На огромном мониторе был открыт аудиоредактор с волновой формой трека. «Взгляд охотника» показал странное: над колонками вился не призрак, а сама звуковая волна имела аномальный, ядовито-фиолетовый оттенок.
— Включите.
Дэн с дрожащими руками нажал пробел.Зазвучал мрачный электронный бит. И на 53-й секунде, как и обещали, голос, искаженный дисторшном: «И-и-и-звени-и-и... эквала-а-айзер-р-р...»
Голос был полон такой тоски и отчаяния, что у меня по спине побежали мурашки.
«Оно не в комнате! Оно в проводах!» — заверещал Лыбик, сунув пасть в разъем USB. — «Пахнет старыми компакт-дисками и завистью к топ-чартам!»
— Кто это был? — спросил я.
—Лёха. Ди-джей. Талантливый парень, но вечно недоволен своим звучанием. Год назад пропал. Говорили, уехал в Индию искать просветления... А он, выходит, здесь.
Нужно было лезть в саму звуковую дорожку. Рискованно. Но деваться было некуда.
—Лыбик, ты можешь проникнуть внутрь? В цифровой сигнал?
«Я попробую! Я же сущность! Я почти как софт!»— он скорчил гримасу и нырнул прямо в динамик монитора с характерным плюхом.
На мониторе волновая форма трека дернулась. По экрану пробежала рябь. И я услышал не только голос, но и диалог.
«Застрял... не могу выйти... вечный драйв...» — голос Лёхи.
«Эй, ты! Дух семпла! Выходи, тебя зовут!»— голос Лыбика, доносящийся как будто из дешевых компьютерных колонок.
Я схватил микрофон. — Лёха! Ты слышишь? Тебя нужно вывести!
«Кто... кто там? Звукорежиссер? Добавь high-end... больше high-end...»
—Вылезай! Твой трек никогда не будет идеальным, потому что идеала не существует!
«Неправда! Я почти поймал его... на 53-й секунде...»
На экране бит стал неестественно быстрым, волновая форма начала пульсировать, угрожая разорвать аудиоинтерфейс. Это был приступ потустороннего перфекционизма.
— Лыбик! Выдерни его оттуда! Используй... глитч!
«А что это?»
—Сломай ритм! Сделай что-то не в такт!
Раздался звук, похожий на скрежет жесткого диска. На экране появились артефакты. И из центрального монитора вывалился Лыбик, таща за собой полупрозрачную фигуру в наушниках и с запутавшимися в них проводами.
Призрак Лёхи упал на пол и замер, глядя на свои дрожащие руки.
— Почему? — просто спросил я.
«Я хотел сделать идеальный трек... тот, от которого у всех мурашки... Я зациклился на одном семпле... слушал его снова и снова... и в какой-то момент... я сам стал частью лупа. Мои мысли, мое отчаяние... они впечатались в звук».
— Твой перфекционизм стал твоей тюрьмой.
Призрак кивнул.«Выпустите меня... пожалуйста».
Я подошел к компьютеру, нашел злополучный семпл на 53-й секунде и не удалил его, а выделил и нажал команду «Render» — «Отрисовать финальный трек». Процесс пошел. Призрак наблюдал, как его застывшее мгновение страсти наконец-то становится частью целого, обретает завершение.
«Спасибо... — прошептал он. — Теперь можно и отдохнуть».
Когда прогресс-бар дошел до ста процентов, призрак Лёхи улыбнулся и растворился вместе с назойливым эхом в своем голосе.
В студии воцарилась тихая, чистая тишина, без малейшего гула.
Квест выполнен!
Опыт получен. Уровень повышен! 32.
Получено достижение: «Саунд-дизайнер загробного мира».
Получен предмет: «Зацикленный семпл призрачного голоса» (использование неизвестно).
Дэн упал в кресло, плача от облегчения. — Он ушел... Тишина... Какая же она красивая...
«Хозяин, а у меня в ушах теперь шумит! И пахнет горячей видеокартой!» — Лыбик тряс головой, вытряхивая из пасти какие-то цифровые ошметки.
Мы вышли на рассвете. Город только просыпался, и его звуки — далекие гудки, скрип трамвая — казались невероятно живыми и ценными.
— Хозяин, а теперь что? Мы богатые?
—Богатые на опыт. И на пару очень хороших колонок.
«А можно мы их продадим и купим шаурмы? С самой громкой, хрустящей колбасой!»
Я посмотрел на его растерянную, забитую техногенным шумом пасть.
— Знаешь что? Колонки оставим. Я, кажется, начал ценить качественный звук. А шаурму... да, купим. И поедем есть ее в парк. Слушать птиц. И тишину. Настоящую.
Лыбик согласно кивнул, слишком уставший, чтобы спорить. А я задумался, глядя на первые лучи солнца. Некоторые призраки — не в домах, а в головах. И самые страшные из них — это те, что заставляют нас бесконечно переигрывать одну и ту же ошибку, один и тот же такт жизни, в погоне за призраком совершенства. И хорошо, если рядом найдется кто-то, кто просто нажмет кнопку «Stop».